Я просто притворяюсь стервой

      Маринетт недоверчиво посмотрела на Адриана, но, махнув рукой, всё-таки согласилась. Агрест усмехнулся и открыл бутылку. Они пошли в гостиную и сели на пол. Парень предварительно выключил свет, оставив гореть только ароматические свечи. Некая романтичная атмосфера витала в воздухе. На часах показывало полдевятого вечера.       Вдруг взгляд Дюпен-Чен пал на бутылку вина. Посмотрев на этикетку, а затем и на марку, она удивлённо спросила:       — Это же то самое вино, да? — блондин кивнул и разлил его по бокалам. — Я купила точно такое же вчера! Оно было очень классным. Эх, хорошо тебе. Я такой напиток могу себе позволить один раз в жизни, — протянула девушка. — Ну да ладно, — она сделала один глоток винца. — Главное — не напиться в стельку.       — Ты права, иначе завтра мы не сможем пойти в колледж, — светловолосый задумался, после чего спросил: — Мари, а отговорка «Мы просто бухали вчера» подойдёт? — голубоглазая хихикнула. — Ну, а что? Почему нет? — девушка покачала головой и засмеялась. — Вот что ты смеёшься? — зеленоглазый сам начал смеяться, глядя на синеволосую.       Затем парень залпом выпил бокал вина (для храбрости) и резко впился в губы Маринетт. Для Адриана они были такими манящими, такими желанными, такими сладкими… Дюпен-Чен опешила, но потом ответила на его поцелуй и руками обвила шею Агреста. Их поцелуй длился достаточно долго, пока воздуха в лёгких стало категорически не хватать. После, блондин отстранился от девушки. Мари сделала ещё один глоток винца, после чего сказала, ухмыльнувшись:       — Да, хорошее вино попалось. Оно подталкивает тебя к активным действиям, меня это радует, — затем она уселась рядом с парнем, положив голову на его плечо. Агрест же приобнял её рукой, взяв в другую бутылку.       На улице было уже темно, а из приоткрытого окна в комнату влетал свежий ветерок. Маринетт и Адриан по очереди пили винишко, заодно разговаривали. Так они узнавали многое друг о друге — например то, что синеволосая любит хомяков.       Прошло полчаса, бутылка была пуста, а Дюпен-Чен и Агрест бухие пьяненькие валялись на полу. Они болтали на разные темы, смеялись и периодически икали. Голубоглазая попыталась встать, но тут же грохнулась на блондина. Тот промычал, что-то, типа: «Мари, ты меня, ик… раздавишь, ик…», на что девушка лишь фыркнула, а затем сказала, икнув:       — …Я толстая.       — Что? Ик, нет… Я не это, ик… имел ввиду, — он обнял её, прижав к себе. — Я люблю тебя, ик… такой, какая ты есть, ик… — Дюпен-Чен улыбнулась. — Пусть даже и толстую, — Маринетт долбанула его по башке, кое-как встала и обиженная направилась в комнату зеленоглазого.       Парень побежал пополз за ней, но, увидев лестницу, подумал, что для него это слишком сложно и лёг прямо перед ней. Полежав так минут десять, он уснул. Девушка устала дуться на него и, шатаясь, вышла из комнаты. Она увидела лежащего на полу блондина и закатила глаза. Затем голубоглазая потащила его по лестнице в комнату. Дюпен-Чен положила Агреста на кровать, выдохнув. После этого она легла рядом с Адрианом и вскоре уснула.