Нюня.

      В двери раздался стук. Хаотичный, нетерпеливый. — Нацуки, ты как раз вовремя! — воскликнула девчушка, точно подлетая к входной двери и распахивая её для пришедшего к ней в гости друга. На пороге стоял высокий, стройный молодой человек лет девятнадцати-двадцати с волнистыми волосами цвета пшеницы. Он поправил очки, широко заулыбался и, поставив в прихожей пакет с продуктами, кинулся обнимать хозяйку квартиры — девчушку невысокого роста с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. На ней тоже были очки, но оправа была немного другой формы. Задержав эти объятия на более долгое время, чем рассчитывалось, друзья отпрянули друг от друга в лёгком смущении и смятении. — Я так рад видеть тебя, Изу-тян, — восторженно протараторил певец, разувшись и проскочив в квартиру, сразу устремившись с пакетом продуктов на кухню. Они договорились сегодня испечь печенье и просто поболтать по душам. Нацуки обещал рассказать последние новости из жизни остальных членов группы «Starish» и кое-что, что, по его словам, он пытался сказать в последние пару месяцев, но всё не находил подходящего повода. Девушке тоже было, что ему рассказать, так что встреча пришлась как раз кстати.       Разбирая принесённую Нацуки сумку с продуктами, они разговорились. Но вот только не о том, что происходит сейчас, не о планах на будущее, а о прошлом. Об учёбе, о том, как скучают по академии и по тем спокойным, прошедшим дням, когда они все могли быть рядом и общаться хоть круглые сутки. — Знаешь, Изу-тян, у меня ведь друзья настоящие только вы. А людей так много на планете! Так хотелось бы узнать каждого, что у кого на уме! — восклицал светловолосый, надевая фартук. Он выглядел в нём максимально мило, настолько, насколько это может быть вообще милым и «kawaii». — Да уж, знаю я такое, — утвердительно закивала в ответ на это Изуми, — помню, как мы с тобой познакомились. Это было ужасно, На-тян, серьёзно! — девушка как-то даже истерично ухмыльнулась. — Я ведь уже извинился! — состроив расстроенную и просто обиженную гримасу, Синомия скрестил руки на груди. — Ну, уронил тебя случайно в пруд, но я ведь тоже упал! Я просто хотел к тебе подойти и поскользнулся! — Вместе с нашими скрипками, Нацуки, не забывай об этом. Вместе с нашими НОВЫМИ скрипками… — тихо и меланхолично договорила девчушка и похлопала парня по плечу. Теперь остаётся надеяться, что на кухне у них не будет подобных инцидентов. Посмеявшись над подобными воспоминаниями, которые крутились в головах у этих двух милейших существ, они мимолётно посмотрели друг другу в глаза. Это вышло как будто бы случайно, будто они не ожидали сейчас такого прямого взгляда. Всего секунды хватило, чтобы они снова смутились, как дети, и постарались сделать вид, что ничего не произошло.       Когда печенье уже отправилось в духовку, Изуми не было на кухне. Она отошла в ванную, умыться и привести себя в порядок после готовки, так что последними штрихами занимался Нацуки. Только закрыв духовку, Синомия заметил, что у него запотели очки и решил снять их, чтобы протереть.       В этот момент на кухню вернулась девушка. Юноша стоял к ней спиной, но стоял абсолютно не двигаясь, точно глыба льда. — Нацу, ты чего застыл? — подойдя к юноше сзади, Изуми уже хотела обнять его, но тот резко отпрянул и, замахнувшись, ударил её по рукам с характерным звонким звуком. Издав тихий стон и прикусив губу, девчушка отшатнулась назад, после чего наконец подняла глаза на своего обидчика. Она уже была готова удивиться такому поведению со стороны своего друга, как вдруг поняла, что это и не он вовсе. — Какой я тебе Нацу? Какого чёрта тут вообще происходит? — рявкнул Сацуки, сдёргивая с себя фартук и осматриваясь. Он выглядел очень рассерженным и нетерпеливым. Присмотревшись к лицу девушки, что ошарашенно стояла напротив, он немного смягчился в лице. Не сильно, но всё-таки. — Изуми? Та странноватая девчонка, которая вечно рыдает и носится с Нацуки, как с маленьким дитём? — с некой издёвкой в голосе начал Сацуки, постепенно подходя ближе к темноволосой. Она не решалась сказать ни слова, потому что уже была готова заплакать. Никогда не давалось ей ладить с этим человеком. Был всего один вечер, когда девушке не довелось плакать из-за него и его рукоприкладства. Его раздражали слёзы. Так считала сама Изуми, по крайней мере.

