Путь, пройденный нами

Белохвост смотрел на неё с немым ужасом. Пожухлые осенние листья под кошкой были залиты кровью. Веснянка похожа была на нечто мокрое, красное, неестественное; половину её мордочки будто освежевали. Но бока её слабо вздымались, почти незаметно, а в ноздрях пузырилась кровь. — Огнегрив! Огнегрив! Веснянка не умерла! Белохвост лёг возле неё и стал вылизывать. Он говорил что-то, но сам не мог разобрать своих слов. Кажется, впервые он вспомнил про Звёздное племя в такой момент. Кровь Веснянки оставалась у него на языке, он чувствовал её вкус и не мог поверить своим глазам. Ему всё ещё казалось, что это сон, просто ужасный сон. Ведь такого просто не могло случиться, да?.. — Приведи Пепелицу! Он слышал голос Огнегрива, видел его огненную шерсть рядом с собой, и это придавало ему сил. В своего бывшего наставника и Пепелицу он верил больше, чем в Звёздное племя. И Веснянка ведь была жива, а это самое главное. Есть надежда, она есть. Не всё ещё потеряно. Неожиданно ушко Веснянки дрогнуло под языком Белохвоста, и он застыл, словно громом поражённый. Глаз кошки приоткрылся и смотрел прямо на Огнегрива, который подошёл к ней ещё ближе. «Она очнулась! Она очнулась! Пепелица, скорее, умоляю тебя, скорее!» Белохвост не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, его морду перекосило. Прежде его сердце обуревало отчаяние, но теперь он и не знал даже, что чувствует. Огнегрив спросил что-то у Веснянки, и единственный её глаз распахнулся ещё шире, в нём отразился весь пережитый ей ужас. Она смотрела прямо на Огнегрива, но будто бы совсем его не видела. У Белохвоста кровь шумела в ушах. Веснянка что-то шептала, заговаривалась, как в бреду. Огнегрив и Белохвост наклонились над ней, чтобы услышать слова. — Свора, свора, свора, — шептала она. — Убивай, убивай. У Белохвоста кровь застыла в жилах, а шерсть на загривке непроизвольно встала дыбом. *** Всё было как в тумане, будто в один миг всё, что окружало Белохвоста, померкло и потеряло смысл. — Иди отдохни, Белохвост, иди. Он, словно зачарованный, развернулся и отправился в воинскую палатку, не чувствуя под собой земли. В один момент мир перевернулся и стал чем-то зыбким. Один неверный шаг — и ты утонешь, тебя засосёт в пески, где ты будешь барахтаться, пока не сдашься, потеряв все силы. В палатку уже забралось порядочно воинов. Некоторые из них уже сладко спали, другие готовились ко сну, парочка воинов в углу вполголоса переговаривались между собой, искоса поглядывая на окружающих. Проходя между ними, Белохвост наступил на хвост какому-то коту. И без того злой донельзя Долгохвост вскинул голову и зашипел на него, распушив загривок. Дерзкий кот сказал ему что-то обидное, но Белохвост не услышал его. Буран упрекнул Долгохвоста, и второй, что-то зло бормоча, прижался к спинам соседних воинов и спрятал свой хвост, чтобы его больше никто не потревожил. Белохвост рухнул на свободное место, не позаботившись даже о своей грязной шерсти. Кажется, кто-то посочувствовал ему?.. Крутобок? Показалось, наверное… Белохвост долго лежал без движения, смотрел в одну точку и думал, думал, думал. Кажется, Терновника напрягал его пустой взгляд, и он ворочался, тревожа остальных. Но Белохвост не замечал этого. У него пухла голова, но с каждой минутой сложившаяся ситуация становилась для него всё яснее и яснее. В конце концов, не выдержав, он встал и направился к палатке целителя. На этот раз он осторожно переступил изящный длинный хвост Долгохвоста, который вновь лежал на дороге. Подойдя к папоротникам, скрывавшим палатку целителя от чужих глаз, он остановился, услышав голоса Огнегрива и Пепелицы. Выдохнув, белый кот зашёл внутрь. — Кажется, я велела тебе идти отдохнуть! — рассердилась Пепелица. — Я не могу уснуть! — не обращая больше внимания на возмущённую Пепелицу и Огнегрива, Белохвост любовно оглядел искалеченную Веснянку, лёг рядом с ней и стал вылизывать, снова шепча что-то успокаивающее. «Когда же ты придёшь в себя, Веснянка? Я жду, пожалуйста, останься со мной, не уходи». *** Белохвост не мог успокоиться. Всё внутри него бурлило, словно горная река, а сердце стучало неимоверно сильно. — Ну? Что там? Они уже родились? Да? Да? Песчаная Буря лукаво улыбнулась в усы и ничего не ответила, упрямо продолжая не пускать его в детскую. Белохвост готов был рвать на себе шерсть от нетерпения. — Успокойся, будущий отец, иначе родишь раньше своей суженой. Песчаная Буря и все, кто был рядом с ними, рассмеялись. Белохвост пристыжённо опустил хвост и сел прямо перед входом в детскую, но успокоиться так и не смог. Кажется, будто прошла уже целая вечность. Песчаная Буря всё не унималась, пытаясь отвлечь его своей болтовнёй. Но Белохвост слушал её в пол-уха. Он всё пытался заглянуть за спину кошке и посмотреть, что же там происходит. Каждый звук заставлял его нервничать как никогда. — Да успокойся же ты! Из палатки показалась голова Пепелицы, а за ней и Листвички. Они спокойно переговаривались между собой. Но даже Пепелица весело заулыбалась, когда увидела Белохвоста: его глаза, полные тревоги, счастья и нетерпения, были устремлены прямо на неё, хвост метался из стороны в сторону, всем телом он подался вперёд, готовый сбить Песчаную Бурю с лап. Листвичка удивлённо уставилась на него из-за плеча своей наставницы. — Пусти его, Песчаная Буря. Не успела кошка отодвинуться, как Белохвост уже сорвался с места. Чуть не сбив Пепелицу и Листвичку, он ввалился в детскую и остановился только перед гнёздышком Яролики. Кошка спокойно вылизывала маленький белый комочек, прижатый к её животу. Белохвост лбом прижался к Яролике и громко замурчал. — Нет, ты только посмотри на этого балбеса. — Песчаная Буря пихнула лапой Пепелицу, задержавшую рядом. — Эти двое просто сияют от счастья!