Последний день лета

После полуночи, когда Слон наконец-то перестал тяжело ворочаться и похныкивать во сне, они спустили ноги на пол, достали тщательно упакованные рюкзаки из-под кровати и посмотрели друг на друга. — Выдвигаемся, — в один голос прошептали они и направились к выходу. Уже в коридоре Макс спросил: — Уверен? Рекс настороженно втянул воздух. — Сомневаешься? — задумчиво поинтересовался он. — Он не должен вернуться туда раньше утра. Мы наблюдали. — Показалось, что пованивает неприятностями. — Чем только теперь не пованивает. Узкая полоса света, выпущенная из карманного фонарика, перегоняла их на почтительном расстоянии. Рексу казалось, что кто-то постоянно хрипло дышит в уши, он уже привычно отмахивался — не до того. Через мгновение они вжались спинами в стену. Ногти Рекса неприятно скрипнули по ребристой поверхности, когда он поспешно запихивал фонарик в карман. Мимо них с влажноватым кудрявым хохотом кто-то проскочил. Двое, может быть, трое — вместе с пьяной вдрызг девчонкой. — Было близко, — выдохнул в плечо Макс. Рекс смог только усмехнуться краем рта. Дурацкая идея — вылезать сейчас по ночам. Миновав еще пару намертво закрытых дверей, они достигли цели. Макс подпрыгнул, ухватившись за вдавленную в дверь окантовку смотрового окошка, посветил за мутное стекло. — Чисто, — шепнул он. Рекс кивнул, раскрыл на подставленных вместе ладонях Макса истертый кожаный футляр и ощупью нашел отмычку. Пока Макс прятал его обратно в рюкзак под вещи, Рекс копался в замке. Скоро, возликовав как в первый раз, услышал аппетитный щелчок. Они вошли в кабинет. На них потянуло запахом старой бумаги, терпких сигарет и очень черного кофе. Макс, прохромав до окна, сдвинул шторы. Рекс огляделся, поставил рюкзак на пол и взял со стола тощенькую бутылку коньяка. — Он не расстроится? — мурлыкнул Макс, с головой зарываясь в ящики. — Нет. В отделениях под рабочим столом было пусто, хотя они и не рассчитывали особо, что дубликаты найдутся сразу. Наверное, Ральф вообще носил бы их на сердце, будь его воля. Если бы он не старался мигрировать по Дому налегке и бесшумно. Шкаф был набит картонными папками их личных дел и отчетными журналами. Рекс поборол искушение поискать собственное досье и, не дыша, обшарил пыльные темные углы. Макс изящно нырнул под его руки и не без труда выдвинул скрипнувший нижний ящик. Там были какие-то вещи, а пыли не было. Рекс почувствовал неладное, уже когда Макс боевым удлиненным ногтем подцепил и приподнял смятую крышку с обувной коробки. Свет упал на коричневые ботинки с острыми носами — немного старомодные, но явно очень аккуратно ношенные. В горло словно попала острая льдинка. Джинсы тоже выглядели знакомо. Особенно пятно белой краски на коленной прорехе. Макс тихо выдохнул и рассеянно взвесил в руке поднятый со дна спичечный коробок. — Гадость, — пробормотал Рекс, увидев содержимое — засохшие листья салата и двоих принявших столь же печальную участь июньских жуков. — Он, наверное, собирался их выпустить, — сказал Макс. — Никто не забрал эти вещи. Я говорю, то есть, — он отвернулся, — у него никого не было. Там. Вот оно как. Стоило ожидать. Рекс поднялся на ноги и взялся за полки с книгами и всякой мелкой дрянью. Он старался не замечать второго письменного стола, который до ящика с обувью и жуками в глаза не бросался. Через минуту унылого молчания их рискованная вылазка в кабинет-теперь-уже-только-Ральфа наконец-то обрела свет смысла. В круглой жестяной коробке с денежной мелочью обнаружилась, помимо прочего, внушительная связка ключей. Макс оживился. Достали из кармана листок, который сунул им сегодня днем Шакал, настойчиво повторяя: «Силуэт бородки будет ну прям как Расчески в смоге». Рекс перебирал