Per aspera, ad astra

Виктор ничего не рисовал на руках, нечаянные штрихи ручкой не в счёт. Виктор и на всём остальном теле ничего не рисовал, он рисовать не умел, но не в этом дело - его соулмейт справлялся с этой сомнительной работой за двоих. Некоторые рисунки Вите нравились, некоторые нет, некоторые он не понимал, а некоторые раздражали. Если говорить точнее, то причиной раздражения блондина были не рисунки, а надписи, появлявшиеся, впрочем, весьма редко, но выставлявшие соулмейта придурком в лазоревых очах. Неизвестная — Витя отчего-то был уверен, что его соулмейт – девушка и заранее не понимал, в чём так провинился перед вселенной — украшала их руки витиевато выписанными именами аниме-героев, музыкантов, актёров, пару раз просто каких-то левых пацанов (нет, Витя не интересовался, в соцсетях не искал и не гуглил, нет, конечно), а иногда ударялась в латынь, создавая на запястьях целые браслеты тонкой вязью каких-нибудь глубокомысленных изречений или просто наборами слов, как ещё демона не вызвала? В общем, своего соулмейта Виктор Никифоров заочно не любил: недалёкая современная девушка, любящая рисовать и ничем более наверняка из толпы не выделяющаяся, да, именно так, и дело вовсе не в том, что Витя - гей, совсем нет. Да, кстати, Витя – гей, для непонятливых: этот парень с телом Аполлона и его же лицом, словно сошедший со страниц глянцевого журнала и аурой конченого альфа-самца, действительно предпочитает парней. Да, он целуется с ними, да, встречается и даже трахался пару раз и нет, это не потому, что он не встретил нормальной девушки! Что вообще значит “нормальная девушка”? Просто так вышло, просто боязнь пройти по стопам отца и нежелание того, чтобы его дети повторили его собственную судьбу или судьбу его старшего брата (особенно брата!), появившаяся ещё в детстве, по жизни подкрепилась неприязнью к “современным девушкам” и оформилась в чётко определённую ориентацию. Помимо парней Витя любит музыку, её он наверное любит даже больше парней, это любовь настоящая, тёплая, искренняя от чистого сердца. Только вот, как это часто бывает — не судьба. Играть в сколоченной со знакомыми группе и реставрировать гитары, пока ты школьник — это одно, а по жизни надо устраиваться и “как?” — это очень важный вопрос. Вопрос, который посетил парня, вынужденного жизнью быстро повзрослеть, летом перед девятым классом — самоё время на самом деле. Было наплевать на самом деле, потому что, кроме музыки и языков, наплевать было на всё, да, языки он тоже любил. Поэтому идея пройти по стопам брата показалась весьма и весьма привлекательной, немецкий он знал, химию и биологию за три года подтянуть не проблема. Вот так, идя по стопам брата он и познакомился с Кацуки Хироко – прекраснейшим преподавателем химии, сумевшей, в свое время, натаскать Артёма всего за три месяца. Кацуки Хироко была не только потрясающим преподом, но и удивительной женщиной, вернувшей ему веру в прекрасную половину человечества, во всяком случае того, “материнского” поколения. Витя хотел бы быть её сыном. Но не судьба. Сын у Хироко-сан был, звали его Юри и он был на год младше, правда при переезде из Японии попал сразу во второй класс, так что школу закончат одновременно. Юри Витя не любил. Витя был им одержим. Юри — необыкновенный. Если Никифоров сошёл с глянцевой обложки, то Кацуки-младший сошёл с небес, не иначе. Юри добрый, нежный, ранимый и очень талантливый. Юри прекрасно рисует и лепит, он пишет стихи и играет на укулеле, говорит на четырёх языках и обожает математику. Юри сильный, Юри любит родителей. Юри упёрто не хочет становиться современным, он читает книги, ходит в музеи и галереи, он лишь пару раз был в боулинге, в кино ходит только на премьеры экранизаций его любимых книг и на творческие фестивали, Юри отличник и при этом очаровательный распиздяй. Достоинства Кацуки Юри Виктор может перечислять бесконечно долго, каждое качество парня, каждую крупинку информации он любовно вылавливает из рассказов Хироко и страниц в социальных сетях. Виктор мечтал вживую познакомиться с Юри, Виктор не смел помыслить о претворении мечты в жизнь. *** Юри своего соулмейта не понимал, тот никогда ничего не рисовал и не писал на их руках, творчество японца никак не комментировал, но и не стирал. И слава богу! Потому что если рисунки он мог восстановить или нарисовать что-нибудь другое, то латинские слова и выражения, которые надо вызубрить для факультатива (выбранного в добровольно-принудительном порядке) восстановлению по памяти не подлежат. Сидя на уроках, Юри отстранённо слушал и монотонный бубнёж учителя и плещущую эмоциями через край болтовню лучшего друга и соседа по парте - Пхичита, задумчиво выводя на предплечье завитки розовой лозы. - ...