Тётушка приехала

      Тётя Катя приезжала почти каждый день. Всегда привозила пирожки с повидлом, вечно слипшийся мармелад, и чаще всего хурму. Сашка терпеть не мог ни повидло, ни мармелад, а от хурмы его перекашивало. Тётя Катя каждый раз долго и терпеливо объясняла полезные свойства фрукта. Минут через десять Сашка сдавался и начинал давиться оранжевой мякотью. Тётка стояла рядом и следила за тем, как он ест.

***

      Одинокой она не была. Был муж, и дочь имелась с мужем и двумя внуками. Людмила замуж выскочила в семнадцать лет, и дома с тех пор не была. Сашка часто звонил Людке, предлагал детей на выходные забрать. — Отоспитесь хоть со своим лопоухим, — смеялся он. — Или сходите куда-нибудь. Замучилась небось?       Люда мягко отказывалась, но Сашка стоял на своём, и они с мужем приезжали со спиногрызами, счастливые и уже нарядные, явно куда-то намылившиеся. Тётя Катя же внуков почему-то не брала никогда, и к дочери тоже почти не ездила, и когда племянники у Сашки были, также не приезжала. Зато Олег приезжал, и дурачился с ними весь день.

***

— Куда сесть можно? — «умирающим» голосом спросила она, войдя в квартиру.       «Куда всегда садишься», — мысленно ответил Сашка, но говорить не стал, кивнул на диван и уставился в телевизор.       Тётка посидела минут пять и встала. Походила по комнате, и стала переставлять Сашкиных черепашек. Фигурки, что он собирал лет, наверное, с семи, всегда стояли в определённом, одному Сашке понятном порядке, и он не переносил, когда их трогали. Даже Людкины дети их не касались, но тётя Катя обожала их трогать. Сашка скрипел зубами, но молчал. Тётя села обратно. — И чего ты только смотришь! Орут, стреляют, убивают. Была бы мать жива, голову бы за такое открутила, — и, не спрашивая разрешения, переключила канал. — Вот! Вот фильм, я понимаю! Смотри, вот эта, значит, мужа бросила и к любовнику сбежала, а он её брат родной. Только она этого не знает. Седьмая серия сегодня, — и сладко причмокнула губами.       Сашка ушёл на кухню. Голова снова разболелась, словно обручем сдавило. Так каждый раз с тётиным приездом. В мечтах Сашка представлял себя крутым. Не то, чтобы терминатором, а эдаким похуистом — в глазах презрение, в движениях небрежность, а в уголке рта сигарета зажата. Таким, как Олег. Увы, мечты. В жизни Сашка был пуглив, как птичка, застенчив и молчалив. Ему бы барышней родиться лет двести назад. Ходить всегда с опущенными глазками и реверансы делать. Отобрать у тётки ключи и запретить ей приезжать — это было выше его сил, и оставалось только в мечтах. Когда он замки поменял и дубликат ей не дал, у неё слёзы на глазах появились: — Вот оно как, Сашенька! Родной тёте не доверять, единственному близкому человеку! Я ж одна у тебя! Я же тебя крестила! Мать-то, покойница, в гробу, наверно, переворачивается!       Сашка молча отдал вторую связку.       Тётя Катя вечером любила приезжать, и без предупреждения. Всегда была надежда снова встретить Сашкиного любовника. Она давно уже догадывалась, но увидеть собственными глазами — это совсем другое.       Правда, сполна представлением она тогда не насладилась. Сашка — тот да, перепугался до смерти, в подушку вжался, взгляд жалкий, затравленный. А вот любовнику его — хрен по тарелке. Не спеша натянул трусы, сел обратно и смотрел равнодушно. Тётя речь начала вдохновенно, но сбилась пару раз, а вскоре и вовсе умолкла, под его насмешливым взглядом. — Прекрасная речь, — сказал он, когда она выдохлась. — Впечатлён. Вы продолжать будете? А то мы натрахались — спать хотим.       Тётя не ожидала, аж задохнулась возмущением, пыхтела, глазами сверкала. Но наглый парень демонстративно зевнул, и развалился рядом с находящимся в полуобморочном состоянии Сашкой. — А что же ты, Сашенька?! — тётка встала. — Меня оскорбляют, единственного тебе родного человека, а ты?       Сашка глянул на Олега умоляюще. — Что же ты молчишь, Сашенька? Выходит, тебе этот вот, дороже меня? — всхлипнула тётя Катя. — Олежек, ну пожалуйста, — зашептал Сашка. — Ну она же мамина сестра! Я позвоню тебе завтра.       Олег сверкнул в ответ глазами, но спорить не стал. Оделся и ушёл в ночь. А любящая тётя осталась, и до утра, монотонно, выедала ему мозг. И выгрызла так, что Сашка от Олега скрываться начал. Тот долго звонил и в конце концов подкараулил у подъезда. — Нет, ты вправду хуже маленького, — вздохнул он. — Тебе что, пятнадцать лет, Сашка, чего ты боишься? В угол тебя она поставит? По попке нашлёпает? — Ты не понимаешь, Олеж, я когда её вижу, ничего сказать не могу. Рот открываю, а звук не идёт. И потом, у меня ведь правда, кроме неё — никого. Людка, конечно, но у неё своя семья. И мама… Она просила очень перед смертью, чтоб я тётю не забывал, чтоб заботился. — Пока что это она о тебе заботится. На тебя без слёз смотреть нельзя, Сашка — одни глаза остались. Довела своей заботой. — Я тебя люблю, Олеж, ну пожалуйста, очень прошу, давай подождём… — Чего подождём? Зачем чего-то ждать?       Сашка молчал, но вздыхал так тоскливо, что Олегу стало его жалко. — Ну переезжай ты ко мне, сколько предлагать? Твоя обожаемая тётка туда не сунется. Сань, переезжай, а? — Ну куда к вам, Олег? У вас и так семеро по лавкам сидят, и я ещё… — Хату снимем, а твою сдавать будем. Шило на мыло называется, — Олег хохотнул. — Зато жить спокойно будем. — Не будем… не будем… Она не даст.       Олег долго ещё убеждал, ещё дольше потом названивал, и снова караулил. А потом исчез.

