Одиссея Небес

— Что? Снова? — Габриэль ошарашенно посмотрел на шахматную доску, — да как так-то? — Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, — третий раз подряд выигрываешь. Признавайся, мухлевал? Кастиэль улыбнулся, расставляя шахматные фигурки на доске, — просто кое-кто играть не умеет. Оскорбленный Архангел нахмурился, — я, между прочим, лучший игрок в Раю. Ангел улыбнулся еще шире, — уже нет. Не расстраивайся, я никому не расскажу, как ты с позором продул три партии. Габриэль обиженно надулся, — ничего подобного, ты просто надул меня. — Ну-ну, утешай себя дальше, — Кастиэль взъерошил волосы, выжидающе глядя на соперника, — продолжим? Он покачал головой, — ты жулик, Кастиэль, — заявил он обиженно. Ангел на это заявление лишь улыбнулся, — не умеешь ты проигрывать, Габриэль. Не умеешь, — он встал и растворился в воздухе. Габриэль тоже собирался уйти, но странный шум с кухни привлек его внимание и Архангел решил проверить, все ли в порядке. Войдя в кухню, Габриэль оторопело уставился на упавшего Люцифера. Его тело била судорога, изо рта бежала пена. Младший упал рядом с братом, судорожно соображая. Габриэль резким движением перевернул Светоносного на бок и высунул язык, дабы тот не задохнулся. — Тихо, тихо, — словно разговаривая с самим собой, пролепетал Габриэль. Он на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь и пытаясь вспомнить последовательность реабилитационных действий. Но организм Люцифера, видимо, справился самостоятельно. Судороги прекратились и дыхание возобновилось. Архангел провел рукой по лицу. — Кастиэль! — Позвал он, подорвавшись на ноги, и лишь запоздало сообразив, что голос дрожит, — Кастиэль, иди сюда. Парень появился в проёме практически сразу, озабоченно хмурясь, — что произошло? — Я, я не знаю, — Габриэль сделал два шага вбок, отходя от брата, — он просто упал, я не знаю, — он замолчал, чувствуя текущие по щекам слезы. Голубоглазый прошел по кухне, кинув на Габриэля сочувствующий взгляд. — Не нервничай так, он жив, это уже хорошо. Давай, помоги мне поднять его, успокаивайся. Архангел стер с лица слезы и помог Кастиэлю. — И что? — Он кинул вопросительный взгляд на хмурого парня. — Подождем немного. Судороги и пена изо рта характерны только для двух случаев. Эпилепсии и отравления ядами. В лучшем случае он придет в себя, в худшем — погибнет. Габриэль едва устоял на ногах, схватившись за стену. — Кому могло понадобиться его отравить? — Подавленно спросил он. Кастиэль лишь пожал плечами. Он осторожно уложил Люцифера в постель и проверил пульс. — Я не уверен, что это отравление. Вполне может быть и эпилепсия, — парень сел у изголовья кровати, поочередно оттянул веки, проверяя реакцию зрачков на свет. — Давай позовем Оди? — Предложил Габриэль, — она точно определит. — Оди в Марселе, в командировке. Я вчера звонил ей, она сказала, что очень занята. — Ты действительно думаешь, что она не бросит свои «супер важные», — Габриэль изобразил кавычки в воздухе, — дела, когда узнает, что случилось? — Он вздохнул, — надеюсь, что это не так. — Я могу позвонить ей, но… — Не надо, напиши мне адрес, я приведу её, — Габриэль подошел к парню, протянув ему бумажку с ручкой. Кастиэль вздохнул, и быстро написав адрес, протянул бумажку обратно. Архангел кинул на неё взгляд и исчез. Парень потер глаза, терпеливо ожидая. Габриэль вернулся через десять минут с взъерошенной Оди под руку. Она провела над отцом давно заученные манипуляции и встала. — Кас прав, его отравили. Я пока не могу сказать точно, что это за яд. Никаких индивидуальных особенностей он не проявлял? — Девушка пристально посмотрела на дядю, — Гейб? — А? — Он вздрогнул, — да, помимо всего, во время приступа у него вены вздулись, и свет по ним бежал яркий. Оди нахмурилась, все ещё не сводя взгляда с