Милосердие

Клеона поднимают ещё до света. Он рад этому - ночью не сомкнул глаз. Он испуган и растерян, но старается не показывать это. Знакомый путь к святилищу впервые не радует. Те, кто расположились на берегу маленького круглого водоёма у подножия алтаря, выглядят чуждыми этому месту. Они действительно чужды - аскетичные христианские священники в глухих чёрных одеждах. У их ног, склонив головы, стоят на коленях жрецы Приапа, и сердце Клеона сжимает на миг ужасом - боги не любят, когда унижают их преданных служителей. Но мраморный Приап на алтаре безучастен. - Подойди ближе, - говорит один из священников. Клеон не знает ничего о христианской иерархии, но понимает, что именно этот священник - очень худой и высокий, с горящими тёмными глазами - самый главный. Клеона подталкивают, и он оказывается на коленях в холодной ещё траве - до рассвета добрых полчаса. - Расскажи, что ты сделал, - произносит самопровозглашённый судья громким неприятным голосом. - Принёс... благую жертву Приапу, - шепчет Клеон, даже не думая запираться или лгать. - Громче! - Принёс жертву Приапу, - говорит Клеон в полный голос. - Что это была за жертва? Светлеет, и теперь Клеон видит, что вокруг святилища собрали всю деревню. Он вспоминает, как ждал дня своей зрелости, когда сможет открыто отдать Приапу своё первое семя, и будет признан взрослым мужчиной. Но всё изменилось, и древних богов, понятных, знакомых, больше нет. Клеон знает, что они есть, но им теперь нельзя поклоняться. Это преступление. Мельком он думает о том, что алтарь... могли попросту разрушить. Это пугает его, но в то же время немного радует: не это ли говорит о силе Приапа-Защитника? Клеон сам сделал это, зная, что церемоний больше не будет - прокрался ночью к алтарю, охваченный томлением, и слил своё первое семя к мраморному подножию. Не было весёлых плясок и сладкого вина, зато был кто-то, наблюдавший за Клеоном. Сейчас не имеет значения, кто - сам Клеон стоит на коленях, как и жрецы, и слышит, холодея: - Клеон, сын Агпита, совершил преступление, вступив в противоестественную связь с каменным идолом. Сим постановляем: Клеона, сына Агапита, а также всех жрецов богомерзкого культа, нынешним же утром сбросить со скалы. Впредь таким же образом будут наказаны и другие ослушники. Клеон видит, как стекают слёзы по бледной щеке старого жреца, и слышит свой собственный голос: - Милосердия! - Милосердия! - тут же подхватывают остальные. Клеон ни на что не надеется, но его "судьи" тихо переговариваются, а потом один из них говорит за всех: - Что ж, тебе не будет отказано в милосердии. Пусть это послужит уроком и для остальных. Можешь просить заступничества у своего истукана, только помни: скала милосерднее. Если ты пройдёшь свой древний обряд и останешься жив - тебя помилуют, как и всех остальных. Нам не нужно невинной крови. Клеон так рад, что не слышит самого главного: обряд должен быть полным, таким же, как в глубокой древности. И всё же он не думает долго, ведь Приап всегда хранил их поселение и полнил поля и сады. Значит, с Клеоном не будет ничего дурного. Его отводят в купальню при святилище, усаживают в глубокую ванну, полную горячей воды. Оттирают кожу жёсткой губкой, аккуратно соскабливают все волосы на теле, а густые, ещё влажные тёмно-русые локоны подвязывают плотной шёлковой лентой. После ванны Клеон рассматривает себя в высоком зеркале из полированного металла - и ему непривычен вид собственной абсолютно гладкой кожи. Впрочем, его тут же увлекают в другое помещение, велят присесть на корточки и ловко суют в него холодную клистирную трубку. Он глубоко дышит, когда нутро заполняет студёная вода, и послушно сжимает а потом расслабляет мышцы по требованию. Его промывают три или четыре раза, а потом укладывают на спину и льют внутрь густое, вязкое масло. Клеон чувствует тонкий и острый запах пачули, и понимает, что это масло стоит целое состояние. Запах дурманит и кружит голову, чьи-то руки, массирующие тело, вгоняют в блаженную истому. Клеон плавает в сладостном тумане, едва осознавая, что с ним происходит. - Луна близко, - слышит он далёкий голос и с трудом вспоминает, что это жрец, - пора, пожалуй. Клеону помогают подняться и ведут под руки вокруг святилища. Он немного приходит в себя, вдыхая прохладный ночной воздух. Опять