Ё-нин

Рицу дёргался и нервничал. Глядя на него в кафе, Шо гадал, где его мысли в данный момент. Рицу поглядывал на часы, кусал губы, смотрел в окно, в зал и избегал смотреть на Шо. — Что случилось, Рицу? — Шо покатал на языке его имя. Нравится. На сегодня была запланирована огромная программа, которая должна закончиться в постели. Шо рассчитал всё до единой мелочи — но, похоже, Рицу опять обломает. — Ничего, — отмахнулся Рицу, уставившись в стакан с коктейлем. Он жевал кончик трубочки и задумчиво сверлил стол взглядом. На месте трубочки Шо представил кое-что другое, и в животе скрутилось жаром, а в паху потяжелело. — Ты постоянно смотришь на часы и избегаешь на меня смотреть. — Разве? — Рицу взглянул на Шо. — Ты преувеличиваешь. — Тогда о чём ты думаешь? Ответь. — Да ни о... — Рицу вздохнул и взлохматил волосы. Шо подавил желание сесть рядом и накрыть его ладонь своей. Прикосновений хотелось, как никогда раньше. Они впервые выбрались куда-то за три месяца с момента поступления в университет, а Рицу думает о чём-то постороннем. — За брата волнуюсь. Шо мысленно закатил глаза. Если дело касалось старшего брата, то можно было забыть о собственных планах на сегодняшний вечер. У Рицу был пунктик касательно него — всё в первую очередь для брата, Рицу трясся над ним, словно курица-наседка над единственным цыплёнком. Иногда казалось, что с Шо он согласился встречаться для отвода глаз, в то время как безответно вздыхал по брату. — И что с ним? — спросил без энтузиазма Шо и подпёр щёку ладонью. И уставился в тарелку, по которой размазывал остатки шоколадного сиропа. — У него встреча с Ханазавой, — ответил Рицу так, словно это всё объясняло. На самом деле — ни черта подобного. Шо было откровенно плевать и на Шигео, и на Ханазаву, и на всех остальных. Он начинал ненавидеть Шигео, занимавшего в голове Рицу слишком много места, которое с каждым днём было всё сложнее отвоёвывать. — А, ты говорил, что они встречаются, — припомнил Шо, — прямо как мы с тобой сейчас, — он выделил голосом последнее слово. — Нет, не как мы, — Рицу покачал головой, не замечая намёка. — Ханазава точно сделает сегодня что-то с моим братом. Я в этом уверен. — Почему? — Когда я уходил из дома, то видел, какими глазами Ханазава смотрел на него. И едва не светился от предвкушения. У них сегодня точно что-то будет. А вот Шо с этим «сегодня точно что-то будет» пролетал. Рицу беспощадно обламывал — и не замечал этого. Шо иногда порывался разорвать отношения, но каждый раз возвращался к Рицу — без него было невозможно жить. Приходилось терпеть. И принимать зацикленность Рицу на старшем брате. — Твой брат — взрослый мальчик. Уверен, он знает, что делает. — Ты не понимаешь! Ханазава его соблазнит и бросит, — Рицу обхватил голову руками. — Он же был известным плейбоем в своей школе! У него каждую неделю была новая девчонка, если не две сразу. А Шигео... У него никогда никого не было! И никакого вечернего сеанса в кино тоже не будет. Шо с тоской подумал о фильме и порадовался, что они не успели купить билеты. — Не переживай. Я уверен, Ханазава в курсе, как это делается между парнями, — протянул Шо. Рицу посмотрел на него хмуро. — Он будет нежен с твоим драгоценным старшим братом. — А если нет? Если сделает ему больно? Шо мысленно попрощался и с хорошим настроением. — Это зависит от партнёра и его опыта. Я, например, не причинил же тебе боли, когда у нас... — Так он ему изменял?! — Рицу вскочил, ударил ладонями по столу. Посуда тренькнула, и Шо выругался сквозь зубы. — Спокойнее, Рицу, ты