ключи, отбрасывая знакомые и совсем не подходящие по резьбе, пока не нашел нечто похожее на правду; Макс, подняв брови, сравнил карандашные потуги Табаки с оригиналом. — Весьма похоже, — чересчур серьезно постановил он. Рекс расцепил брелок, покатал ключ в ладони и сдул запах чужих рук. Вернул связку на место, жестянку поставил на полку. — Валим в комнату. Утром проверим. И тут распахнулась дверь. Яростный щелчок выключателя — по глазам бахнул яркий свет. Рекс инстинктивно шатнулся к столу, прекрасно понимая, что прятаться некуда. Черный Ральф не удивился. — Попались. Макс, усиленно моргая, вцепился в рюкзак. Тот издал однозначное звяканье. Рекс про себя хмыкнул — не зря они прихватили бутылку. Пройдя мимо них, Р Первый совершенно спокойно уселся на стул. У него был такой вид, будто он никогда не делил эту каморку с кем-то другим. — А я думал, рванете к выходу, — заметил он. Простодушно улыбаясь, Макс попытался установить с ним зрительный контакт. — Вы не должны были приходить, — проникновенно сказал он. — Не сегодня ночью. — Плохая попытка разрядить обстановку, — холодно удивился Ральф. — Мы всего лишь делаем то, что хотят люди. Давно хотят, — со значением перебил его Рекс, стараясь не вспоминать, что сам он еще пару секунд назад хотел дать деру. — Вы обязаны понять. — Ночная делегация? Мне не сообщили. — Малый летучий отряд от имени всего соображающего Дома, — нашелся Макс. Ральф навалился на стол, тяжело уставившись на него, и Рекс заметил следы бессонницы — нездоровый блеск глаз, глубокие усталые морщины, косо идущие к вискам. Ему стало неудобно, точно он не должен был этого видеть. Будто нечаянно узнал, что тот тоже, смыкая глаза, все время возвращался в залитый кровью коридор. — Выкладывайте, — велел Р Первый. Сиамцы переглянулись за один удар сердца. Скорчив мученическое лицо, Макс извлек из рюкзака коньяк. — Поставь на место, — сказал Ральф. — И?.. Я жду. — Чего? — не удержался Рекс. — Будешь смотреть мне в глаза и врать, что пришли сюда только за бухлом? — повысил тот голос. Рекс не нашелся с ответом. — Мы лишь делаем то, что нужно общественности, — дипломатическим тоном объяснил Макс. — Отвечаем на текущие запросы, чтобы она не волновалась. Вот и все. — Ты говоришь, как вожак, — вдруг хмыкнул Ральф. Напряжение покатилось на спад, когда он закурил. — Спасибо, — Макс посмотрел на Рекса, убеждая его без слов, что все в порядке, и тот вытащил ключ. — От чердака. Не получилось отмычкой и решили спереть мой дубликат, — констатировал Ральф. — Новые замки действительно так хороши, как про них писали, — себе под нос добавил он. Они взяли небольшую паузу. Рекс наблюдал за меняющими форму кольцами дыма. Макс, устав от роли допрашиваемого, уселся прямо на пол. — Вы же понимаете, почему мы поставили замок. Объясните, зачем вам крыша. Конечно, они понимали. А еще они понимали смысл всех задолбавших медицинских проверок и даже — неистовствующего Акулу, уже выпнувшего из Дома троих с сопутствующим смачным определением «склонность к суициду выше допустимого». — Нам нужна не крыша, — сказал Макс. Лицо Ральфа выразило сомнение пополам с раздражением. — ...а знание о том, что она наша, — подхватил Рекс. — Когда она у нас есть, всем спокойнее, понимаете? Всем нужно знать, что у нас она осталась. Р Первый усмехнулся, задержав на нем взгляд. — Могли бы стащить у вечно пьяных Ящиков, чего сюда-то полезли? — Все же теперь думают, что вы на нашей стороне. Ральф раздавил окурок в кривой пепельнице, стоящей поверх официальных до зубного скрежета бумагах. — Утром зайду, — сказал он. — Катитесь отсюда. Их уговаривать не пришлось. *** Томительное ожидание наказания подкидывало страшные картины. Рекс до прихода Ральфа прокрутил