Габриэля, — не волнуйся так, я подумаю что-нибудь, обещаю. — Ты уверенна, что он придет в себя? — Обеспокоенно хмурясь, спросил Кастиэль. Рыжеволосая неопределенно качнула головой, боясь расстроить Габриэля ещё больше. — По-хорошему его бы в больничное крыло, но в таком состоянии телепортация просто опасна. Я схожу за Мишей, у него по ядам докторская, — оповестила Оди и исчезла. Габриэль вздохнул и стал ждать, опустив голову. Кастиэль молча встал и ушел куда-то, вернувшись, через пять минут с чашкой. Он присел напротив Архангела и протянул ему. Наткнувшись, на непонимающий взгляд парень объяснил. — Это успокоительное. Тебе не помешает. Габриэль устало улыбнулся, — спасибо. Михаил появился в комнате так неожиданно, что младший из братьев едва не выронил чашку. Напряженный Архистратиг молча прошел по комнате и присев напротив Люцифера, достал из кармана пиджака шприц. Он осторожно взял руку брата в свою и вогнал иглу инсулинового шприца ему в вену. И взяв двадцать миллилитров крови просто исчез. — Ну и как это понимать?! — Закричал Габриэль, подрываясь на ноги — Не нервничай, — Кастиэль вмиг оказался рядом с обеспокоенным Архангелом, усадив его обратно, — я уверен, что Михаил не хочет сделать что-то плохое, скорее всего, он просто взял кровь, чтобы понять, что это за яд, вот и все. Дыши глубже. Габриэль вдохнул и выдохнул, — ладно, хорошо. Подождем. Кастиэль кивнул и сел рядом с ним, скрестив руки на груди. Спустя двадцать бесконечно долгих минут появились абсолютно озадаченные Михаил и Оди. — Ну что? — Нетерпеливо выбивая дробь по столу, спросил Габриэль. — Ну, — задумчиво протянул Архистратиг, нахмурившись, — по действию на организм это «Аква Тофана», а учитывая особенности, — он развел руками, демонстрируя полную беспомощность, — впервые вижу такое. Оди предположила, что это тот же яд, но усовершенствованный, что ли. — Объясни, — щурясь от полуденного солнца, Габриэль повернулся к племяннице. — В состав классической «Аква Тофаны» входит мышьяк в больших пропорция разбавленный с водой и цимбалярия обыкновенная, но в крови мы нашли еще какое-то вещество, которое индефицировать, увы, не удалось. — Подожди, я кажется, понял. Это цикутотоксин. Яд, который выделяет корешок цикуты. Он поражает центральную нервную систему, вызывая мучительные судороги и впоследствии смерть. Рыжеволосая нахмурилась, задумчиво кивнув, — да, вполне может быть, к тому же, он, как и Тофана бесцветный и без запаха, абсолютно не вызывает подозрения. Михаил усмехнулся, — ты представляешь, в каком совершенстве нужно владеть знаниями зельеварения и химии, чтобы сотворить столь идеальный яд? Даже я, имея степень по этой науке не сразу догадался. Этот Ангел воистину гениален. Кастиэль отвел глаза к окну, — и вы сможете сделать противоядие? — Да, — кивнул Архистратиг, не переставая улыбаться, — конечно, смешаем противоядия от Тофаны и цикутотоксина, это гениально, — с восторгом заключил Михаил и исчез. — Дурачок, — Оди улыбнулась, — неужели все ученые такие прибацаные? Габриэль, услышав радостные новости, тоже повеселел, но новость о том, что это сделал Ангел, один из подопечных Михаила слегка омрачила его веселье. — Оди, он сказал, это дело рук Ангела, — произнес Архангел, задумчиво щурясь. — Конечно Ангела, думаешь, я бы сделала это? Или Миша? К тому же, я скажу тебе больше. Это кто-то из своих. Тех, кто имеет доступ к дому. Еде, воде, даже одежде. Такой яд передается не только внутривенно. Габриэль нахмурился, — значит, соберем всех и расспросим, я кишки выпущу тому, кто это сделал, клянусь. — Не кипешуй, — Оди улыбнулась, кинув взгляд на отца, — его жизни ничего не грозит, Миша сейчас приготовит противоядие, и мы поставим папу на ноги, главное ты с нервным срывом не сляг, — девушка взяла дядю под локоть и вывела его из