The boy saw a comet.

«Потерянного в сомнениях, Ты нашел меня, нашел меня».

Детские воспоминания — лучшие воспоминания. Когда ребенок впервые садится на качели, раскачиваясь, ему кажется, что в этот самый моменты он может ногой зацепить синеву неба. Он смеётся, радуясь своему открытию. Первая в жизни ночёвка у друга. Чувство полной защищённости и умиротворения, словно ничто это никогда не испортит. Его мать укрывает вас двоих одеялом, и вы еще долго лежите лицом друг к другу, говоря обо всем и не о чем сразу. Засыпаете, когда неба касаются первые лучи загоревшегося солнца, прижимая к себе свои любимые плюшевые игрушки. В детстве, детском незнании мира есть некая романтика. Дети думают, что никогда не будут одиноки. Свято верят в то, что их родители всегда будут с ними рядом. Радуются мелочам и быстро приходят в себя, поймав неудачу. Так хотелось бы смотреть на падающую звезду, веря в то, что загаданное тобой желание обязательно осуществится. Так хотелось бы вернуться в детство. Где все просто и нет никаких проблем. Где слова «боль» и «предательство» лишь слова, которые иногда говорят в новостях, которые каждый день смотрит отец. И так хотелось бы без боли и потерь. Без разбитых на осколки мечт и растоптанных желаний. Если бы была возможность, вы бы вернулись в детство? Пускай и на время, но что бы почувствовать ту свободу и невинность. Отдохнуть от прогнившей реальности и дышать полной грудью. Просто чтобы напомнить себе, что жить, действительно, жить можно.

***

-флешбэк -

У него опять не получилось. Миссис Уотсон задала это задание на завтра, а у него не выходит и, к тому же, он перевел уже достаточно картона, но, видимо, нужно было выбрать что-то проще дракона. Мальчик, лет восьми, берет новый листок цветной бумаги и ножницы, поднимаясь из-за письменного стола. Джон дома и он должен помочь ему с этим. Он выходит с комнаты в коридор, где тихо, будто дома нет никого кроме мальчика. Но он не один. Ноги сами несут его к двери в комнату старшего брата. Ему одиннадцать и Коул уверен — Джон уже очень взрослый и должен помочь ему. Мамы с отцом нет, так что выбора, к кому обращаться за помощью, у него тоже нет. Он не стучит, просто входит в комнату, на стенах которой наклеены плакаты с изображение разных спортсменом, которые нравятся его брату. Коул думает, что когда будет такого же возраста, то обязательно на его стенах тоже будут висеть плакаты. Так он тоже станет взрослым. — Джон, помоги мне вырезать дракона, — он проходит дальше по комнате к мальчику, что сидит за компьютером, играя в какую-то видеоигру. — Джон, — повторяет, и готов сделать это еще раз, ведь знает, как его брат может увлечься. — Чего тебе? — Не грубо. Скорее незаинтересованно. Джон с запалом комментирует происходящее на экране и когда его герой погибает, он в отчаянии бьет кулаком по клавиатуре. Уже который раз у него не получается пройти один и тот же уровень. Он поворачивается лицом к брату, желая поскорее избавиться от него. Он поспорил с Джеком, дом которого через дорогу, что пройдет этот уровень до пятницы. Уже четверг и у него осталось мало времени. — Помоги мне вырезать дракона, — Коул протягивает брату ножницы и листок, на котором еле заметно начерчены контуры, по которым стоит вырезать. — Что за дурацкое задание опять? — Джон берет ножницы и подносит лист ближе к глазам, чтобы лучше видеть контур. — Не ругайся или ты хочешь, чтобы я рассказал об этом маме? — Ладно, ладно. Я помогу тебе, малявка. Для это же и нужны братья? — Он рукой ерошит волосы на голове Коула, чем и провоцирует беспорядок на его голове. Коул послушно ждет, когда получит своего дракона и рассматривает заставку на мониторе. Он тоже хотел бы сыграть, но мама не разрешат ему играть в такие игры. Она говорит, что в них много жестокости, а он еще маленький для такого. Джон взрослый и поэтому играет. Когда-нибудь он научит Коула играть. Возможно, даже когда ему исполнится девять или десять. Ждать еще немного, и он тоже будет взрослым как Джон. — Вот, малявка, — Джон протягивает брату вырезанного дракона и возвращает ножницы, — а теперь дай мне поиграть. — Спасибо, — Коул выходит из комнаты, закрывая за собой дверь, и думает, что еще как минимум час мамы не будет дома, и все это время Джон будет играть. Он завидует ему. И почему он не родился первым? В таком случае именно он, Коул, сейчас бы играл в видеоигры, пусть даже жестокие. Смог бы допоздна гулять с друзьями и даже оставаться у них ночевать. Но вместо этого ему остается только ждать. Он возвращается в свою комнату и садится за стол, принимаясь дорисовывать дракону глаза. С этим он точно должен справиться один. Иногда он думает, а как бы жил, не будь у него старшего брата. И каждый раз приходит к выводу, что это было бы отстойно. Хоть мама и не разрешает им говорить такие слова, но жизнь Коула Спроуса была бы до ужаса скучной без его старшего брата.

