Грозная мелочь и Эдди Глускин

Она спускалась по тёмной лестнице. Кто она? Грозная и могучая Паф — маньяк — убийца. Правда, это касалось лишь беспечных барбарисок, запас которых в страхе ждал своей участи, томясь в рюкзаке. Там же лежало несколько камер ночного видения и пожизненный запас батареек. А так же пара апельсинов и неразлучный спутник — зелёная отвёртка. На всякий случай. Тёмная лестница была не такой уж и тёмной, по крайней мере в объективе камеры.

Когда я был маленьким, мама часто говорила мне…

Это были страшные слова. Когда говорит мать, лучше бежать. И я побежала, ох, видели бы вы, как я бежала. Этот невероятный забег, о котором будут слагать легенды, длился все 6,66 секунды, такой это был забег. Но ровно на 6, 67 секунде я врезалась в поющий объект.

Женись, сынок, и ты поймёшь, как счастлив ты можешь быть. Я искал повсюду.

Свадьба это вообще страшно. И именно по этой причине я быстро повернулась и побежала в другую сторону. За мной слышен страшный топот. Не оборачиваясь посмотреть на се невероятное действо, достаю апельсины. Время для подлейшего обманного манёвра. Перепрыгивая проклятый стол, попутно прощаюсь со своей оранжевой страстью, пускаю слезку горечи, что больше никогда их не увижу. Моё крохотное, но очень кровожадное, но невероятно жаждущее жизни сердечко начало давать сбой. Ещё один апельсин находит свою цель. Я очень меткий, когда злой или испуганный.

Дорогуша! Я лишь хочу сделать тебя лучше! Не убегай от меня!

Белое платье стала очередной жертвой оранжевого сока. Наконец, вот оно спасение — лестница вниз лифтовой шахты. Беру разгон, и мои мечты на спасение с грохотом той самой проклятущей лестницы летят на дно.

Ты бы лучше…ты бы лучше умерла, чем была со мной!

На самом деле, я люблю жить, очень-очень и правда-правда. Но эта палка ПРОТКНУЛА МНЕ НОГУ!

Тогда сдохни!

Ну замечательно! Просто шик! Теперь мне официально сказали, что хотят меня убить. Паф невероятно живучее существо, меня еще нужно уметь убивать. — У каждого дурака есть заточка, но лишь истинные маньяки могут обходиться и без нее, — крикнула я вверх, выбираясь из шахты. Моя реплика не получила ответа, а жаль. Ковыляя и шипя на марксистские фразочки на стенах, я шла вперёд. Нога дико болела, меня спасали только любимые барбариски. И вот моё спасение, железный ящик! Он такой высокий, меня там не найдут! Одну ногу сюда, рукой сюда… Чёрт, мой низкий рост меня убивает! Не обращая внимания на еле заметные звуки, ещё целую вечность пытаюсь залезть на эту железную недостижимую вершину.

Дорогуша?

Моему возмущению нет предела: — То есть ты мне обещал красивую жизнь, а теперь просто вылупился на то, как я в жуткой агонии и в силу своего невысокого роста пытаюсь залезть на шкаф? Как видишь я уже не убегаю, так может подсобишь? Эдди Глускин в глубоком недоумении. Никто никогда не прекращал попыток бегства. А тут бац, и просьба о помощи. Вот как можно отказать, когда уже наобещал? Подсадив юную особу на шкаф, высотою немногим больше полутора метра, он отошел на пару шагов. Глуся улыбнулся, любуясь своей будущей невестушкой. Но грозная и могучая не теряла временем даром. Паф приняла боевую позу и… начала отчаянно гавкать. Глаза горели адским пламенем, а жар чувствовался в нескольких метрах от источника. Жених, испугавшись исчадия ада, дочери самого Дьявола, три раза перекрестился и убежал за священником. — Эй, кавалер! Сними со шкафа или хотя бы стул принеси!