слышишь? - Чего? - Парень озадаченно захлопал карими глазами, словно пытаясь сдуть болтливого друга быстрыми и частыми взмахами густых и по-девчачьи длинных ресниц. Чуланонт в ответ закатил глаза и начал по новой рассказывать о том потрясном актёре из вчерашнего фильма, который “просто-обязан-тебе-понравиться", ведь “ты-гей”, а он ”безумно-горяч”. С тяжёлым вздохом Юри оторвал ручку от недорисованной ветви и чуть поодаль вывел имя актёра, да-да он погуглит, да-да сообщит своё мнение (нет), хммм, делать ли рисунок цветным? Юри по-настоящему любил немногое, из физиологического - есть и спать, из духовного - рисовать и читать, ну и мечтать, хотя нет. Он не любил мечтать, он жил мечтами и в мечтах, потому что реальность его расстраивала. Будь он задротом, описал бы её как игру с хорошей графикой, стрёмными квестами и абсолютной бесконечностью багов. Кем быть по жизни? Юри не знал, да и думать не хотел, лучше чтоб было всё равно, чем оплакивать мечту. По наставлению горячо любимой матери выбрал базовую специальность — строительство, и решил податься в Германию, не ну а что, там будет и Пхичит. И Виктор. Виктор - табуированная тема, Виктор - любовь, замешанная на обожании и восхищении, любовь к образу, кропотливо составленному из рассказов матери. Впервые он узнал о нём, взяв телефон вместо Хироко, женщина мыла посуду и взять трубку не могла. Взял Юри. И пропал. Голос, глубокий, чувственный, завораживающий, обволакивал, проникал и очаровывал, помнится, пришлось даже переспрашивать, чего парень, собственно, хотел. С тех пор брюнет без устали собирал о нём информацию, с замиранием сердца встречая каждое мамино: ”Витя передавал тебе привет” или “Витя интересовался твоими делами”. Из разговоров с Хироко выходило, что Виктор интересуется им. Следит за обновлениями на стене в вк и других социальных сетях, задаёт вопросы самой Хироко. Юри мечтал встретиться с Виктором вживую. Юри готов сделать что-нибудь для этого. *** Встреча не случилась, не случилось даже общения, если честно. Юри, переступив через себя, свою стеснительность и несколько “принцессковое” (как у любого порядочного пассива) видение мира, проявил инициативу, передал через маму желание стать ближе. Но разговор не задался, то ли оба были напряжены и скованы, то ли ещё что-то, но общение не пошло. Хуже было то, что в голове Юри уже успел построить тысячу и один воздушный замок из сахарной ваты, леденцов и маршмеллоу, а потом сидел и смотрел, как они рассыпаются острыми осколками хрусталя и хлопьям пепла. Еще хуже было то, что активничать на его страницах Виктор не перестал, исправно ставил лайки, просматривал все InstaStory, спрашивал у мамы о положении дел у Кацуки, а на сообщение отправленное три месяца назад не отвечал. Обидно. Больно. Непонятно. Злит. “В следующий раз, когда он спросит обо мне, скажи ему, что все ответы он может узнать у меня, а если нет, то я найду его и дам ему в нос, - заявил Кацуки маме по Skype’у, а потом добавил, - точно. В кровь. Подрихтую смазливую морду.” Мама тогда поперхнулась чаем, это точно её принцесска? Лицо брюнета было полно хмурой решимости. На деле разбить Никифорову нос не вышло. Да и ударить толком тоже, получилось лишь отвесить пощечину, но об этом позже. *** Это случилось на Хэллоуин, Юри впервые выложил в инстаграм фото рисунка на своей руке: цветок камелии в обрамлении листьев и капель с подписью: “Проба материалов к Хэллоуину” быстро собрал множество лайков. Виктор это фото тоже лайкнул. Витя цветок узнал. Минут двадцать наблюдал за его появлением на собственном предплечье. Виктор осознавал. Юри - его соулмейт. Не “современная девушка”, а Юри, сошедший с небес Юри. Связаться с Кацуки он так и не сумел. *** Всё закончилось (или началось?) на Новый Год. Они случайно столкнулись на площади перед Brandenburger Tor, где собралась огромная толпа народу, чтобы отпраздновать смену дат в календаре. Юри устроил истерику, залепил пощёчину, что-то кричал, шипел, сипел и неразборчиво всхлипывал, а затем, где-то за минуту до курантов, развернулся и попытался скрыться из виду. Ему не дали. Те пять минут, что японец кричал, премило и презабавно топая ножкой, что-то изменили в загадочной русской душе. Открыли Вите глаза, сшелушивая тонны сусального золота с образа Кацуки-младшего. Брюнет вдруг превратился в человека, которого не надо боготворить издалека, при котором можно чувствовать себя спокойно, которого можно любить и целовать. Нужно. Целовать. И любить. Долго. Всегда. Начиная с боя курантов.