привлекаешь к себе ненужное внимание. — Ты прав. Секундой погодя Рицу добавил, явно что-то прикинув в голове: — Шо, мы едем домой! — Это, конечно, хорошая идея, я ещё ни разу у тебя дома... — Я должен убедиться, что Ханазава доставит удовольствие моему брату. — Поэтому я рад... — Шо замолк, переваривая полученную информацию. Что?.. Чёрт, Рицу совсем поехал крышей на своём старшем брате и его безопасности. *** В доме было тихо. Неяркий свет горел на втором этаже. Шо разулся и поспешил за Рицу, который за время поездки на метро довёл себя до безумной истерики. В его взгляде, когда он остановился у двери в комнату брата, читалось выражение «убью тварь». И Шо это безумно заводило. Он бы точно знал, куда перенаправить всю энергию, клокотавшую сейчас внутри Рицу. Причем себе на пользу и в удовольствие. Довести Рицу до исступления поцелуями и ласками, чтобы он выгибался и стонал только его имя, а вовсе не имя брата. А такое могло произойти. Чего таить, Шо даже как-то приснился такой кошмар. Они с Рицу одни, никто не беспокоит, играет тихая музыка, они раздеты, Рицу выгибается, пока Шо стоит на коленках и вылизывает его член, и Шо слышит, как Рицу, запустив в волосы Шо ладони, сжимает их и стонет «Шигео». Шо после кошмара извёлся от недотраха и невозможности даже подрочить нормально и был зол, что Рицу его динамит и не даёт. — Ты только успокойся и не взрывай дом, ладно? — попросил Шо. Он чувствовал, как клубится внутри Рицу его эсперская сила. Она рвалась на свободу, но Рицу её каким-то чудом удерживал. Ему даже передвигаться было трудно, но он упорно шёл вперёд. Рицу молчал. Он толкнул дверь в комнату брата силой. Та неслышно отворилась. Рицу набрал в лёгкие побольше воздуха для тирады — и сдулся. Шо стало любопытно, и он встал рядом с ним, заглядывая внутрь. Ханазава — этот белобрысый выскочка, но довольно сильный эспер, надо признать, — лежал между раздвинутых ног Шигео и слюнявил ему ключицы, пока руки лихорадочно елозили по бёдрам. Ханазава явно тормозил — Шигео был ещё в трусах и носках, а вот сам Ханазава был в одних штанах. Шигео застонал, дёрнулся, когда Ханазава прикусил сосок и сжал крепче бёдра. Рицу тоже дёрнулся, как от удара. Шагнул внутрь и свистяще прошипел: — Ханазава, ему же больно! Шо мысленно покачал головой. Ханазава подпрыгнул, поднял голову и туманным взглядом уставился на Рицу. Он явно не понимал, что происходит. От него волнами исходило возбуждение. Шигео только повернул голову, с трудом сосредоточив взгляд на нарушителях спокойствия. И удовольствия. Тех, кто вот так же нарушил их уединение с Рицу, Шо выкинул бы на улицу. Обугленными частями. — Рицу? — прохрипел Шигео, облизав губы. Раскрасневшееся лицо в неярком рассеянном свете выглядело затраханным. Рицу так редко выглядел, и Шо позавидовал Ханазаве. — Что вы здесь делаете? — Ханазава поднялся на кровати. Его совершенно не смущало, что у него расстёгнута ширинка, и из неё выпирает нехилый такой стояк. Шо с завистью уставился на него. Везёт же некоторым. — Этот, — Шо кивнул на Рицу, — пришёл проверить, как ты удовлетворяешь его старшего братика. — Ты делаешь ему больно, — сказал Рицу и приблизился к кровати. Он не сводил сурового взгляда с Ханазавы, и Шо ему не завидовал. Он уже прошёл все стадии волнений за брата. Это было ужасно, но дало понять одну вещь — за брата Рицу волнуется больше, чем за себя. Только вот знание это никак не получалось использовать. Неприменимое, блин, в их жизни и отношениях. — Я аккуратно, — Ханазава посмотрел на Шигео. Тот