возвращается страх, но вместе с тем Клеон горд, что ему позволили это сделать. Клеон смутно замечает размытые огни факелов. Он ждёт и полон острого томления. К его губам украдкой подносят маленькую чашу, и он делает преступный глоток неразбавленного вина. - Ты готов, мальчик мой? - тихо спрашивает жрец. Клеон кивает. Его тут же подхватывают на руки и несут к алтарю. На мраморном лице Приапа играют блики факелов, и бог выглядит... живым. Клеона пронизывает дрожью от макушки до пят. Его поднимают на вытянутых руках, держат под коленями, сильно растянув бёдра, и Клеон лишь успевает заметить гигантский фаллос Приапа. В следующую секунду он орёт от немыслимой боли, запрокинув голову и надрывая горло. Он насажен на фаллос бога весь, целиком, вздет, словно кузнечик на деревянную щепку. Из глаз его потоком льются слёзы, горло перехватывает спазмами. Он плачет от обиды и жгучей боли, не в силах даже пошевелиться и облегчить страдания. Он не знает, наблюдают ли за ним, но это уже не имеет значения. Когда слёзный поток иссякает, Клеон рискует немного сдвинуться. Нутро прошивает болью, но она уже не убийственна. В зыбком свете факелов Клеон видит странное лицо Приапа - слишком близко. Непривычно близко. - Ты же всегда защищал нас, - шепчет он в это лицо, - помоги мне! Холодный мрамор внутри... теплеет. Нагревается, словно разбуженный током горячей крови человеческого тела. Клеон замирает. Ему уже не больно, скорее... непривычно. Будто что-то изменилось. Звуки отдалились, зато стал слышен стук собственного сердца. Огромный член Приапа внутри тела Клеона нежно пульсирует, заставляя дрожать - сладостно дрожать. Клеон охвачен жаром, весь пропитан тягучим, сладким чувством. - Ты смелый, Клеон, - прокатывается долгий шёпот - в листве ли, только ли в сознании Клеона? - Ты достоин моей защиты. Теперь Клеон ясно видит усмешку Приапа - глумливую и опасную. Что ж, он никогда и не был благостным. - Потешь меня, Клеон, - опять прокатывается внутри. И Клеон рад исполнить желание Приапа. Он без робости кладёт ладони на мраморные плечи и осторожно приподнимается, скользя вверх по мраморному и твёрдому, но словно живому члену. С каждым новым движением Клеона охватывает восторг - его распирает изнутри, но не болью, а желанием и страстью. Он быстро скользит по члену вверх-вниз, его собственный член крепко стоит и таранит воздух, он переполнен семенем и живым огнём. Близко, так близко - ещё одно движение - и Клеон кричит, насадившись как можно глубже, и орошает живот и грудь бога струёй горячего семени. Приап рокочет изнутри, и из тела Клеона, пронзённого его членом, текут жаркие бело-розовые струйки, почти целиком покрывая каменную мошонку и заполняя углубление у самого подножия алтаря. Клеон вздыхает счастливо. Его аккуратно снимают с покрытого влагой мраморного члена, и старый жрец целует Клеона в солёный от пота лоб. Клеона укладывают в мягкую траву у подножия, рядом с водоёмом, и он с удивлением змечает, что небо едва розовеет рассветом - прошли целые сутки. Торопиться некуда, и он с наслаждением потягивается в траве, уплывая в лёгкую дрёму. Он не знает, сон это или явь, но его обхватывают сильные руки, и чья-то широкая грудь прижимается к его спине. Он не сопротивляется, лишь блаженно вздыхает, когда в его незакрывшийся анус, скользкий и податливый, входит огромный член, горячий и полный живого пульса. Клеон, растянутый до предела, лениво поддаёт бёдрами, слушая мягкий шёпот: - Ты желанен мне, Клеон. Я выполню то, о чём ты просишь. - Защити нас, - просит Клеон, словно в тумане. Скольжение внутри него не прекращается, и голос звучит чуть глумливо: - Я всегда защищал вас. Кроме того, весна чревата поздними разливами рек... Будет досадно, если вода размоет дороги. - Не нам будет досадно! - смеётся Клеон. - Не вам, - соглашается бог. Клеон просыпается один, поздним утром. Он окунает ладонь в прозрачный водоём, улыбаясь и лениво думая, что нужно помыться. Но вытекающее из него семя напоминает о том, что сейчас это почти бесполезно. Он ведь добровольно стал избранником Приапа, а обряд будет тянуться ещё целый месяц. Едва ли его "судьи" это знали. И едва ли этому обрадуются. Ведь бог этот вовсе не благостен. Лишь для тех, кто искренне любит его. Да и разливы рек поздней весной - не такое уж редкое дело.