Lois and Clark

«Лоис». Его голос делает её имя красивым. Незамысловатые слоги превращаются в музыку, когда он их произносит. И Лоис откликается – да, Кларк? – или молча улыбается, когда нельзя ответить вслух. Она часто вырисовывает его имя на полях своих черновиков, украшает завитушками инициалы. «Кларк Кент» – какая прекрасная и гармоничная простота. Смешно предавать значение именам, но она рада, что его зовут именно так. Его второе имя она никогда не произносит и не пишет. Заведи она такую привычку – больше риска, что кто-нибудь услышит и всё поймёт. Его тайна – их тайна – в безопасности. Лоис Лейн живёт с Кларком Кентом и пишет статьи о Супермене – вот так всё правильно. Две разные сущности для всего мира, единая личность – для неё. Кларк – он невероятно цельный, всегда один и тот же. Его суть неизменна и не зависит от того, во что он одет. Её иногда спрашивают, почему Кларк. Она только пожимает плечами в ответ. Они – Лоис и Кларк, вот и вся причина. Она полюбила его… когда? Точно не тогда, когда он спас ей жизнь в первый раз: тогда она хотела только его найти, понять, кто же он такой. И не тогда, когда спас во второй. И, наверное, не тогда, когда он впервые взял её с собой полетать просто так. Может быть, она влюбилась, когда он предложил ей кофе из своей кружки перед редакционной летучкой? Или когда, интервьюируя Супермена, она поняла, что смотрит в глаза Кларку Кенту? Она всегда, всегда видит Кларка. И знает, что он всегда видит её. Ей уютно под этим взглядом. Не потому что она чувствует себя в безопасности под присмотром самого сильного создания на планете, а потому что это Кларк. Он хочет знать её, а она хочет знать его. С самого начала Лоис была готова доверить ему свою жизнь, но вот готовность доверить ему самоё себя – это другое дело. Такое надо заслужить, причём обоюдно. Кларк умеет быть очень серьёзным и бывает очень ребячливым. С ним и она порой становится легкомысленной, вспоминает, как была старшеклассницей. Она точно знает, что его школьные годы не были весёлым, и радуется, что сейчас может дать ему хоть немного того, чего он был лишён. Поцелуи на последнем ряду в кинотеатре. Валяние в снегу в парке. Сцепленные руки в кармане куртки на долгих прогулках. Ночное добывание мороженого. Смех, причину которого не нужно объяснять. Возможность подурачиться, когда он заставляет её сперва визжать, как девчонку, а потом стонать, пока хватает дыхания. Их жизни по большей части слишком взрослые, заполненные ответственностью и совсем не шуточными рисками. Быть взрослыми вдвоём как-то легче. Она не может снять с его плеч ответственность за целый мир, но может подставить своё плечо – пусть хрупкое, пусть человеческое, – чтобы он мог передохнуть хотя бы секунду. Если Кларку нужно, чтобы Лоис его понимала, она даст ему столько понимания, что хватит окунуться с головой. Будет стараться изо всех своих сил понять то, что зачастую выше её разумения и вне её опыта, чтобы ему было хоть чуточку проще. Её проблемы кажутся такими мелкими по сравнению с его, но она точно знает, что он не измеряет её жизнь своей мерой. Это хорошо: она бы не перенесла его снисходительности. Она плохо спит по ночам: долго не может уснуть, часто просыпается и лежит, вглядываясь в темноту широко раскрытыми глазами. Думает, делает заметки, слушает его ровное дыхание. Кларк умеет так безмятежно спать, что она восхищается и завидует. Кларк опускает веки и растворяется в мире сновидений, будто его ничто не свете не беспокоит. Это не так, но как же ей хочется, чтобы так было. Обычно она бережёт его покой, но иногда нет – когда просто тихо лежать рядом становится невмоготу. Если погладить его по обнажённой спине вдоль позвоночника, он вывернется из-под руки, как кот, чтобы подставить живот под ласкающую ладонь. Её человеческого восприятия не хватает, чтобы уловить миллисекунду, в которую он переходит от сна к бодрствованию. Её человеческого восприятия более чем достаточно, чтобы насладиться всем, что последует за его пробуждением. «Лоис». Когда он выдыхает её имя, она каждый раз заново открывает, что бог существует. И чувствует, что любит человека.