комнаты. При выходе плотно закрыв дверь, и оставив Кастиэля одного в комнате. Он встал и подошел к окну, сложив руки на груди. — Я не дам тебе так просто встать на ноги, уж поверь, — Ангел обернулся к бессознательному Светоносному и подошел к нему, создав в руках шприц с остатком того яда, что приготовил недавно, — ты столько лет не давал мне жить. Теперь моя очередь, — он наклонился совсем низко и ввел двадцать миллиграмм яда в сонную артерию, — в этот раз с дозировкой я не просчитался. Счастливой дороги в никуда, — прошипел Кастиэль сквозь зубы и с удовольствием стал наблюдать за бьющемся в конвульсиях Архангелом. После, убедившись, что он не подает ни единого признака жизни, исчез. *** Оди села на пол рядом с Габриэлем, беспристрастно смотрящим куда-то сквозь пространство. Он повернулся к ней и рвано выдохнув, уткнулся в плечо. — Что произошло? — Девушка погладила Архангела по волосам, успокаивая его. — Я не знаю, — он бессильно пожал плечами, — Михаил мне толком ничего не объяснил. Сказал, что вернулся в комнату с противоядием, а этот твой прибор… — Кардиомонитор? — Рыжеволосая склонила голову вбок, глядя Габриэлю в глаза. Он кивнул, — да, он пищал беспрерывно, ну Миша решил, что он просто вышел из строя и на всякий случай проверил сердцебиение… — Габриэль резко замолчал, закрыв глаза и закусив губу. — Господи… — Оди прижала дядю к себе крепче, — ничего, все будет хорошо, он сильный, справиться. — Ишим хороший лекарь, но вряд ли… — Речь снова оборвалась всхлипом, — Михаил там с ним уже минут двадцать. Что можно делать с телом так долго? — Ты что такое говоришь, — Оди встряхнула дядю, — даже думать о таком не смей. Они реанимируют его. — Мы когда поднимали его сюда, я заметил на шее след от укола, и я могу поклясться, что его не было днем, — неожиданно резко произнес Габриэль. — Значит, это все-таки кто-то из своих, — Оди задумчиво почесала за ухом, — когда мы с тобой вышли из комнаты, в ней остался Кас, а потом он просто исчез. Я искала его, но он, кажется, активировал защитные чары. Глухой, переполненный болью и отчаяньем смех Габриэля, эхом отразился от стен, Оди отшатнулась от дяди, испугавшись за его психическое состояние. — Кто бы мог подумать малыш Кастиэль убийца. Да мы бы никогда не подумали на него, — Архангел опустил голову и запустил руки в волосы, — это же надо, он еще и помочь нам пытался, с ума сойти. Меня успокаивал, какой же лицемерной тварью надо быть, чтобы смотреть в глаза и так лгать. Габриэль рвано выдохнул, закрыв лицо руками, — у него ведь даже рука не дрогнула, когда он буквально убил невинного. Оди на всю гневную тираду лишь поджала губы и уставилась в окно, пытаясь отвлечься. Конечно, она не была столь категорична в этом вопросе. Всегда нужно учитывать обстоятельства. Месяц назад Люцифер едва не покалечил парня, разбив им окно. Большое счастье, что осколки не задели жизненно важные органы, но шрамы по всему телу и крыльях будут еще долго заживать. А неделю назад он разбил о его голову ноутбук лишь за то, что Кастиэль что-то не так сказал. Конечно, у него был мотив сделать это, ведь за почти десять лет совместной жизни Архангел здорово достал его, и Оди понимала Кастиэля, будь она на его месте и года бы не выдержала, убив того, кто мешает жить, Кастиэль же терпел все это время. Не понятно, что стало последней каплей, колкие оскорбления, ранящие хуже клинка или очередное физическое увечье, но это уже произошло, так что поздно думать о причинах. Оди могла понять все, но только не холодное равнодушие с которым Кастиэль ввел смертельную инъекцию тому, кто не мог за себя постоять. Она могла простить ему этот необдуманный поступок, совершенный, вероятно с надеждой на счастливое будущее для себя, но не могла простить фальшивое сожаление и жалость, с которыми он смотрел