мечтательно улыбнулся, пребывая в эйфории. И выглядел при этом настолько блядски, что Шо невольно восхитился. Мимолётную мысль приударить за старшеньким Кагеямой он отмёл мгновенно — хватит и Рицу. И без того слишком сложно разбираться в этих братских отношениях. — Ему нравится, иначе бы он не стонал. — Но он дёрнулся, когда ты его укусил сюда, — Рицу ткнул в сосок брата, на котором отпечатались следы зубов. Шигео выгнулся и закатил глаза. — Нежнее надо быть, и без зубов. Следы остаются, видишь? — Буду стараться без отметин, — тут же кивнул с готовностью Ханазава. Он наклонился над Шигео, чмокнул его в согнутую коленку. — И нежнее, — нравоучительно и чуть спокойнее продолжил Рицу, следя за каждым движением Ханазавы. Тот послушно выполнял все инструкции, иногда прерываясь от лобызания коленки и запястья Шигео, чтобы заглянуть в глаза Рицу и удостовериться в правильности действий. Шо закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Шоу, конечно, было интересным, но ему хотелось, чтобы Рицу столько же внимания посвящал ему, а не брату с любовником. Когда Шигео застонал, Шо отвлёкся от мыслей и вернулся к реальности. И чуть не поперхнулся слюной. Рицу — твою мать, Рицу, какого хрена?! — стоял на коленях у кровати и прикусывал и посасывал мочку уха Шигео. Ханазава внимательно за этим наблюдал. — А если немного прикусить? — спросил он на полном серьёзе. — Обещаю, я со всей возможной аккуратностью и нежностью. Рицу выпрямился и, обдумав сказанное, кивнул. — И не забудь его гладить. Он не любит щекотки, но лёгкие прикосновения его возбудят, я уверен. Мне это тоже нравится. — А, раз вы братья, то вам может нравиться одно и тоже? — уловил суть Ханазава. — Давай, — Рицу указал на брата. Ханазава в точности повторил всё то, что продемонстрировал Рицу, усовершенствовав его действия. От глубокого стона Шигео зазвенели стёкла в рамах. — Продолжай его целовать. И Ханазава целовал, кусал, ласкал руками, прижимался всем телом. Повторял в точности каждую команду. Шигео стонал громче, выгибался, забывшись. Шо завидовал ему чёрной завистью и хотел оказаться сейчас на его месте. И чтобы вместо Ханазавы с ним все это проделывал Рицу, которому очень шла роль учителя сексуального воспитания. Надо будет ему купить очки с толстой красной пластиковой оправой и указку. Её он потом использует по назначению — прямо между ягодиц Рицу... — Покажи. Шо перевёл затуманенный взгляд на Рицу, который на его глазах протянул руку и накрыл пах Ханазавы. Сжал своей пятернёй его член, что-то подсчитал в уме и удовлетворённо кивнул. — Смазка есть? Презервативы? — Всё в порядке! — Ханазава чуть ли не честь отдал, не замечая ладони сжавшейся на его члене капканом. Он повернулся спиной к тяжело дышавшему Шигео, на трусах которого расплывалось пятно — то ли от смазки, то ли от спермы. Всё-таки от смазки — стоявший член натягивал трусы. Шо посочувствовал — растягивание удовольствия было пыткой. Шигео потянулся рукой, чтобы сделать завершающие движения и кончить. Но Рицу перехватил ладонь брата, не давая самостоятельно разобраться с проблемой. Жестокий Рицу. — Вот, — Ханазава вытряс из валявшегося в стороне пиджака тюбик смазки и пачку разноцветных презервативов. — Они же без запаха? — уточнил Рицу, и Ханазава отрицательно затряс головой. — Учти, моего брата ты должен разрабатывать осторожно. Смазки не жалей, как и времени на подготовку. А вообще давай лучше покажу, как надо... Шигео застонал и прикусил губу. Его тяжёлое дыхание отдавалось на коже мурашками, возбуждая