— конец флешбэка -

***

От лица Коула. Глотаю капсулу за капсулой, желая избавиться от боли под висками. Ощущение будто тысячи муравьёв взяли в руки молоточки и настойчиво барабанят ими по моему черепу, будто пытаются проломить его к чертям. С крыши дома Майка Колфилда открывается прекрасный вид на Лондон. Вечер стремительно опускается на город дела окружающее пространство еще более серым, чем до этого. Лучи догорающего солнца греют кожу, и я поудобнее устраиваюсь на одиноко стоящей лавочке. Уж очень сомневаюсь, что ее сюда припер Колфилд, что бы любоваться местными красотами. В голове творится полнейший беспорядок, а выпитые таблетки пока хреново работают. Или же я настолько привык к этому состоянию, что мне уже никакое лечение не поможет? И на кой-черт ты вообще сюда приперся, Коул? Это все чертова традиция. Приходить сюда каждый год, на вечеринку к Майку Колфилду, но никогда не вселиться в пьяном угаре вместе с остальными подростками. Каждый год для меня вечеринка проходит на крыше. Здесь приятно просто сидеть и думать. Подношу к губам бутылку минеральной воды, запивая капсулы и откидываюсь на спинку лавочки, закрывая глаза. Умиротворение. Вот что я сейчас чувствую. Каждая мышца в моем теле расслабляется, и я дышу медленно и равномерно. Дверь. Слышу, как приоткрывается дверь на крышу, и открываю глаза оборачиваясь. Сначала не верю увиденному, поэтому моргаю несколько раз, дабы убедиться, что это не галлюцинации или еще что. Фрэнсис Сноу стоит на крыше с бутылкой дешевого и, готов поклясться, отвратительного на вкус пива. Она пошатывается на худых ногах, видимо, хорошо до этого накатив, и, кажется, даже не видит меня затуманенными глазами. Делает шаг и чуть ли не летит вниз, роя пол носом, но все же удерживает равновесие, что-то тихо бурча под нос. Я же не могу удержаться, чтобы не улыбнуться. Пьяная Фрэнсис. Просто в хламину. Что может быть комичнее? — Помнится, ты была против подобных вечеринок? — Спрашиваю и смотрю в зеленые глаза, которые наконец-то фокусируются на моем лице. — Я сама могу решать против чего я против, — она еле ворочает языком пытаясь говорить, пусть и невнятно, но хотя бы разборчиво. Правда, с ее рта все равно вылетает полнейший бред. — Лучше и не скажешь, — бросаю смешок, пока она, наконец, усаживается на лавочку и подносит к губам бутылку, отпивая немного. Ее глаза немного слезятся, и она пытается утирать слезы, которые не может контролировать. А я вдруг замечаю, что она пахнет медом и ванилью, не смотря на продолжительное пребывание в окружении пьяных и блюющих подростков. — Есть повод, чтобы напиться? — Спрашиваю, буравя взглядом ее щеку пока она поглощена небом, на котором понемногу загораются звезды-лампочки. — Что бы напиться не нужно повода. Но, да, есть, — переводит взгляд на меня, и я читаю в нем какое-то… Разочарование? Скорее всего. Отворачиваюсь, первым не выдерживая длительного зрительного контакта, и смотрю в небо. Замечаю, что воздух заметно похолодел и в голову приходит самая дурацкая мысль, которая только могла посетить ее. Она может замерзнуть. Снимаю свою джинсовую куртку и несколько секунд колеблюсь. А стоит ли? Фрэнсис не замечает моих действий, смотря в никуда, и пользуюсь моментом, чтобы накинуть на ее худые плечи куртку. На долю секунды задерживаю пальцы на голой коже руки. Холодная, даже ледяная. Она тут же поворачивается ко мне и в ее взгляде я читаю полнейше непонимание и растерянность. Не знает, как реагировать? Я тоже не имею не малейшего понятия, зачем сделал то, что сделал.