на неё. Ласковое прикосновение к волосам и лживые обещания, что он сделает все возможное, чтобы помочь Люциферу. Девушка сжала кулаки сильнее, не замечая того, что ногти вонзились в кожу и тонкие струйки крови стекали на пол. Любовь прощает все. Все, кроме низости, она ослабляет даже родственную связь, а любовь и вовсе убивает. Оди старается не думать о том, что сделает с Кастиэлем, как только увидит его. Сейчас главное отец, а все остальное второстепенно. Девушка залечила раны на ладонях и, отойдя от окна, села рядом с Габриэлем, обняв его. — Что нам делать, Оди? — Абсолютно раздавлено спросил он, стирая слезы с лица. — А что мы можем? Ждать, — рыжеволосая вздохнула, — ждать и молиться. Габриэль сжал губы и прикрыл глаза. Так, не проронив ни слова больше, они просидели около часа, пока тяжелая дубовая дверь не открылась, и на порог не вышел Ишим в перепачканном кровью халате. Он сочувствующе посмотрел на истощенных родственников и победно улыбнулся им, — сам не знаю, каким чудом, но нам удалось спасти его. Сейчас, жизни Люцифера ничего не угрожает, он в абсолютном порядке. Габриэль заключил лекаря в крепкие объятия, едва сдерживая слезы радости, — спасибо, Ишим, спасибо огромное. Ангел добродушно улыбнулся, — это моя работа. Вы можете пройти, если хотите, но не долго, ему нужно отдыхать. — Конечно, — в один голос пообещали родственники и, протиснувшись в проем, буквально вбежали в бокс. — Ч-ш-ш, — Михаил, сидящий рядом, приложил палец к губам, — не шумите, он спит. Оди с Габриэлем бесшумно подошли ближе, и присели по разные стороны кровати. — Как вам удалось спасти его? — Почему-то вспомнив халат Ишима, запачканный в крови, спросила Оди. — Вашими молитвами, — Михаил осторожно приоткрыл рубашку брата, указав на свежий шрам вдоль грудной клетки. — Боже, — выдохнул Габриэль, прикрыв рот рукой. — Ага, Ишим просил не говорить Люциферу, шрам заживет за час, а ему волноваться нельзя. Вы нашли, кто это сделал? — Михаил выжидающе посмотрел на родственников. Не успела Оди ответить, Габриэль перебил её, — нет, мы решили, это какой-то малоизвестный Ангел. Мало ли у Люцифера недоброжелателей. Архистратиг вздохнул, — это да. Так что, вообще ничего? Ни единой зацепки? Габриэль покачал головой, он уловил благодарный взгляд племяннице и улыбнулся ей. — Ладно, подождем, пока он придет в себя, и аккуратно расспросим, может, вспомнит что, — Архистратиг нахмурился, — Ишим сказал, что после такого стресса организм постарается оградить мозг от всех воспоминаний связанных с произошедшим. — Мы понимаем, — Габриэль подошел к брату, положив ему руку на плечо, — все будет хорошо, а ты иди, тебе нужно отдохнуть. Михаил вопросительно посмотрел на племянницу, она мягко улыбнулась ему кивнув. Архистратиг вздохнул и исчез. — И зачем ты сделал это? — Возмутилась Оди, прищурившись, смотря на Габриэля. — Что? — Он улыбнулся, — обманул Михаила? Затем, что он бы рассказал Люциферу, а тот и лужицы бы от твоего Ангела не оставил за такое. Вот скажи, оно тебе нужно? Девушка нахмурилась, — не знаю, он предал нас, обманул наше доверие. Я не уверена вообще, что когда увижу его, удержусь от того, чтобы засадить клинок меж ребер. Габриэль на это лишь усмехнулся, — правда? Ну и где он сейчас? Оди удивленно посмотрела на дядю, — не знаю, я же говорила, Кас скрывается от меня. — Ну да. И что с ним, ты конечно тоже не знаешь? Ты не знаешь, жив ли Кастиэль вообще, или бросился со скалы в пропасть? А может он самостоятельно вонзил себе клинок в сердце? — Нет, — рыжеволосая закрыла глаза, качая головой, — нет, не говори так, Кас бы так не сделал. — Вот! — Довольно провозгласил Габриэль, — ты любишь его, Оди. Потому что если бы тебе было плевать, ты бы даже поддержала меня, потому что это логично. Если бы Кастиэль был тебе безразличен, ты