***

      Тётя пришла на кухню почти следом, смотреть сериал без Сашки оказалось неинтересно, но продолжала чмокать и переживать подробности. — Какой фильм, чуть не обрыдалась. А ты чего тут кукуешь? Чайник поставь, давай чайку попьём. Поболтаем.       О чём болтать будут, Сашка знал. Один и тот же разговор, почти каждый вечер. Тётя тем временем полезла в холодильник. — Чем ты питаешься? Ну что это?       Вытащила кастрюлю, понюхала, открыв крышку, и демонстративно унесла в туалет, выливать в унитаз. Вернувшись, полазила по полкам, заглянула даже в духовой шкаф. — Нельзя тебе одному жить, Сашенька, устала я уже повторять — неприспособленный ты к самостоятельной жизни.       Помолчала. — А этот-то, всё ходит к тебе? — начала как будто промежду прочим, и зная, что Сашка снова промолчит, продолжила: — Не ходит больше, я знаю. Понял, что не обломится. И не противно тебе, Саш? С мужиком-то? Да ещё отвратный такой попался, наглый… Ему не ты — квартира твоя понравилась, а ты, поросёнок глупый, повёлся. Кому ты без квартиры нужен? А он, небось, уже другого дурачка нашёл.       От телефонного звонка оба вздрогнули. Тётка коршуном кинулась, схватила трубку первой. — Нет его! — сказала злорадно, выключила телефон, повернулась и губы умильно в трубочку вытянула. — Сашенька, ты послушай меня…       Сашка застонал тихо, сжал голову руками. — Не скули, не скули, я же тебе добра желаю. Ты мальчик хороший, добрый, только бесхребетный, каждая шваль тебя обидеть может. А этот-то, присосался как пиявка. Хорошо, что я у тебя есть — я тебя в обиду не дам. Потом ведь спасибо скажешь. Я сколько раз предлагала, переезжай ко мне, а твою квартиру сдавать будем. Ну, я теперь от тебя не отстану — собирай-ка ты вещи.       Сашка не слышал, что она говорит. Смотрел в одну точку и раскачивался на стуле. Продолжая говорить, тётя Катя снова влезла в холодильник, зашуршала там. Телефон вновь зазвонил. Подойти тётя не успела — руки оказались заняты. Сашка поднял трубку, и спросил бесцветным голосом: — Да? — Сашка! — заорали в трубку без предупреждения. — Я квартиру купил! Танцуй! — Квартиру? — тупо переспросил Сашка. — Какую квартиру? — Нормальную! — заржал в телефоне Олег. — Пакуй своих черепашек, я еду! Манда эта старая не ушла ещё? Обрадуй её пока!       Обруч, сдавливавший Сашкину голову, внезапно лопнул. Он просветлел лицом и улыбнулся. — Не угомонился, сукин сын, — процедила тётя. — Я ведь и домой ему звонила, и на работу его. Думала, уехал из города. Ну ничего, доберусь ещё! Приползёшь ко мне, поплачешь!

***

      С Олегом столкнулась в дверях, плюнула ему в лицо и, отпихнув, выскочила из квартиры. — Ну вот, — засмеялся он, вытирая лицо. — Теперь я тоже её крестник.       Сашка прижался к нему, запрокинул голову, и заглядывая в глаза, протянул счастливо: — Олежка! — Тележка, — передразнил Олег. — Вещи собрал? — А если она… — Да ну тя, Сань! Если бы да кабы. Без разрешения пукнуть уже боишься. Вампирша, ёпть. Не психуй, управы, что ли, на неё не найдём? — Она сказала, что звонила тебе на работу и домой твоим. Это правда? — Звонила, да обломалась, — ухмыльнулся Олег. — Батя её послал куда подальше, а на работе поржали только. Только без слёз, ладно? Давай, зоопарк свой укладывай, а то эта тигра рогатая передумает ещё, да вернётся.       Сашка вздрогнул и бросился в комнату.