в голове вариант, что их обоих запихнут в Клетку, в это новое извращение нового директора, или, например, запихнут туда только Макса, более склонного к самопознанию, а Рекс будет мыть утки у Пауков. Например. Однако Р Первый решил особо не лютовать. Или ему просто было не до них. Не зря ведь он не мог выкинуть чужие вещи уже два месяца. Ральф всего лишь отправил их во двор сажать цветы в рамках какой-то невыносимо глупой программы по улучшению внешнего вида Дома. Этот Акула был настоящим извращенцем. Глупость — учитывая исход августа и тучи, давненько сбивающиеся в мутную горячую пену над витой сеткой Серодомного зверинца и его кривой крышей. Тучи тучами, а жара все равно и не думала спадать. Рекс вытер намокший лоб грязной перчаткой и со злостью тряхнул головой. Макс вытащил из земли червяка и растянул его в стороны, добившись интересного лилово-белесого оттенка на срединных кольцах. — Какие-то ромашки, — сказал он, устав играться. — Как в Клетке. — Гелихризум, — буркнул Рекс. — Отдай мне бейсболку. — Эй! Ты сам свою не стал надевать. — А ты сидишь в тени, — он возвел очи горе. — Как всегда. Макс нахлобучил на него бейсболку. Где-то там, по ту сторону, надсадно ныли провода, это отдавалось в костях. Взять из длинного ящика влажный волосистый комок с дрожащим венчиком, впихнуть его в рыхлую землю, присыпать сверху — занятие чрезвычайно увлекательное. Макс жужжал рядом, пересказывая сон, который Рекс тоже видел. Высыпавшие на крыльцо люди, лениво почесываясь, шуршали газетными вырезками, собирая ракеты и истребителей из графитовых лиц и громких заголовков. Скрипели доски под тяжестью мерно раскатывающего туда-сюда колясника. Рекс лег на живот, вдыхая запах земли. Кто-то, раздвинув зеленую завесь, принес им транзистор, кому-то Макс показывал тот спичечный коробок с высохшими жуками. Кажется, они его похоронили в клумбе. Рекс никогда не любил солнце. Сквозь жирные розовые пузыри почти-сна он увидел силуэт идущего навстречу великана с лохматой соломенной башкой. Своего смертельного врага. Розовый — это всего лишь подтип алого. Визг наружности, похожий на кошачий, вытряхнул в реальность. Он не сразу сообразил, что его опрыскивают пахнущей гнилью водой из пластмассового ведерка. — Друг мой, — чувствительно начал вымазанный землей и довольный Шакал, предупредительно отъезжая на пару метров, — полуденная дрема в такой непосредственной близости от забора плохо сказывается на будущих вожаках. Разлегся он, вы посмотрите. Ты раздавил директорские цветочки, о рыцарь, — Табаки захихикал, цепко подхватил с земли транзистор и водрузил его на тощие обтрепанно-джинсовые колени. — Тебя накажут. Макс курил, украдкой глядя на окна, завешанные липкой паутиной солнца. Рекс вдруг заметил, насколько у него отросли волосы. Ему понравилось. Вместе с длинными острыми когтями это выглядело круто и устрашающе. На крыльце Слон пыхтел, пытаясь собрать непослушные газеты. — Шакал, переверни ты уже кассету, господа ради, — лежащий на спине Волк попытался запустить в него веточкой. — Достало это шипение. — Ваше величество потерпит. Я наслаждаюсь звуками морского прибоя, — пискнул Табаки. — Нет никакого прибоя, — Волк отвернулся и взглянул туда, где на него не смотрели. Сидящий рядом на траве уже-не-Кузнечик, по-могильному бледный, наблюдал за Слоном и Занудой, высказывающим свои претензии, неразличимые отсюда. Поднявшийся ветер шевелил крылья банданы и рукава зеленой рубашки. Рекс посмотрел на Макса и понял, что уже почти пора сказать Дохлякам «пока». Почти. — Нагадал на ромашках Смутные века, — вздохнул Табаки. — Да все, все! Перестаньте осуждать меня так вслух, вы!.. Переверну я вашу кассету! Не понимаете вы, что ли? Был последний день лета.