бы сейчас не плакала. — Что? Я не… — Девушка провела рукой по щеке, стирая слезы. — Вот поэтому я солгал брату. Кастиэль ошибся, но кто сказал, что он не имеет права на второй шанс? — Габриэль улыбнулся, — иди, я посижу с Люцифером, найди своего Ангела и верни его в семью. Девушку дважды просить не пришлось. Она телепортировалось в сад, почему-то решив начать поиски оттуда. Ведомая интуицией, Оди прошла между деревьями по тропинке и вошла в открытую беседку. Кастиэль стоял на коленях у алтаря, покорно склонив голову, и скрестив руки в замок, он молился. — Ты себе прощение вымолить надеешься, или совесть очистить? — Бесшумно подойдя к Ангелу и склонившись над ним, спросила Оди. Он вздрогнул, но головы не поднял. Оди оглянулась, — милое местечко. Чак слишком нарциссичен, тебе так не кажется? Устраивать молитвенную в единственном месте, огражденном от его деяний? Смешно. Кастиэль поднялся на ноги, и развернулся к девушке, — Оди, что ты хочешь? — Я? — Усмехнулась Архангелесса, — ничего. А ты мне ничего сказать не хочешь? — А что я могу сказать? Что я сожалею? Я не хочу тебе лгать. Оди покачала головой, — какой же ты мерзкий. А Гейб тебе ещё и шанс дать хотел. — Я не нуждаюсь в ваших подачках, Одиссея, — холодно отозвался Ангел. — Ах, вот как мы заговорили… — Девушка прищурилась, сжав кулаки. — Если бы у меня была возможность, я бы вколол ему в вену яда столько раз, сколько понадобилось бы для того, чтобы он сдох, — процедил Ангел сквозь зубы и тут же пожалел об опрометчивых словах. Увесистый удар уложил его на лопатки. Он упал на стол, сбив с него иконы и свечи. — Не смей, Кастиэль. Отец для меня намного дороже, чем ты и уж поверь, я смогу постоять за него. А ты, раз такой умный, собирай вещи, и чтобы через полчаса и духу твоего в моем доме не было. Твои дружки во главе с Данатиэлем очень обрадуются твоему возвращению. Ангел сглотнул. На секунду в его глазах мелькнул страх и мольба, но он взял себя в руки и встал, опираясь на стол. — Так значит да? А не ты ли клялась мне в вечной любви, милая? — Кастиэль прищурился, из последних сил изображая равнодушие. Он и сам не знал, что на него нашло. Ангел, абсолютно искренне хотел извиниться за все, что сделал перед Оди, он готов был стоять на коленях перед Люцифером, вымаливая у него прощения, но все изменилось в один момент, стоило ему только заглянуть в холодные, безэмоциональные глаза девушки. Оди усмехнулась, — я ненавижу тебя, Ангел, — прошипела она с лютой ненавистью. Кастиэль развернулся и исчез, сквозь слезы став сбрасывать вещи в рюкзак. Девушка перенеслась в больничное крыло, маска равнодушия сошла вмиг, сменившись горестным отчаяньем и слезами. Она сползла по стене, закрыв лицо руками, и спрятав лицо в коленях, разрыдалась, судорожно глотая воздух. — Оди, — Габриэль кинулся к племяннице, опустившись рядом с ней и крепко обняв, — тише, солнышко, тише, что случилось? — Кас… — прохныкала рыжеволосая, всхлипывая. Архангел тяжело вздохнул и прижал её к себе, поцеловав в макушку, — ну что этот Ангел снова натворил? Вы поссорились? Оди вытерла слезы и выдохнула, пытаясь успокоиться, — мы расстались. Кас сказал, что не раскаивается в содеянном и в прощение не нуждается, а я ответила ему, что в таком случае пусть валит на все четыре стороны. — Ну и правильно сделала, — утешал девушку Габриэль, гладя её по волосам, — я б ему еще и добавил. Ишь, гордый какой. Рыжеволосая всхлипнула. — Ничего, он опомнится, вот увидишь. Опомнится и на коленях приползет, прощения просить, — Габриэль протянул девушке стакан с успокоительным, — ты главное не унижайся перед ним, слышишь? Ни один Ангел, даже Кастиэль, — Архангел на секунду задумался, — особенно Кастиэль не стоит твоих слез. Оди улыбнулась и допила остаток стакана. — Ну что вы за существа такие, — сонно