***

Академия Саотоме. Изуми и Нацуки, разойдясь с ребятами, решили немного прогуляться за территорией академии. Они ушли чуть дальше, в сторону лесной зоны. Вечер выдался на удивление холодным и Нацуки отдал свой пиджак подруге. Они смеялись, шутили, всё было так тихо и умиротворённо. Казалось, что ничто не сможет испортить этот момент. — Нацуки, я хочу кое-что сказать тебе, — девушка остановилась, переполненная силой и решимостью, способная сейчас горы свернуть ради того, чтобы просто сказать наконец заветную фразу, которая томится в её голове уже довольно долго. Скоро выпуск, надо торопиться — мало ли, куда их разбросает судьба. Но она так ничего и не сказала — сделав пару шагов назад, она споткнулась об древесный корень и благополучно приземлилась на холодную, влажную землю. Юноша с возгласом:«Изу-тян, ты не ушиблась?» сам не заметил этот корень и приземлился рядом, потеряв очки. Грозный взгляд устремился на шипящую от боли девушку, держащуюся за затылок. Увидев сверкнувшие в темени очки, Изуми быстро смекнула, что произошло. Но не так быстро, как это смекнул Сацуки. Изучив ситуацию, молодой человек в мгновение ока встал на ноги и, оглядев девчушку, спросил: — Сильно ушиблась? Неуклюжие идиоты, — прорычал сквозь зубы светловолосый, поднимая ненавистную девчонку на руки. Завидев её разгоряченное и покрасневшее лицо и одну маленькую, блеснувшую мокрую дорожку на её щеке, парень недовольно шепнул: — Нюня. Далее дорога шла молча. Он просто нёс её до самой комнаты, а потом просто ушёл, даже пиджак не забрал.

***

— Ну привет, нюня, давно не виделись, — заметив, что Изуми вот-вот начнёт плакать, иронизировал Сацуки. Но только лишь завидев скатывающуюся по щеке слезу, почему-то осёкся. Он наклонился ближе к лицу девчушки и спросил: — И чего мы ревём, нюня? Девчушка лишь крепче сжала руку, по которой пришёлся апогей удара, недавно нанесённого ей и отвела взгляд, а после и вообще закрыла глаза, в надежде спастись от происходящего с ней. А Сацуки лишь усмехнулся и, подняв девчушку на руки, понёс в гостиную, где уложил на диван, а сам сел на столик рядом, наблюдая за реакцией. — Так сильно боишься меня? — фигурно изогнув одну бровь, молодой человек не сводил своего пристального и оценивающего взгляда с лица собеседницы. Он бы мог назвать её своей подругой, конечно мог, но не знал, как. У него никогда не было такого — эта нюня вызывала одновременно и раздражение своим слабым характером, и непреодолимое желание спасти, защитить это крохотное существо от злобы. Но он есть злоба. — Нет, просто руке больно. — собравшись с силами, наконец поддержала диалог хозяйка квартиры. — Да ладно, тебе и посильнее прилетало, не иронизируй. — отмахнулся Сацуки, в то время как сам думал, что просто не умеет говорить «прости». Он всегда отвечал грубостью как защитным механизмом. Он боялся, что на него нападут, пусть даже и словесно, но всегда опережал и старался напасть сам. Даже в случае с Изуми. — Но мне больно. И тут уж ничего не поделаешь, Сацуки. Мог бы и прощения попросить, — эти слова его задели. Сильно. Резко подскочив с места, он вскипел: — Я тут пытаюсь с тобой поговорить нормально, а ты язвишь! Глупая ненормальная девчонка! — кричал Синомия в порыве злости, начиная метаться по гостиной туда-сюда, в конце концов с силой ударив по спинке дивана, на котором уже сидела, а не лежала девушка. — Я не знаю, как подойти правильно, могла бы и догадаться! Ты ещё более тупая, чем я думал! — Не обязательно всё время повышать на меня голос. — Изуми беззвучно зарыдала. Да, это был не простой плач — это были рыдания. Складывалось впечатление, что она давится слезами. И каждая слеза точно раскалённой лавой окутывала Сацуки. Он не этого хотел, совсем не этого. Он просто хотел быть ближе. Разозлившись от собственного бессилия, Синомия устремился на кухню, оставив девушку одну.       Когда Изуми наконец смогла зайти на кухню, Нацуки уже вынимал готовое печенье из духовки. — Я и не заметил, как быстро оно приготовилось! Только подгорело немного… — паренёк неловко улыбнулся, глядя на напуганную подругу. Он сильно удивился, поставил противень на плиту и взволнованно спросил: — Изу-тян, я что-то плохое сделал? Что-то случилось? Время так быстро пролетело, я будто ничего не помню. — Всё хорошо, На-тян, мы с тобой просто… смотрели грустный мультфильм. Вот я и расплакалась, — улыбнувшись светловолосому пареньку, тот тоже быстро подхватил оптимистичную волну и заулыбался. — А-а-а-а, тогда хорошо. Но ты всё равно не плачь, хорошо? — Изуми лишь одобрительно кивнула в ответ и, подойдя ближе к Нацуки, обняла его крепко-крепко. — Ты самый хороший, На-тян. Я столько лет не могла сказать тебе всего пару слов о том, как сильно я люблю тебя. Как сильно я люблю Вас. Синомия обомлел и словно оттаял. Он тепло и нежно обнял подругу (уже больше, чем подругу?) в ответ и раскраснелся, так сильно, будто на них кто-то ещё смотрит в это же время. Нацуки не смог ничего ответить, только поцеловать макушку со спутанными тёмными волосами, уткнувшуюся ему в грудь. Сацуки сделал бы также. Если бы знал, что так можно.