Новый день

В комнате полумрак, в темном зеркале отражаются зыбкие огоньки свечей. Их свет скользит по плечам, по широкой спине, по ребрам, исполосованным шрамами, красит черные волосы в золотистый цвет. Поттер снимает очки, кладет на прикроватный столик. — Надень, — велит Драко, — и повернись. Поттер поворачивается к нему, подтянув на кровать одно колено, ухмыляется, приподняв брови. — Тебе нравится? Драко кивает, дрожь прокатывается по позвоночнику, голова кружится так, словно он падает с метлы и летит, летит к земле. — Да, — отвечает Драко хрипло. Ему больно и сладко, и он не может сказать точно, чего больше — боли или похоти внутри, он смотрит Поттеру в лицо, смотрит и не может насмотреться. — Времени мало, — мягко напоминает Поттер. Драко сглатывает и отводит глаза. — Я помню, давай уже. — Голос Поттера касается самого его сердца, отдается эхом в голове. Драко наклоняется, сжимая ладонями его лицо. — Поцелуй меня. — Целовать? Ну хорошо, — как-то очень уж жеманно вздыхает Поттер, и Драко морщится, как от удара под дых, целует первым с широко открытыми глазами. Ему хочется окунуться в вожделение, сосаться, кусаться, лапать, забыться наконец. Но еще больше ему хочется смотреть. Язык скользит по языку, они как будто сражаются, очки мешают и заводят. Драко тянет Поттера на себя, прижимается, трется бедрами о его бедра, вцепившись в растрепанные, густые волосы. Свечи дрожат, тени дергаются на стенах, темные силуэты в зеркале сплетаются на кровати. Поттер опускается ниже, прихватывает губами сначала один сосок, посасывает его, обводит языком. Драко кажется, что его тело разъедает от острого, мучительного возбуждения. Он стонет, пытается потереться о бедро Поттера, но тот скользит к животу, целуя его, обрисовывая языком пупок и дорожку волос. — Ты так пахнешь, я сейчас свихнусь, — бормочет Поттер правильные слова. Драко царапает его плечи, наслаждаясь и мучаясь от его медлительности, нежности. Ему хочется и не хочется, чтобы все было быстро, даже больно, чтобы они трахались, двигались навстречу друг другу, как поршни Хогвартс-экспресса. Как давно это было, как бездарно закончилось. Нет, нет! Только ни это. Никаких мыслей. Не надо! Поттер обводит языком головку, чертит линию по уздечке к яйцам, разводит ягодицы пальцами. Драко приподнимается, чтобы видеть. И как только Поттер прижимается к его дырке губами, толкается языком, Драко тянет его голову ближе, опрокидывается на подушку. Его стоны похожи на напев: а-а-а-а. Он так давно этого хотел, и вот, вот сейчас все и случится. Но Поттер вдруг останавливается, не давая ему кончить, когда он почти готов. Драко пытается удержать его голову, стиснуть бедра, пытается подрочить себе, но Поттер не дает ему, наваливается сверху. Шепчет заклинания, от которых Драко шипит и умоляет. Между ягодиц становится скользко. Поттер хочет еще поласкать пальцами, но Драко просит или приказывает: — Нет! Просто трахай! Лишние нежности все испортят. Поттер никогда не был таким уж ласковым. Драко закидывает ноги ему на плечи, широкие ладони подхватывают его под ягодицы, и через мгновение он чувствует Поттера внутри. Он заполняет без остатка, выгибает и стискивает, и Драко ничего не остается, как довериться ему, позволить двигаться, резко и судорожно, снова, снова и снова, до холодного озноба, до горячечного шепота. Его член трется о живот Поттера, Драко не может коснуться себя, и в тот миг, когда уже готов орать, уговаривать, только бы Поттер освободил из хватки одну его руку — член выскальзывает. — Как же я тебя люблю! — стонет Драко, обнимая Поттера за шею. И тут только понимает, что на ощупь волосы стали мягкими и что пахнет кожа цветочными духами. Драко распахивает глаза, пытаясь закричать, но Астория уже сидит на нем, и он в ней, во влажном и горячем. Она запрокидывает голову, груди мягко подскакивают, когда она приподнимается и опускается на нем. И он уже не может остановиться. Он кончает, и ее стоны отдаются эхом в голове. — Ну вот, надеюсь, с первого раза получится, а то его волос для Оборотного у нас осталось не так уж и много, — говорит Астория, натягивая рубашку через голову. Она сидит на кровати, волосы лежат по плечам, она задирает руки, чтобы подвязать их. Драко молчит. Ловит свой взгляд в зеркале и вздыхает. — Не переживай. Все еще наладится, — Астория оборачивается и хлопает его по руке. — Но даже если и нет, у тебя будет ребенок. Она уходит, а он остается, поднимается с кровати, чтобы загасить свечи. Его отражение в окне вспыхивает и гаснет. Он не уверен, что можно что-то поправить, он не знает, был ли у него шанс на самом деле. Но когда снова ложится под одеяло, решает — можно попытаться снова. Потому что делай что должно, и будь что будет. Поттер когда-то хотел его, а значит, вполне возможно… С этой мыслью он засыпает, полный надежды на новый день.