возмутился Люцифер, — ни сдохнуть нормально не даете, ни поспать, — Архангел сел и попытался встать. Благо Оди с Габриэлем вовремя оказались рядом, подхватив его под руки и уложив в постель. — Тихо, ты чего так дергаешься? Полежи спокойно, мы сейчас Ишима позовем, он тебя осмотрит. — Да не надо никого звать. Я в порядке, — Люцифер приложил руку ко лбу, — ощущения, как после трехнедельного запоя. — И это, по-твоему, порядок? — Габриэль скептически выгнул бровь, — я позову Ишима, будь с ним предельно честен. Оди, останься, проследи за этим буйным, мало ли что ему ещё в голову взбредет. Девушка кивнула, проводив дядю взглядом, и посмотрела на отца, озадачено нахмурившись. — Что произошло, Оди? — Он сел, подперев спину подушкой. Рыжеволосая склонила голову вбок, — я лично не видела, но Гейб сказал, что ты упал с лестницы, и сильно ударился головой. — Как я мог упасть с лестницы, в адекватном состоянии? — Архангел потер лоб, — к тому же, я помню, что заходил на кухню. — Ишим сказал, возможна временная амнезия, это нормально, — Оди нахмурилась еще сильнее. — То есть, я просто потерял сознание? — Люцифер недоверчиво прищурился, стараясь заглянуть дочери в глаза. — Все вопросы к Гейбу, я не знаю, — уклончиво ответила рыжеволосая, пожимая плечами. В бокс вошел Ишим, Оди вопросительно посмотрела на него, Ангел улыбнулся ей. Габриэль взял племянницу под руку, уводя её в приемный отсек. — Ну, выглядишь ты паршиво, — после пятиминутного осмотра заключил лекарь, — ацетоном от тебя за милю несет, вернешься домой, поешь чего-нибудь сладкого. Архангел сморщился, — терпеть не могу сладости. — Придется, — лекарь пожал плечами, — расскажи мне, как ты себя чувствуешь? — Как будто с похмелья, честно, — Светоносный передернул плечами, — голова кружиться, во рту сухо, тошнит. — Сильно? — Ишим озабоченно нахмурился. Делая какие-то пометки в блокноте, он поверх очков посмотрел на Архангела. Люцифер кивнул, — очень. Ты только моим не говори, ладно? Не зачем им напрасно волноваться. Ангел вздохнул, кивнув, — как хочешь, но мне все равно придется подержать тебя здесь некоторое время. Такая тошнота может быть предвестником многих болезней, мне нужно обследовать все. — Может не нужно? — Светоносный окинул комнату недовольным взглядом, от одного вида больничных стен болела голова, а запах медикаментов вызывал тошноту, — я и дома оклематься могу, правда. — Охотно верю, — Ангел улыбнулся, — но после столь серьезного отравления тебе нужно быть под присмотром. Хотя бы до тех пор, пока не встанешь на ноги. — А с этого места поподробней, — Люцифер прищурился, — Оди сказала, что я ударился головой, поэтому не помню. Ангел потер лоб, — ну, ты действительно можешь не помнить некоторые события, произошедшие с тобой недавно, но это не последствия удара головой, — он нахмурился сильнее, — не знаю, зачем Оди солгала тебе, ведь она знала о яде. Возможно, прикрывает кого-то. Архангел задумчиво хмыкнул, — интересно, кого? Уж не своего ли ненаглядного Кастиэля? Ишим развернулся к столу, занявшись стерилизацией медицинских приборов, — на счет его виновности я не знаю, но бедняге в последнее время сильно достается. Вчера Бальтазар принес его с переломанным позвоночником и разбитым в кровь лицом, а сегодня, он еле дошел сам. Бедному мальчику сломали крылья, девять ребер, разбили нос и насквозь проткнули плечо. Люцифер покачал головой, — и что на все это говорит Оди? Она же защищала его от этих нападок раньше? Ишим вздохнул, — они с Кастиэлем расстались. Не знаю, из-за чего, она приходила к Габриэлю, жаловалась. — Расстались? — Архангел задумчиво улыбнулся, — это же чудесно, может, хоть теперь Оди обратит внимание на более достойных Ангелов. Лекарь хотел ответить что-то, но вовремя передумал и со вздохом удалился, велев больному отдыхать.