до дрожи в пальцах. Шо сжал кулаки, не желая поддаваться искушению. Он потряс головой. Нет, он не будет одурманен этой пыткой. Он вытерпит. Он... — Не могу больше... — прохрипел Шигео, комкая пальцами простыню. Ноги сбили одеяло в угол. Вспотевшее, разгоряченное, податливое тело так и манило прикоснуться. — Возьмите... Рицу и Ханазава не слышали, о чём-то споря. — Я сейчас покажу, как надо, держи его ровно, — голос Рицу слышался словно через слой тумана. Шо плюнул на всё и решительно приблизился к кровати. Осмотрел Шигео, который был невозможно привлекателен: широкие плечи, спутанные мокрые волосы прилипли к лицу и разметались по подушке, на шее бьётся жилка, а рядом наливается красным засос, грудь с возбуждёнными сосками тяжело вздымается, кубики пресса сжимаются на животе, напряжённый член под натянутой мокрой тканью дёргается, раздвинутые коленки вздрагивают. — Я тебе помогу, — Шо наклонился к нему, соблюдая дистанцию. — Пока эти решат свои технические вопросы, ты тут обкончаешься. Мне просто жаль тебя. — Шо опустил взгляд на живот Шигео и запустил руку ему в трусы. Член удобно лег в ладонь — горячий и твёрдый. — Ничего личного. Всё ради Рицу. Шигео застонал и выгнулся, поднимаясь бёдрами навстречу руке. Шо сжимал член, водил ладонью, размазывая выступившую смазку по всей длине, сжимал яички и представлял, что делает это всё с Рицу. Так было намного проще отвлечься и не зацикливаться на том, что он делает и кому. И не было отвращения. Ведь, по сути, Рицу сказал, что Шигео почти и есть Рицу, и им нравится одинаковое. Бред какой-то. Он забивает голову какой-то ерундой. Правда была одна — он дрочил старшему брату Рицу. Какой кошмар. Докатился. Шигео стонал, и Шо чувствовал вибрацию его эсперской силы и подавлял её. Он давно научился этому приёму — с Рицу во время оргазма творилось почти то же самое. — Я кон... — Шигео приоткрыл рот в немом крике, когда Шо сделал последнее движение. Оно получилось резким и рваным, даже грубым. Секунду спустя Шигео, красный как рак, лежал с закрытыми глазами и пытался отдышаться и прийти в себя. А Шо смотрел на свою руку в сперме и думал, что теперь с этим делать. — Всё понятно, — донеслось до сознания, и Шо обернулся. В голове было пусто, словно только что кончил он. Но собственный стояк никуда не пропал. Он давил и требовал к себе внимания. — Что... Ты что сделал? — холодно спросил Рицу. — Помог твоему братику кончить, — ответил Шо и отошёл от кровати. — Пока вы тут решали свои вопросы, он едва не помер от возбуждения и желания. Это жестоко, Рицу, — бросать собственного брата со стояком и объяснять его любовнику, что надо делать и как. — Он мой брат, я беспокоился за его первый раз... — А ты мой парень, — перебил Шо, разозлившись. Да какого чёрта он вообще эти все заскоки терпит?! — Ханазава, иди к своему мальчику, пока он не начал таскаться за мной за добавкой. А ты, Рицу... — И не надо на меня так смотреть, — предупредил Рицу, неосознанно отступив от Шо. — Ты при мне лапал чужой член, — прошипел Шо недобро. — Я хотел убедиться, что у него всё в порядке... — И восхищался его размерами. — У братика должно быть только лучшее... — И после этого ещё наезжаешь на меня, что я помог твоему брату кончить? — Шо ударил Рицу в солнечное сплетение, подхватил его и закинул на плечо, похлопав по аппетитной ягодице. — Мы вам не помешаем, — бросил он Ханазаве. Тот не слушал, что-то увлечённо шепча Шигео на ухо. — Помешаем стонами — всегда можете перестонать. Где находилась комната Рицу, Шо помнил смутно — в