***

От лица Фрэнсис. Робин держит меня за руку, когда мы проходим внутрь лофта Майка Колфилда. Здесь много народу и я даже узнаю некоторых. Дым. Здесь жутко накурено и дышать становится трудно. Мы пробираемся сквозь толпу к барной стойке. Меня часто задевают плечом, хотя и пытаюсь воздержаться от прикосновений. Возле бара мало народу, в основном все танцуют или курят травку в дальнем углу комнаты. — Я хотела извиниться за то, что сказала тебе сегодня, — бормочу, когда усаживаюсь на высокий стул у бара. — Забудь. Лучше скажи, что поменяло твои планы? — она улыбается мне и от этого на душе становится так тепло, будто солнечные лучи проходят сквозь пыльные стены лофта, согревая. Но даже это тепло не сможет изолировать меня от того дерьма, вылитого на меня сегодня. — Не хочу говорить об этом, Робин. Мне нужно отвлечься. — Отвлечься? Малышка Фрэнни хочет забыться? — Колфилд. Ну конечно. Он подходит к нам с бутылкой пива, хотя от него уже разит спиртным. Улыбается своей фирменной улыбкой а-ля *мне плевать на всех и вся*, и я уже начинаю жалеть о том, что вообще пришла сюда. — Я могу помочь с этим, — и он протягивает мне свое пиво. Борьба. Вот что происходит во мне сейчас. Алкоголь — худшее решение проблем. Эта даже не решение вовсе. Спиртное просто позволяет забыться на некоторое время. Не более. А проблемы остаются, просто ждут тебя за поворотом, и вы вновь встретитесь, когда ты протрезвеешь. С другой стороны алкоголь — это прекрасный способ расслабиться и отдохнуть от повседневной рутины. И да я знаю, что буду жалеть об этом. Завтра или… Кажется, я уже сейчас жалею когда протягиваю руку чтобы взять бутылку. Холодная. Вниз по ней скатываются ледяные капли, будто ее только недавно достали из холодильника. Глоток. Обжигающая жидкость стекает по горлу, заставляя меня поморщиться, но продолжаю пить. Делаю глоток за глотком, терпя жжение в глотке. Мне нужно забыть эту боль. И пусть ненадолго. И пусть на часы. И пусть лишь на минуты.

***

Она танцует в самом центре толпы. Эта девушка с огненными волосами. Ловит лучи руками и заплетается в собственных ногах. Ее глаза закрыты, а волосы свободно лежат на худых голых плечах. Вокруг нее трутся парни, подливая алкоголь и вручая все новые бутылки этого отвратного пива. Ее мозг затуманенный, сейчас она мало что понимает, поэтому прикосновения Майка Колфилда к ее телу практически не ощутимы для нее. Она пьяна вдрызг. В полнейшем затмении и хуже всего то, что ей это нравится. Она думает, что счастлива, но эта эйфория лишь временна. А пока она кружится в танце под громкие биты, пока не понимает, что Колфилд переходит все границы. Он касается широкой ладонью ее спины, ведет все ниже и ниже пока не опускается к ягодицам. Она пытается оттолкнуть его, но слабых рук не достаточно. Колфилд прижимается к ней всем телом, проводит носом по скуле вниз, к шее и ключицам, вдыхая сладкий аромат ее кожи. Мед и ваниль. Она мычит что-то не внятное, сердце колотится все сильнее, а руки активнее пихают парня в грудь, но он, кажется, абсолютно не замечает этих жалких попыток. — Нет, Майк… Отпусти меня… Он целует шею, продвигаясь выше к подбородку. А ей становится жарко. Неимоверно жарко. — Майк. Нет. — Ее мозг словно светлеет, она понимает — то, что сейчас происходит неправильно. Толчок. Довольно сильный. Майк выпускает ее из своих рук, еле стоит на ногах, оборачиваясь. Робин. Эти светлые глаза наполнены слезами и злостью. Гневом. Он закипает в девушке, вырываясь наружу слезами. — Робби? Присоединяйся к нам, милая, — его голос приторно-сладкий. От этого тошнит. Девушка разворачивается и уходит, стремительно покидая лофт, а он спешит вслед за ней. По правде говоря, между кем-то и Робин Олдрин он всегда выберет Робин. Каким бы отвратительным ублюдком он ни был, он всегда выберет ее. Фрэнсис пьет, опять. Пытается покинуть толпу, никого не зацепив. Душно. Здесь слишком душно и она не находит нечего лучше чем подняться на крышу. Преодолевает ступеньку за ступенькой на ватных ногах, которые не очень-то ее слушаются. Наваливается на дверь всем телом, открывая. Воздух. Свежий и прохладный. Он заставляет ее тело покрывается сотнями мурашек, но это приятная прохлада. Такая, которая нужна сейчас. Дверь за ее спиной закрывается с громким хлопком, взгляд падает на парня, в этой дурацкой шапке-короне и с чертовски проницательным взглядом, а-ля *я все о тебе знаю*. Но она хочет уйти, не хочет спрятаться от этих лазурных глаз. Она делает шаг за шагом, приближаясь к деревянной лавочке. Возможно, завтра весь этот вечер она назовет одной сплошной ошибкой. Возможно, завтра она захочет провалиться сквозь землю от переполняющего ее стыда. Возможно, завтра она пожалеет. Вероятнее всего. Но сегодня она не хочет думать об этом. Сейчас она вообще не хочет думать.

