Я женат

      Я не знаю, как Позов уговорил меня на это безумие, но я все же решился. Долгий и сложный отбор высосал все силы, но нас взяли, всего-то несколько месяцев мучений и вот, первый выпуск передачи будем снимать уже завтра. Мы и еще двое незнакомых ребят.       Ночная переписка с Димкой для успокоения, эмоции плещут через край, а сообщения пестрят ошибками. Все же съемки на телевидение, да и еще и на одном из популярных каналов — это весьма волнительно. Поз успокаивал меня как мог, но я все равно всю ночь провел в предвкушении, так и не уснув.       Утром я выглядел как панда. Злая, разбитая и не выспавшаяся панда. Весьма грустное зрелище для юмористической программы. Поз, увидев меня, растерянно присвистнул. - Тоха, ты в зеркало себя видел? Тебя же в первый день выгонят нахер. - Позов, отвали. Без тебя знаю, что я придурок. Лучше б снотворного выпил, может не было бы сейчас так херо-о-о-во       Договаривал фразу я уже практически в обнимку с незнакомым молодым мужчиной. Да, я врезался в него. Да, чуть не упал от неожиданности. И да, он резво приобнял меня за талию, удерживая. Я тут же попытался вырваться, смущенно покраснев, и заглянул в его глаза. Зря. Синие омуты тут же засосали меня на глубину, и выбраться я смог лишь спустя несколько мучительно долгих секунд. Выбрался, но в груди все еще плескалось синее море, мешая нормально вдохнуть. - Извините, я немного отвлекся. - наконец смог выдавить я и даже улыбнулся через силу, лишь бы не было заметно моего смущения. - Ничего страшного — как-то ласково улыбнулся мужчина, и я завис повторно, жадно изучая его губы. - Я сам виноват, заболтался с Серым. Волнуюсь, понимаете ли. Первый день съемок. Все такое... - У меня тоже сегодня первые съемки... У нас то есть. - Занятное совпадение. - улыбнулся мужчина, снова заставляя все внутри меня трепетать. Да что ж со мной такое сегодня?! - Д-да, занятное. Ну. Мы пойдем? Уже опаздываем. - Конечно. - и снова эта улыбка.       Я дернулся, собираясь идти, и только сейчас понял, что незнакомец все еще держит меня в объятиях. - М-может отпустите? - пропищал я, отчаянно краснея. Еще немного, и из меня можно будет варить борщ.       Мужчина же в ответ лишь слегка расслабил руки и как-то странно ухмыльнулся. - Отпущу, но только после того, как ты скажешь мне свое имя. - Антон. Антон Шастун. - Очень приятно, Антон Шастун. - прошелестел он, отпуская.       Я тут же попятился, а потом быстро ринулся вперед. Дима едва поспевал за мной. А я думал лишь о том, чтобы поскорей скрыться от глаз этого странного мужчины, взгляд которых я чувствовал даже спиной. Заинтересованный взгляд. Наконец завернул за угол, прислонился к холодной стене, приходя в себя, и глубоко вдохнул, захлебнувшись воздухом. Все это время я почти не дышал.       Дима вскоре остановился рядом, с понимающей улыбкой глядя на меня. - Ну что, Тоха, встретил наконец любовь всей своей жизни? - Иди ты. Не смешно. - прошептал я, утыкаясь лицом в ладони. - Ты хоть видел его вообще? Он же, блять, охуенный. А теперь на меня глянь. Длинное, худое, ушастое недоразумение. - Я видел, как он смотрел на тебя. - улыбнулся друг. - Поверь мне, ты встретил любовь всей своей жизни.       В ответ я снова уткнулся лицом в ладони. Хотелось верить другу, очень хотелось. Вот только не думаю, что я еще когда-нибудь встречусь с этим мужчиной.