темноте было не так легко ориентироваться. Он зашёл в ближайшую и кинул Рицу на кровать. Тот охнул что-то неразборчивое. Заперев за собой дверь, Шо развернулся. — А теперь, милый, ты посвятишь все свои знания мне. Рицу поднялся, но Шо толкнул его обратно на кровать и навис сверху. Его ладонь забралась Рицу под майку, жёстко надавила на живот и поднялась вверх, по рёбрам. Рицу застонал, перехватил руку. — Нежнее. — Пять минут назад, когда ты смазывал член Ханазавы, тебя нежность не волновала, — Шо наклонился и до крови укусил его за губу. — Я слишком зол за то, что сделал. Пальцы сжали сосок, выдавливая из Рицу стон. — Я должен был убедиться, — ответил тот, выпутываясь из-под Шо. Безуспешно. — Убедился? Рицу повернул голову, обнажая светлую шею, пробормотал: — Да... Прости. Шо наклонился и провёл языком от ключицы к уху, вырывая удивлённый вздох. Ощущения моментально обострились, возвращая возбуждение — всё-таки Рицу был самым желанным. Надо сосредоточиться только на нём. Сняв с Рицу майку, Шо наклонился и поцеловал его, задевая ранку на губе. Быстро зализал её, ловя болезненно-возбуждённый вздох. Ладони тем временем шарили по телу, распаляя и расслабляя, даря новые ощущения. Вскоре Рицу сам раздвинул ноги и обхватил ими Шо за поясницу, притянул ближе к себе, сжимая руками за плечи. — Только не тяни, — прошептал Рицу между поцелуями. Шо хотел поступить с Рицу так же, как тот поступил совсем недавно с братом, но не мог. Он слишком долго ждал этого момента. — Хочу тебя, — ответил Шо, расстёгивая ширинку и стягивая с Рицу штаны. — Хочу. Рицу перехватил ладонь Шо и положил на свой пах. На улице проехала машина, залив комнату светом. Шо едва не кончил от того, каким похотливым взглядом посмотрел на него Рицу. И при этом провокационно проводил кончиком языка по ранке. И знал, как сексуально выглядит в этот момент. Не мог не знать. — Правда хочешь? — уточнил Рицу, когда комната вновь нырнула в темноту. Ох, Шо готов был отдать душу, чтобы только вечно смотреть в похотливое лицо Рицу. Вместо слов Шо тоже перехватил ладонь Рицу и положил себе на пах. Послышался одобряюще-удовлетворённый смешок, от которого Шо завёлся еще больше. Он навалился на Рицу с поцелуями, и трахал его рот своим языком, иначе все эти заигрывания он не мог назвать. Конечно, больше хотелось, чтобы рот Рицу оказался на члене, но не время и не место, потом как-нибудь, не сейчас. Невероятно быстро Шо разделся. Рицу не отлипал: гладил оголявшиеся участки тела, и казалось, что его руки были везде — на груди, на плечах, на животе, на ягодицах, — и постоянно щипали, сжимали, царапали. Шо балдел и не с первого, и даже не со второго раза сумел расстегнуть пряжку ремня. А уж когда Рицу ударил его по рукам и — господи, он просто великолепен, когда вымаливает прощение, — ткнулся в пах лицом, чтобы расстегнуть молнию ширинки зубами, то Шо едва не кончил от этой картины. Ощущений было очень много, они переполняли, лавиной снося сознание. Пока этого не случилось окончательно, Шо стянул с себя джинсы с трусами и отшвырнул их в сторону. Не успел он ничего сделать, как Рицу сжал его плечи и опрокинул на кровать. — Рицу, что ты?.. Тот наклонился и впился поцелуем в рот Шо. Ворвался внутрь, играя с языком настолько умело, что Шо нечленораздельно застонал, обхватил за плечи Рицу и притянул к себе, углубляя поцелуй. Если Рицу хочет быть сверху, то Шо не против — он всегда думал, каково это, когда тебя берут. Он готов был отдаться, принадлежать полностью и позволить делать с собой всё, что