***

От лица Коула. Писалось под: «the fray — you found me»

«В полночь вселенная пахнет звездами, В полночь вселенная пахнет сказками. Ты не уснешь, их глаза раскосые Греют тебя, обнимают ласково».

Ночь. Россыпь маленьких бисеринок полных света и манящего тепла во главе с луной, от этого чертовски сложно отвести взгляд. Тишина. Мы молчим уже который час. Фрэн иногда делает глоток пива и, мне кажется, или эта бутылка бездонная? Холод. Ночью заметно похолодало. Я чувствую, как кожа покрывается мурашками от каждого дуновения обжигающе холодного ветра. Я дал ей свою куртку. Это должно успокоить меня? Да. — В детстве, — прерываю тишину, вдруг вспомнив историю которую однажды рассказал мне мой брат, — я услышал одну историю, о звездах. Чувствую, как Сноу буравит взглядом мой профиль. Слушает? — Звезды — это наши мечты. Чем заветннее мечта, тем ярче она горит в ночном небе. Когда звезда падает, значит, мечта ее владельца сбылась. Поэтому мы загадываем желание каждый раз, когда видим падающею звезду. Мы хотим, чтобы и наша мечта сбылась, — я коротко откашливаюсь, смотря на Фрэн. Она смотрит в небо. Голова запрокинута, глаза широко распахнуты, а на губах улыбка. Сейчас она так похожа на ребенка. Смеющееся глаза впервые горят живим светом, на пухлых щеках видны ямочки, а пылающие огнем волосы отображают собой хаос. Мед и ваниль. Именно так она пахнет. Медом и ванилью. — Не пялься на меня, Спроус. Говорит, не смотря на меня, а я смеюсь, тоже переводя взгляд на небо. — Готова поклясться, что это звезда моя, — она указывает в небо и звонко смеется. — Думаю, скоро она упадет. Она переводит на меня серьезный взгляд, поджав губы. — Спасибо, — почти шепчет. — За что? Гром. Он оглушает и заставляет вздрогнуть всем телом, а в следующую секунду на Лондон льется вода. Я поднимаюсь резко, что делает и Фрэнсис. Придерживаю ее рукой за спину, пока мы бежим к двери, что бы спрятаться от ливня в помещении. Я слышу, как она смеется и делаю то же самое. Этого стоило ожидать, да? Лондон прекрасно умеет испортить момент. Она придерживает мою куртку у себя на плечах, пока мы спускаемся в лифте на первый этаж. Тишина, которая, впрочем, не кажется неловкой. Ее волосы мокрые и липнут к щекам, но она не убирает их, лишь сильнее вжимаясь в мою куртку. Мне стоит забрать ее? Нет. Это мысль кажется, мне чертовски не правильной и я качаю головой, словно пытаюсь выгнать ее из своей головы. Лифт останавливается, его дверцы открываются, и она первая делает шаг к выходу из здания. Я иду за ней, думая, а что теперь? — Я подвезу тебя, — эти слова вырываются сами по себе, словно они просто обязаны были прозвучать сейчас. Я даже не спрашиваю, лишь утверждаю. — Мне нельзя домой, — она останавливается у самих дверей, поворачиваясь ко мне. — Что-нибудь придумаю. Выхожу под дождь, направляясь к своей машине, и достаю из кармана ключи. Это странная ночь. Ночь, когда я рассказал Фрэнсис Сноу старую байку моего брата, в которую верил в детстве. В тот период времени, когда было проще. Я рассказал ее, а она восприняла ее серьезно, как ребенок. Как я когда-то. Сажусь, вставляя ключи в зажигание, жду, когда она залезет в машину. Она садится на переднем сидении и вместе с ней в салон старого пикапа пробирается запах меда и ванили. Запах, которым я хочу насытить свои легкие, при этом понимая, что это не возможно. Поворачиваю ключ и завожу машину. Нажимаю на педаль газа, крепко сжимая руль в руках. Впервые за долгие годы я действительно хочу спать. Впервые за долгие годы я думаю, что у меня получится уснуть.