Одиссея Небес

Оди умылась и, расчесавшись, спустилась вниз. Кастиэль сидел в кресле, укутавшись в два пледа и все равно дрожал. Девушка зевнула и прикоснулась ко лбу друга. — Ты чего такой холодный? — Она села на ручку кресла, приобняв трясущегося друга за плечи. — Я уп-п-пал, — Дрожа от холода, пролепетал Кастиэль, ежась, — спиной на лестницу, сломал пару суставов на крыльях. Ишим залечил их, но благодать до сих пор полностью не восстановилась, а ты же знаешь, что она греет тело. Ну и в-вот, — голубоглазый развел руками. — Бедненький, — рыжеволосая погладила Ангела по голове, — что ж ты у меня такой не осторожный. — Я случайно, — Кастиэль ощутимо вздрогнул, когда Оди осторожно коснулась плеча. — Прости, так больно? — Она погладила друга по руке, — можно я посмотрю? Ангел побледнел, представив, что сделает Архангелесса, если увидит его переломанные крылья, и узнает настоящую причину недуга. Вряд ли она тогда сможет общаться с отцом. — Н-не нужно, Ишим попросил их пока не трогать, — произнес парень первое, что придумал. Благо Оди думала о чем-то своем и не прочла мысли. — Ладно, — она вздохнула, — давай я тебе хоть обезболивающие принесу? Ангел выдавил из себя улыбку и кивнул, — спасибо. Оди встала и, развернувшись, столкнулась нос к носу с Люцифером, она отшатнулась от него, выругавшись себе под нос, и уже громче добавила: — Да что же это такое, у тебя вообще нет понятия «личное пространство»? Надоел. Рыжеволосая обошла Архангела, уйдя на кухню. — Твое заклятие не подействовало? Оди все так же равнодушна к тебе, если не сказать ненавидит, — язвительно произнес Кастиэль, кутаясь в плед сильнее. — Я смотрю тебе переломанных крыльев мало? Может тебе руку сломать, или позвоночник? В комнату вошла напряженная Оди, она присела рядом с Кастиэлем, протянув ему стакан воды с таблеткой, и перевела взгляд на отца. — Тебе никуда не нужно? Может, Михаилу помочь чем-то? — Девушка старалась говорить так, чтобы по голосу было не понятно, что собеседник неприятен ей. — Да вроде нет, — Светоносный задумчиво покачал головой. В комнате с шорохом появился Габриэль, он подошел к камину, выкинув в огонь бумажную салфетку пропитанную в крови, и повернулся к племяннице. — Что случилось? — Оди подошла к Архангелу, осторожно проведя пальцем по порезу на щеке. — С Михаилом подрался, — Габриэль тряхнул головой, — сам заслужил, давно пора запомнить, что с ним нельзя спорить, когда он пьян. Девушка покачала головой, нахмурившись, — порез глубокий, будет больно. Архангел улыбнулся, — потерплю. Оди сдержанно кивнула и залечила рану, Габриэль мужественно стерпел. — Я поговорю с ним, совсем уже с ума сошел, на родных кидаться, — Девушка присела рядом с Кастиэлем, — посиди, солнышко, отдохни, — обратилась она к Габриэлю, и перевела взгляд на Люцифера, — поговори с Михаилом, — кинула она, отвернувшись, едва не ляпнув « тебя не жалко» — Пока он не протрезвеет, я к нему ни на шаг не подойду. Пусть Кастиэль поднимется, заодно и документы отнесет, — Светоносный кинул парню на колени массивную папку, он нахмурился. — Никуда я не пойду, отстань, — отведя взгляд, произнес Ангел. — Что с рукой, Люц? — Неожиданно спросил Габриэль, обеспокоено глядя на перебинтованную кисть брата, тщательно сокрытую под рукавом куртки. Оди тоже посмотрела на него, думая, что заметила бинт сразу, но почему-то не спросила, что произошло. — С папой повздорили, — отмахнулся Архангел, — ничего серьезного. — А ну покажи, — Габриэль прищурился, обойдя брата кругом. Он прекрасно знал его вспыльчивый характер и то, что тот только и делает, что совершает необдуманные решения, за которые потом очень дорого платит. — Покажи мне свою руку, — Младший остановился, недоверчиво глядя Архангелу в глаза. — Да там ничего серьезного, или ты просто хочешь меня полапать? — Попытался отшутиться