***

      Мы встретились, и даже быстрее, чем я мог представить. На съемочной площадке. Он стоял в углу и весело болтал о чем-то с парнем со смешной шишкой на голове, кажется, они вместе были тогда в коридоре, но я не уверен. Дима с ухмылкой толкнул меня в бок, в ответ я больно ткнул его локтем, отчего он даже вскрикнул. Ну да, у меня острые локти, а нефиг потому что. Мужчины обернулись на крик, а потом переглянулись и направились к нам. - Здравствуй, Антон Шастун, давно не виделись. - улыбнулся прекрасный незнакомец, приобняв меня за талию. Наглости ему явно не занимать. - Д-да. Давно.- сглотнул я, пытаясь отстраниться, но меня лишь крепче прижали к себе. - А теперь будем часто. Мы, видимо, вместе снимаемся. - хищно улыбнулся мужчина, перебирая пальцами ткань моей футболки. - Арс, да прекрати ты уже парня пугать, сжался вон весь, сейчас в обморок рухнет. - рассмеялся друг наглого мужчины, вмешиваясь в наш весьма содержательный диалог. - Действительно, Арс, прекратите пугать Антона, он у нас скромный девственник. - улыбнулся Дима, после чего они с Шишечкой переглянулись и громко заржали. Дима. - Поз протянул руку. - Сережа. Думаю, мы поладим. - улыбнулся Шишечка, крепко пожимая ладонь. - Мы с Антоном Шастуном тоже. - рассмеялся Арс. Он все еще прижимает к себе, и это начинает нервировать, но меня и не думают отпускать.

***

      Уже хрен знает какой день съемок, но Арсений- мать его- Попов так и продолжает лапать меня по поводу и без. Двусмысленные намеки, интимные прикосновения, пошлые фразы. Все это сводит с ума, но я держусь, лишь ночами позволяя себе надрачивать, вспоминая все это.       Кажется, я уже никогда не излечусь от этой зависимости. Он как медленный яд, каждый день все глубже проникает под кожу, отравляя своей сладостью. Противоядия нет. А значит надо просто смириться и перестать сопротивляться.       Прижатый к стене в тесной гримерке Арсений растерянно хлопает глазами. Я касаюсь губами его губ. Быстро и неловко. Словно нырок в ледяную прорубь на Крещение, словно выбежать из бани и нырнуть в снег, словно холодные капли за пазуху. Сводит с ума. Бьет по нервам. И сердце гулко ударяет о грудную клетку, будто тесно ему там. Я отстраняюсь с быстротой молнии, чтобы он не оттолкнул. Так существует хоть маленькая иллюзия того, что ситуация под контролем.       Не поднимаю взгляд, потому что он долго молчит, слишком долго, и страх липкими щупальцами окутывает внутренности. Я боюсь, что увижу в этих синих глазах ненависть и отвращение. Вдруг понял все не так? Вдруг не этого он хотел. Может, я вообще накручивал себя все это время, принимая простые шутки за нечто большее? Решительно вздергиваю подбородок.       Наши взгляды встречаются. Растерянность. Непонимание. Осознание. Вина. Эмоции пролетают будто в быстрой перемотке. Проводит пальцем по все еще влажным губам, да так проводит, что у меня чуть сердце не останавливается, а в паху начинает тянуть. Слишком сексуально, слишком невинно. Слишком. Слишком. СЛИШКОМ. - Тош, я женат...       Как ушат холодной воды. Камнем по голове. Ножом по сердцу. Это. Это неожиданно. Я не знал. Правда не знал. Не подозревал даже. Он никогда не надевал кольцо и не говорил о ней ни слова. Ни слова о той девушке, которой досталось такое сокровище, в виде самого потрясающего мужчины на свете. Арс. Никогда. О ней. Не. Упоминал. Вдруг в голове всплыло несколько интернет постов, но доверять социальным сетям глупо. Вот и я не доверял. Зря, видимо.       Нужно что-то сказать, но ком в горле не дает даже нормально вдохнуть. Я сжимаю кулаки и шумно сглатываю. Надо что-то сказать, но где взять силы? - Я... Прости. Прости, пожалуйста. - наконец растерянно шепчу через силу, а сам пячусь к двери. Бежать. Как можно дальше отсюда. От этих синих виноватых глаз. И руки, что тянется к моему плечу. Раствориться в коридорах съемочного павильона, и чтоб меня больше вообще никто никогда не видел. Особенно он. Может тогда лицо перестанет гореть от стыда. А сердце рваться вон из груди. На свободу, где будет не так больно. Глупый. Глупый. ГЛУПЫЙ. - Антон, не переживай только. Все хорошо. Мы просто забудем об этом, ладно? Ничего не было. Все ведь останется как раньше? Никаких неловкостей между нами? - улыбается он и ободряюще похлопывает по плечу. - Я сам виноват. Я... Я не думал, что ты как-то не так все поймешь. - А что если я не хочу забывать? Не смогу. Я, блять, влюблен в тебя! Не так все поймешь?! А как, мать твою, еще можно понять твои вечные лапания и двусмысленные фразы? Как, Арс? - отшатываюсь я и на негнущихся ногах выбегаю наконец из гримерной, не дав Арсению ответить. Потому что вряд ли в ответ я услышу что-то хорошее. Лишь жалкие оправдания. Только подтверждение нашей с ним общей глупости.