угодно. Рицу оторвался, упираясь ладонью в грудь, слегка сжимая сосок. Сжав бёдрами бока Шо, Рицу потёрся своим членом о его член. Шо приподнялся в ответ, желая большего, но Рицу властно опустил его обратно. Приподнялся, вторую руку завел за спину и — Шо во все глаза смотрел и не мог оторваться от того, как Рицу себя подготавливал. Запоздало пришла мысль, что Рицу этой самой рукой хватался за член Ханазавы и обильно смазывал его... Ч-чёрт. Шо выгнулся, когда Рицу потёрся ягодицами о член, задевая головку. Хотелось схватить Рицу, насадить на себя до упора, до крови впиваясь руками ему в бёдра. И вбиваться, пока они оба не кончат. У Рицу были другие планы. Он обхватил ладонью член Шо, несколько раз провёл по всей длине вверх-вниз, а после, придерживая, насадился на него. Шо бы всё отдал, чтобы сейчас видеть лицо Рицу. Тот застонал, когда сел до упора, поёрзал, удобнее устраиваясь. Шо пронзило электрическим разрядом, прошедшимся по всему телу — сладко, тесно, а под веками взрывались фейерверки. Он выгнулся, запрокидывая голову — никогда ещё он не чувствовал Рицу так ярко и остро. А когда тот начал неторопливо двигаться — Шо и вовсе поплыл. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Стоны неконтролируемо вырывались один за другим, смешиваясь со стонами Рицу, его движениями, скрипом кровати, хлюпающими пошлыми звуками. Ладони цеплялись за простыню, за бёдра Рицу, за ягодицы. Шо с силой сжал их, развёл в стороны, приподнял и насадил на свой член настолько глубоко, насколько это было возможно. Ещё раз, и ещё — яростно, даже жёстко. Рицу был не против и хрипло дышал. Чувство единения было запредельным — Шо ощущал Рицу внутри, снаружи, вокруг себя. Его сила обволакивала, ласкала, жалила. Шо принимал всё, впитывал, отвечал взаимностью, стараясь удержать свою огненную силу под контролем — не хотелось оставлять ожоги на прекрасной гладкой коже Рицу. — Ещё, — прохрипел Рицу, накрывая ладони Шо своими. Оргазм настиг неожиданно. Он ощущался всем существом — от мозга до кончиков пальцев ног. Вспышки удовольствия прокатывались по телу вместе со стекающими ручьями пота, в висках билась кровь, сердце грохотало. Сам Рицу едва ли не кричал, кончая. Он упал на грудь Шо, не в силах подняться с члена. Устал и вымотался. Ещё бы. Шо заботливо обнял Рицу, опрокинул его на кровать, прошёлся рукой по животу, размазывая сперму. Вышел из его тела и, чуть опустившись, поцеловал в живот. Рицу слабо отмахнулся. Говорить не было сил — оба запыхались. Но вот такие моменты нежности и благодарности, когда всё понятно без слов, были очень ценны. Потому что после хорошего секса Рицу всегда позволял проявлять к себе нежность, и сам был ласковым. — Хватит, — попросил хрипло Рицу, отталкивая Шо от своих бёдер. — Прекрати. — Мне хочется, — Шо вылизывал его живот и не хотел останавливаться. — Чувствую себя глупо. — Потому что мы давно этим не занимались, — напомнил Шо с толикой обиды. — Да, — согласился Рицу, притянул к себе Шо и обнял. — Прости. Шо тоже обнял Рицу, который буквально завернулся в его объятия. Поцеловав его в висок, Шо довольно улыбнулся. Рицу быстро засыпал, если не забивал себе голову всякой ерундой, поэтому через несколько минут уже сопел в коконе из рук. Шо закинул ногу ему на бедро, уткнувшись пахом в его ягодицы, и вдохнул чудесный запах Рицу. — Спокойной ночи, милый. Шо довольно улыбнулся и едва не облизнулся. Вечер, плавно переходящий в ночь, прошёл лучше ожидаемого. Рицу умел обламывать, но и — надо отдать ему должное, — умел просить прощения.