Люцифер. Габриэль молча схватил брата за запястье и, вывернув его, распорол бинты кинжалом, созданным из ниоткуда. — Что это? — Едва не рыча спросил он, сжимая руку. Вертикальные, продолговатые порезы на выпирающих венах, до неприличия глубокие до сих пор немного кровоточили. — Я кого спрашиваю?! — Габриэль сжал кулаки, борясь с желание вмазать по спокойной физиономии Архангела, он выдохнул, — Оди, подойди сюда. Девушку дважды просить не пришлось, она в мгновение ока оказалась рядом. — Ты только посмотри на это, — возмутился младший, — этот идиот хотел покончить с собой. Оди задумчиво провела ногтем по самому глубокому порезу и, прищурившись, посмотрела на выступившую кровь. — Это Альмион, — вынесла вердикт она. — Альмион, — повторил Габриэль, всплеснув руками, — что с тобой вообще происходит? — Он устало вздохнул, протирая глаза, — ты же мог погибнуть. — Я знаю, — Люцифер просто пожал плечами. — И тебя это совсем не волнует? — Вмешалась в разговор Оди. — Если вас не волнует моя жизнь, то почему она должна волновать меня? — Вопросом на вопрос ответил Архангел, язвительно улыбнувшись. — Какой же ты идиот, — раздраженно буркнула рыжеволосая, — пошли на кухню, я обработаю раны. Оди зашла в помещение за отцом и закрыла дверь на замок. Девушка прошла по кухне, снимая со шкафчика коробку с целой кипой различных трав распиханных по баночкам и подписанных соответственно. Она молча смешала шалфей со зверобоем в керамической миске, добавила в травы щепотку чего-то отвратительно пахнущего и, достав из холодильника мазь, выдавила немного туда. После чего смешала все алюминиевой лопаткой. — Где ты этому научилась? — Завороженно наблюдая за действиями дочери, спросил Люцифер. — Я много читаю, — коротко ответила девушка и взяла руку Архангела в свою, — будет больно, — честно предупредила она. Светоносный на это лишь фыркнул. — Я серьезно, — Оди выложила получившуюся смесь на раны, они задымились, медленно затягиваясь. Архангел от неожиданности застонал. Он и подумать не мог, что простая мазь с парочкой бурьянов может так сильно печь. Раны едва ли не горели, на глаза непроизвольно навернулись слезы. Оди, заметив это, нахмурилась еще больше, она поднесла руку ближе и подула на раны, — тише, тише, потерпи немного, — девушка продолжила осторожно втирать крем, дуя, — ч-ш-ш, еще пару секунд. Удивительно, но от холодного воздуха действительно стало легче, Люцифер облегченно выдохнул. — Вот и все, — рыжеволосая посмотрела на оставшиеся шрамы и со всей нежностью провела по ним указательным пальцем, они тут же исчезли, — не делай так больше, хорошо? — Она вздохнула, подняв взгляд на отца, — я тебя смущаю? Ты весь красный. — Это из-за мази, — ляпнул Светоносный первое, что пришло в голову. — Да? — Оди улыбнулась, сделав вид, что поверила. Она встала, убирая травы обратно, — с левой рукой что? — Упал. — Упал на левую руку? — удивленно переспросила девушка и нахмурилась, вспомнив, что порезы были на правой, — ты что, левша? Архангел кивнул, — это проблема? Рыжеволосая присела рядом с отцом и ловко залечила перелом, — Миша все детство пытался отучить меня писать левой рукой, и ругался, что не понимает, откуда у меня такие скверные привычки, — Оди смущенно улыбнулась, — у меня до сих пор рабочая рука левая. Люцифер улыбнулся дочери. Дверь в кухню открылась, Оди подскочила на ноги, развернувшись к вошедшему. — Тебе лучше, Кас? — Она подошла к Ангелу, взяв за руку, — выглядишь значительно лучше. Пойдем наверх, я хотела показать тебе кое-что. Голубоглазый кивнул и приобнял подругу за талию, следуя за ней, перед выходом он обернулся, кинув на Люцифера напряженный взгляд. Архангел расценил это по-своему: «она предпочла меня тебе, и так будет всегда, просто смирись», он сверкнул покрасневшими глазами и исчез, не увидев, как Ангел обеспокоенно нахмурился.