Дорога через сад

3 февраля, пятница Никогда ничего не писал. Только письма иногда отсылал, да и то по почте легче. По электронной. Но сейчас лучше так, незаметнее. В те выходные Он задержался на работе. На работе в воскресенье. Никогда не замечал в нем трудоголизма, особенно, когда в понедельник на своем рабочем месте он был в темных очках (конечно же, не просто так). И еще долго не мог понять почему телефон не включался, хотя это просто сквозь темные очки не было видно яркого экрана. Это все со слов Ньюта. Он хороший парень, бывает, забегает по вечерам, подрабатывает, совмещает с учебой в аспирантуре. Говорит, что скоро его могут отправить в командировку в Южную Америку. Так это я к чему: Геллерт начал пить. Опять. В прошлый раз он начинал из-за профессионально кризиса. 9 февраля, четверг Впервые сегодня пришел раньше меня. Из ванной запах геля для душа, стекла запотели. Кросс бежал? Никогда раньше днем не мылся уж точно. Сидит в своем кабинете, как обычно с растрепанными волосами после душа, прикусив простой карандаш. Увидев меня поверх экрана ноутбука, как-то растерянно оглядел и еще серьезнее взглянул на экран. Это при том, что в стеклах очков отражался пустой рабочий стол без вкладок. Если глаза это зеркало души, то очки — лупа, чтобы лучше рассмотреть. Слишком подозрительный. Нужно будет зайти к нему потом на работу. 11 февраля, суббота Просто истратить деньги на туалетную воду. При том, что я ни разу не видел этой фирмы у него раньше. Что за фирма? Диор. Я специально полностью прочитал все. Если я начну собирать гербарий, то это все для дела. Духи: — Амбра — Цитрус — Бергамот — создает ощущение праздника и помогает справиться с печальным настроением. Где его праздничное ощущение? Может, кто-то посоветовал? 14 февраля, вторник Не то, чтобы я чего-то ждал. И все же. Единственный «подарок», который я нашел — спрятанная в столе бутылка рома. Геллерт, либо ты вступил в братство пиратов, либо нам придется серьезно поговорить. На ноутбуке лишь папки с отредактированными фотографиями моделей, пара скаченных фильмов. Пришел он только ближе к ночи, с букетом из пакетиков кофе. На мой удивленный, а затем и недовольный взгляд он чуть шатнулся вперед и сказал: «На работе праздновали». Никогда бы не думал, что он работает в баре. На кухне он нашел мой уже остывший праздничный ужин и вновь о чем-то задумался. Подошел ко мне, встал, будто что-то обдумывал, затем мазнул поцелуем по щеке, его странное «спасибо». А затем этот человек просто ушел в комнату, лег, закутавший в махровый халат, затем вновь встал, открыл окно и упал обратно в кровать. От его волос разило табаком. А он не курит. Точнее бросил. Хотя если учесть, что он и не пил… 26 февраля, воскресенье Конец месяца, завал, нет времени ни на что. У него впрочем тоже. Как бы сейчас была бы кстати палочка: раз и все чертовы бумаги разложились бы по папкам. Но мы пообещали, что не будем ими пользоваться, чтобы не привлекать внимание. «Аспирантура» Ньюта, тоже отговорка, хотя очень действенная. Они лежат в шкафу, за книгами, в шкатулке. Найти бы еще ключи в этом бардаке. Обязательно найду. Но не сегодня. Я слишком устал, больше даже морально. 27 февраля, понедельник Ключи я не нашел, но шкатулку вытащил. Она была открыта, но обе палочки там. Просто забыли закрыть? Я даже не помню этот момент. Геллерт засыпает к утру, просыпается днем, опаздывает на работу, делает вид, что все хорошо, Ньют прикрывает его, но редко. И то, потому что его могут просто спросить: где Гриндевальд, - а он, не осознавая того, придумывает историю, которая прикрывает этого человека. 1 марта, среда Когда впервые выдался свободный день. И провел я его в слежке. Паранойя ли или природа берет свое, но палочку я стал носить с собой. Не пользоваться, просто носить… 3 марта, пятница …ладно, пользоваться. Но патронус — лучший поставщик сообщений. И Ньют с вестью: «Берегись птиц». Скорее всего он знает, что я достал палочку. 9 марта, четверг Геллерт не приходил домой с понедельника. Как ушел днем, так и не вернулся. Никто ничего не знает, на работе отказываются что-либо говорить, Скамандер знает что-то, но этого мало. Птицы. Или одну какую-то птицу? Телефон не отвечает. Оставьте-сообщение-после-сигнала-оставьте-сообщение-после-сигнала… 10 марта, пятница Он позвонил утром, рано. Скорее всего и не ложился вовсе. Я, сонный, не совсем соображал кто это. На проводе молчали, выдыхали дым, я слышал. Затем голос — Геллерт. Сонливость как рукой сняло, началась моя тирада, а он все слушал. Слушал и курил. «Я дома». Тогда это меня немного удивило, но потом все становилось на свои места. «Прости, я честно…» На заднем плане раздался голос. Я не стал ничего выслушивать. Нажал отбой. Там, где не было меня, был Альбус. Эта чертова птица. 11 марта, суббота Я взял первый билет на рейс. Нужно было просто уехать. Не знаю правильно ли, но я бежал. Впервые я не хотел сталкиваться с этим лицом к лицу. Потом позвоню, скажу, что взял отпуск, тут же поменяю номер телефона. Сжечь мосты. Рейс задерживали как назло, мне все казалось, что он просто поедет следом. И я не понимал: то ли я хотел этого, то ли боялся. Сейчас все кажется таким отдаленным. Работа с кучей бумаг, квартира, ставшая адом за последние недели, и Геллерт. Я знал, что у него было три страсти: фотографии, алкоголь и сигареты. Последние две то уходили, то возвращались вновь. А то, что было между нами: договор, взаимный мирный договор… Я так много и непрерывно пишу, что рядом начали заглядывать в блокнот. «Нет, я не писатель, но никто не запрещает мне им стать». Бросить все, уехать, снять квартиру где-нибудь у моря. В Венесуэле… Его тронули за плечо. — Я же сказал: «Берегись птиц», — парень встал перед Персивалем. — А ты сам ею стал. — Думаешь, я глупец? — он заложил страницу и щелкнул ручкой. — Нет, ты именно тот, кем ты должен быть. Так значит, Южная Америка? На берегу, в лучах предрассветного солнца волны мягко ласкали песок. Свежий ветер трепал чуть отросшие темные волосы. Облака такие белые, с темными боками. Мужчина чуть придержал соломенную шляпу и взглянул, щурясь, на горизонт. По правую руку возвышались скалы, о которые бились чистые воды. Птицы летали над головой. И больше никого. Он вдохнул поглубже и прикрыл глаза. — Последние строки всегда такие горькие, но в то же время настолько сладкие. Последние… — Персиваль не хотел перечитывать предыдущие абзацы, он даже не смотрел на мелькающие имена. Все это он знал наизусть: герои, события, концовка… Совсем немного. Но будто не было сил, Грейвс не хотел заканчивать роман. Это как жизнь. Но последние строки не должны застыть. Он открыл черную ручку и вывел: «Люблю его. Люблю и никогда не вернусь». Морские брызги долетали до него. Солнце всходило медленно, а он откинул голову, чтобы не нарушить эту идиллию слезами, стоявшими на глазах.