***

- Я женат. - шепчет он, вжимая меня в стену. - Женат. - пробираясь под рубашку, прокладывая дорожку из поцелуев к шее. - Я люблю свою жену. - будто сам себя убеждает, а на моей ключице уже алеет крупный засос, а красивые нежные пальцы пощипывают соски, заставляя прикусить губу. Его. Только бы не застонать. Услышат. Нельзя. Мы вновь в гримерной, а за дверьми снуют люди. Туда-сюда. Туда-сюда. Я слышу их голоса и смех и сильнее впиваюсь зубами в нежную кожу. Он шипит. На языке появляется солоноватый привкус, и я тут же виновато зализываю ранку.       Он трется о мое бедро, заставляя задушено стонать. Рукой под ремень, сминает член сквозь тонкую ткань боксеров, проводит пальцами, почти не касаясь, но это возбуждает даже сильнее откровенных ласк. Я тянусь к его губам и тут же получаю желаемое. Посасывает нижнюю губу, касается языка языком, вылизывает рот, жадно, пошло, сладко, все еще лаская рукой. Мне хочется захныкать как ребенку, когда ладонь исчезает, но он успокаивающе гладит рукой по ягодицам и расстегивает пряжку ремня. - Сейчас, сладкий мой.       Звучит так приторно, что хочется возмутиться, но слишком приятно, чтобы это делать. Штаны вместе с боксерами на полу, пальцы водят по стволу, ласкают головку, с ума сводят. Я уже не сдерживаю стоны, вниз падают уже его штаны, и мы просто стоим в гримерке и дрочим друг другу, губы припухли от поцелуев, саднит засос на ключице. Мои прикосновения все стремительнее, его - медленные, тягучие, весь мозг расплавился и остались только его руки и губы. Кончаю, оседая на землю. Фейверки перед глазами, взрываются атомные бомбы, больше не держат ноги. Он приобнимает меня за талию, целует, крепко прижимая к себе, а пальцы все водят и водят по его члену. Почти бессознательно. Липкие капли на ладони, на животе. Слизываю их языком. Вкусный. Он очень вкусный.       Глаза в глаза. Я бы мог простоять так вечность, но нужно идти. Работа, дела, заботы. Никому не нужный, но жизненно необходимый быт. Встаю с трудом, дрожащими руками натягиваю ремень. Звякает пряжка. Поправляю футболку, натягиваю толстовку и иду к двери. Все это время он старательно отводит взгляд. - Просто друзья? - тихий вопрос в спину, когда я уже почти закрываю за собой дверь. - Просто друзья. - стараясь скрыть грусть в голосе.       Шумно хлопаю дверью. Да. Друзья. Ведь все друзья дрочат друг другу в гримерке, и губы после встреч с друзьями всегда припухлые, а уж засосы — просто фирменный знак дружбы.       Просто.       Друзья.       Но почему так больно?

