Я свое уже отбоялся

      Зангецу звенел, пел в руках хозяина, пронзая тела меносов. Куросаки молча рубил вылезших на свою беду Пустых, когда внезапно рядом в хиренкьяку появился Урюу. Издалека понаблюдав за работой друга, юноша не стал мешать, периодически отвлекаясь на отбивавшихся от толпы монстров.       Закончив, Ичиго забросил меч за спину. Малый клинок он так и не вытащил.       - Куросаки, почему ты не вытащил второй клинок? – поинтересовался Исида, не особо надеясь на ответ – трепетность отношения Ичиго к своим зампакто уже стала притчей во языцех.       - Зачем? Меносы не те противники, чтобы против них ставить Старика. Хичиго и так вполне хватает, - ответил рыжеволосый, погладив рукоять большого меча.       - Никак не могу понять твоей привычки так говорить о своих зампакто, - решил воспользоваться разговорчивостью друга брюнет, - Остальные шинигами так не делают.       - Тебе ли не знать, что я не шинигами, - уклончиво ответил парень.       - У арранкаров с их зампакто тоже не так, - не оставил попыток Исида.       - Я и не арранкар, - пожал плечами Ичиго.       - Хм, - квинси поправил очки – жест, выдавший его раздражение.       - Не хочешь потренироваться? – спросил Ичиго, опуская руку на пояс и висевший на нем Зангецу.       - Я не против, - с удовольствием согласился Исида.       Он был абсолютно уверен, что сражением с другом он насладится в полной мере: рыжий не жалел его, раскрываясь в полную силу. И это льстило, потому что с той же Рукией он даже разговаривал, сдерживая реацу, а с ним он отпускал себя. Куросаки признавал его равным по силе.       Добравшись до магазинчика Урахары, Ичиго вошел, не стучась.       - А, Куросаки-сан! – хозяин высунулся из кладовки, - Зайдите ко мне потом, ладно? – попросил торговец.       - Хорошо, Урахара-сан, - кивнул Ичиго, - Вы присоединитесь?       Исида навострил уши: Киске не так часто тренировался с учеником, считая, что тот сначала должен усвоить уроки, полученные в прошлых сражениях.       - Чуть позже. Начинайте без меня, - махнул рукой блондин, и вернулся к своим делам.       - Начнем? – уточнил Исида, - Кстати, а где твое тело? – вспомнил он.       - Здесь, наверху, - ответил Ичиго, и высвободил оба меча.       Вытянув лук, Урюу устремился вверх, уходя из-под рубящего удара.       Они не считали, сколько времени прошло, но одновременно обернулись на появившегося на лестнице панамочника. Тот довольно прищурился и в шумпо спустился вниз, жестом подзывая их.       - Куросаки-сан, вы не против потренироваться? – лукаво улыбаясь, спросил торговец, кончиками пальцев берясь за рукоять Бенехиме.       - Не против, - чуть заметно приподнял уголки губ его ученик, предвкушая интересную схватку, которую после будет долго обдумывать вместе с напарниками, вспоминая каждое мгновение и удар.       - Тогда начнем, - Исида в хиренкьяку унесся подальше так, чтобы видеть противников, но чтобы они не достали его.       Сам он полагал, что даже простое наблюдение за боями этих двоих будет очень полезным в плане оттачивания боевых навыков. Количество разных приемов, зачастую грязных, впечатляло. Извращенная тактика помогала развить интуицию и разум, чтобы использовать их после.       Ичиго не переоценивал себя: несмотря на все победы, даже над Айзеном и Яхве – Урахаре он не противник. Он боец совершенно иного уровня, до которого самому юноше еще расти и расти. Однако это только подстегивало его рвение: он не хотел быть хуже своего учителя, это бы оскорбило обоих.       - Достаточно, Куросаки-сан, - бросил мужчина, останавливая замах уже простым сикомидзуэ.       Ичиго бережно обернул меч в бинты и поднялся. Урахара дожидался его спокойно, когда Исида удивленно смотрел на друга: обычно его меч сам окутывался заменой ножен. Рыжеволосый забросил его за спину и вернул малый клинок на пояс.       - Урахара-сан, - Ичиго обернулся к нему, - Вы хотели поговорить?       - Ничего серьезного, Куросаки-сан, - улыбаясь, замахал руками блондин, успокаивая хмурого школьника, - Просто хотел поболтать.       Ичиго кивнул. В последнее время в его учителе открылась страсть к беседам с ним вечерами за чашечкой чая. Зачастую такие разговоры длились долго, почти до утра, и Куросаки не высыпался, но не жалел: Киске каждый раз подкидывал что-то, о чем стоило подумать и поразмышлять.       - Исида-сан, вы останетесь с нами? – Урахара прикрыл губы веером, и Исида почувствовал укол недовольства: в разговоре с Ичиго торговец не прятался.       - Да.       - Тогда идемте, - в считанные секунды поднявшись вверх, все трое переместились в гостиную, - Исида-сан, вы можете воспользоваться душевой. Там есть чистые полотенца и новые принадлежности, - предложил Киске.       Урюу согласился. Его сменная одежда уже давно хранилась у торговца на всякий случай, наступавший до обидного часто. Ичиго вернулся в свое тело и собрал рассыпавшиеся учебники и тетради. Сев, он кивком поблагодарил Тессая, подавшего ему чашку с чаем. Пригубив, он перевел взгляд на направляющегося к столику Урахару. Тот опустился напротив Куросаки, скрестив ноги, и принял из рук мужчины чай. Цукабиши поставил на столик вазочку с сушеными фруктами и шоколадом для рыжего. Исида постучался и вошел. Невозмутимый Тессай тут же отдал ему третью чашку и ушел.       - Куросаки-сан, что вы думаете о том, что я вам сказал в последний раз? – свои разговоры Киске начинал издалека.       - Урахара-сан, вы ведь знаете, что я думаю об этих войнах, - Ичиго повел плечами, словно пытался удержаться, чтобы не передернуть ими.       - Но все же, - настоял бывший капитан, - Хотя бы для Исиды-сана, - с какого меноса ему взбрело в голову упоминать Урюу, Ичиго не понял, но просьбу учителя выполнил.       Исида внимательно слушал обоих, пытаясь понять, что именно Урахара хотел сказать своим упоминанием о нем. Этот ученый ничего просто так не делает, это квинси уже понял.       - Обе войны, в которых я участвовал – полная глупость, - категоричное высказывание вызвало интерес у Урюу. Он не ожидал подобного: все же Куросаки всегда был верным героем-идеалистом.       - Почему ты так думаешь?       Урахаре действительно было интересно, почему его ученик придерживается именно этой точки зрения! И это выбивало Исиду из колеи: вместо разговоров о боевых приемах, обсуждения сражений или вылазок в Уэко Мундо, учитель и ученик обсуждали глубоко философские темы.       - Если бы капитаны с самого начала не желали вмешать меня и взялись за Айзена всерьез, то все обошлось бы куда меньшими жертвами. А в случае войны с Яхве мне остается только поражаться: синигами были подготовлены к подобным атакам – восстание зампакто проходило по похожему принципу. И все равно они не справились. Честно говоря, когда я узнал, что командующий Киораку едва не проиграл своему противнику, мне стало противно. Если сотайчо не способен справиться с противником уровня штернриттера, чего они хотели от меня? Надеяться на спасителя – так в духе синигами, - Ичиго покачал головой, - Не принимайте на свой счет, Урахара-сан.       - Ничего, Куросаки-сан, я тебя понял, - кивнул ученый, - Но почему ты тогда бросился защищать синигами?       Ичиго по-птичьи склонил голову вбок, внимательно смотря на собеседника, словно забыл о третьем в этой комнате. Исида же трепетно ловил малейшее движение и звук от обоих. Поняв, что Урахара не собирается менять формулировку вопроса, Куросаки вздохнул и чуть наклонил голову.       - Урахара-сан, ваш вопрос неверно задан, - Киске нетерпеливо ждал ответа. Этот мальчик каждый раз ухитрялся удивлять его, вновь и вновь преподнося сюрпризы, - Я не за синигами сражался. Я бился за своих близких, потому что в противном случае они бы погибли. Если бы они не были замешаны, я прошел бы мимо всех этих конфликтов.       - Так уж мимо? – торговец засомневался в ответе ученика, вспоминая, что уже понял о его характере.       - Может, взял бы на себя всю Каракуру в одиночку, но не более, - равнодушно пожал плечами Ичиго. Исида переваривал полученную информацию, пытаясь осознать и принять новые стороны своего друга. Он понимал, что определенный эгоизм Куросаки все же свойственен был, но не ждал подобного.       - Однако ни разу, вступая в сражение, ты не боялся, - непоследовательный вопрос Киске вызвал у Ичиго странную усмешку.       -Я свое уже отбоялся, Урахара-сан.       - Отбоялся? – переспросил Урюу, хмурясь. Он не понимал, что имеет в виду его друг.       - Что вы подразумеваете, Куросаки-сан? – Урахаре было чертовски интересно: мальчик был уверен в своих словах, он верил в них, он действительно был таков, но еще интереснее было узнать, почему у его ученика вдруг такая жестокая тоска промелькнула в глазах.       - Самое страшное, что могло со мной произойти, уже случилось. Я испугался этого. Остальные страхи на фоне этого просто меркнут, - невнятное объяснение ничего не прояснило. Поначалу.       Но потом оба собеседника Ичиго начали понимать: они вспомнили, что было причиной сражений. Что Ичиго стремился защитить, и что не хотел потерять.       Самый страшный кошмар Куросаки Ичиго – потеря близкого. Смерть, пропажа, похищение – не важно. Он с ума сходит при их исчезновении. А мать была для него самым важным человеком. Детский страх потери матери, наложенный на ее смерть, и накрытый сверху убежденностью в том, что именно он виноват в этом – что может быть хуже?       И Урахара, и Исида пришли к одному и тому же выводу: Ичиго не боялся умереть. Он боялся увидеть, как погибнут его родные.       И после такого страха умирать – совсем не страшно.       Ичиго и Урюу уходят, а Урахара остается сидеть. В окно давно светит луна, но он не торопится в постель.       - Куросаки-сан свой страх уже просто потратил. Весь потратил. Он свое уже отбоялся, - и ученому становится жутко.       Он боится за своего ученика. Ведь когда тебя толкает такой страх – что может остановить? Верно, ничто. Ведь его ученик страха за себя не испытывает, он просто забыл, как это. Ведь за себя он уже девять лет как отбоялся.