***

      У Иры мягкие и сладкие губы, почти как у него. Почти. Но все не так. Я не чувствую всепоглощающей страсти, безумия, любви. Целуя ее, я вообще ничего не чувствую. Но надо смириться. Она моя девушка. Я должен ее любить. Должен свести его образ, татуировкой выгравированный на подкорке мозга, забыть поцелуи, нежные пальцы, ласкающие так, что звездочки перед глазами, губы и юркий язык на члене. Не получается.       Я аккуратно отстраняю от себя Иру. Смотрит непонимающе, обиженно. Глажу по щеке, извиняясь. - Мне пора, Ир, на работу опаздываю. - К нему? Опять поползешь к нему? - кривит губы. - Не понимаю о чем ты. - Ты все понимаешь, Тош. Не притворяйся. Я ведь вижу, как ты смотришь на него. Между вами едва искры не летают! Антон, я не тупая. - Не сходи с ума, солнышко. - успокаивающе. Тянусь к ней губами.       Отстраняется, отталкивает, слезы на румяных щеках. - Хватит! Просто иди, ладно? Потом поговорим. - Ира, я... - останавливаюсь перед смертельным прыжком со скалы. Никому еще не говорил. - Я не знаю что мне делать. Я запутался. Устал. Не хочу больше так. Ты хорошая, ты мне нравишься, как друг, как сестра, а он... Понимаешь, он как наркотик. Я подсел и загибаюсь без дозы. Каждый гребанный день меня ломает, если не вижу. Дышать трудно и болит в груди. Но я не нужен ему. Кажется не нужен. Ир, я не знаю что мне делать! Я уже вообще ничего не соображаю. Только его губы и руки, постоянно, его глаза и приятно колющая щетина. Не могу думать ни о чем другом. - Это любовь. - просто говорит она, утирая слезы. - Я завидую ему. Как же я ему завидую. А он. Он не понимает своего счастья. - Это конец? - Так будет лучше. Мне тоже больно, Тош. - Прости. - Просто будь счастлив. И я буду, когда-нибудь.

***

      Дешевый отель на окраине города, там, где нас не увидят. Он во мне. Мы одно целое. Слились, растворились друг в друге. Уже не разделить. Вбивается в меня, вырывая из груди сдавленные стоны. Комкаю пальцами простыню, извиваясь на постели. Быстрее, глубже, задевает простату. Я уже кричу, я почти умер прямо на этих грязно-белых простынях.       Я согласен на такую смерть, в его объятиях. Но не сейчас. Хочу умирать так каждый день, час, минуту, секунду. Каждый миг своей жизни. Кончает в меня, пара прикосновений, и следую за ним. Сперма стекает на простынь, расплываясь причудливым пятном. Он целует, властно притягивая к себе. - Мой. - Ты женат. - напоминаю с садистским удовольствием. Не знаю зачем. Не знаю что творю. - А у меня есть девушка. - Антон, не надо. - Всего лишь констатация факта. Ты сам любишь хвастаться этим, каждый раз. Почему я не могу? - Потому что это режет по живому. - Вот это новость! - притворно удивляюсь я. - Прости меня, Тошка мой сладкий. Я не понимал. Я все еще ничего не понимаю. Не знаю, что ты делаешь со мной. С ума сводишь, я цепляюсь за воздух из последних сил, но все равно лечу в пропасть под названием Антон Шастун и падение не остановить. Боролся. Столько боролся с собой, с тобой боролся, но не получается. Я сдаюсь. Я... Я люблю тебя. Мой. Мой, слышишь? Не отпущу. Никогда больше не отпущу. - А как же жен... - Молчи, просто молчи, ладно? Мы уже развелись. Почти. Ты... Ты будешь со мной, Антон Шастун? - Да! - слишком быстро, громко, радостно. Ну и плевать. - Больше не отпущу. - приобнимает за талию, совсем как в первую нашу встречу, вызывая неловкие, но все же приятные воспоминания, и целует в губы. Не знаю, как бы жил сейчас, если б не согласился на Димину абсурдную идею, если бы выспался тогда, не столкнулся с ним. Если. Если. Если. Как хорошо, что нет никаких «если» , есть только наше с ним «сейчас» . - Обещаешь? - Обещаю.       Нежный поцелуй заставляет почти расплавиться в его объятиях. Я определенно готов провести так вечность, и желательно не одну. Слышишь, Будда?