Not the same Disbelief...

Потолок пещеры, заменявший монстрам небо, медленно светлел. Наступал новый бессмысленный день... Возле стены Судного Коридора спал последний выживший монстр. Он слабо дрожал во сне и скреб пальцами по полу... Первые лучи подземного Солнца осветили коридор. Многие плитки были сломаны, колонны в трещинах, везде кровь и отовсюду торчат кости. Было видно, что здесь проходил долгий и трудный бой не на жизнь, а на смерть. Где-то вдали мерцала звезда-сохранение... Лучи проскользили по полу и ударили прямо в лицо спавшему монстру. Выживший медленно открыл глаза, потянулся и встал на ноги. Это был скелет высокого роста, с тонкими, обманчиво хрупкими костями. Он осторожно отряхнул пыль с брони — белой верхней части и синей нижней. Поправив съехавший набок алый шарф, он печально посмотрел в начало коридора. Человек не возвращался уже несколько недель, а ему приходилось постоянно, как на посту, ждать его здесь, в этом проклятом коридоре. Только если раньше это доставляло скелету удовольствие, то сейчас ему было смертельно скучно. Осмотрев коридор, он пошел в другую сторону, выходя на пустынные улицы столицы Подземелья. Каблуки сапог скелета громко стучали по каменным плитам дороги. Окна домов были темными. Стояла мертвая тишина. Весь город вымер. В нем не осталось никого. Кроме короля Азгора. — Доброе утро, ваше величество, — поздоровался скелет, войдя в тронный зал и остановившись на пороге. Король оторвался от поливания своих любимых золотых цветов и повернулся к вошедшему. — Доброе утро, Папайрус, — ответил он, слегка улыбаясь. — Ты сегодня выглядишь хуже, чем вчера. Не хочешь ли чашечку чая? — Нет, спасибо. Я... пойду немного погуляю... Всего неделю назад Папайрус начал уходить из Коридора и гулять по Подземелью. Сначала он выходил только в пустую столицу, но недавно стал уходить все дальше и дальше, осматривая все Подземелье. Он все еще надеялся, что во всем этом мире остался еще хоть кто-нибудь живой. Но каждый раз его надежды не оправдывались. Он постоянно посещал многие места, которые были для него особенными... Небольшая площадка в Хотленде, где когда-то очень любил выступать Меттатон. Папайрус часто становился в центр и, напевая какую-нибудь мелодию, танцевал, представляя, что он танцует с роботом-звездой в прямом эфире... Но на самом деле он танцевал возле обломков звезды Подземелья, которые человек специально собрал в одном месте... Дверь из Руин в Сноудин. Папайрус постоянно прислонялся к двери и прислушивался, надеясь услышать хоть один звук. Но все, что он слышал — это вой ветра... За дверью когда-то жила королева Ториэль. Добрая и заботливая... но уже мертвая. Наверное, она первая попала под нож этого... существа. Папайрус даже не знал, можно ли назвать человеком того, кто убил всех в Подземелье и хотел убить его!.. Тяжело вздохнув, скелет сел на снег. Он внезапно вспомнил путь Пацифиста... Они все стоят рядом, счастливо улыбаясь в камеру, которая через несколько секунд сработает... Смахнув набежавшую слезу, Папайрус встал, поправил синюю куртку, явно не принадлежавшую ему, и пошел дальше. Под ногами скелета стелится туман, сделанный из пыли убитых, но Папайрус точно видит среди нее пыль одного очень важного для него монстра. Он на месте их битвы с человеком. Именно здесь Санс закрыл брата своим телом, не позволив человеку убить его. Вот капля крови на снегу, а в ней немного пыли... Папайрус так и не понял, откуда у скелетов кровь, но это его абсолютно не волновало. Глотая слезы, он побежал дальше, в Водопадье. Дом Андайн. Когда-то они здесь готовили, тренировались или просто отдыхали. Андайн... Скелет вытер слезы. Такая хорошая и добрая в спокойное время... и такая бесстрашная и беспощадная в бою... Папайрус помнил все. Он видел, как Андайн героически сражалась с человеком... и как она медленно растаяла, не выдержав силы соперника... Вспоминая все это, Папайрус и сам не заметил, как добежал до своего самого памятного места. Долина эхо-цветов. Именно сюда Санс и перенесся вместе с Папайрусом... Скелет дошел до конца долины. Вот он, Санс. Небольшая кучка пыли на полу, а вокруг нее следы от слез... Присев рядом с ближайшим цветком, Папайрус прислушался. Он приходил сюда каждый день, чтобы послушать... "Папс... я всегда с тобой... " Лепестки цветка подрагивали, казалось, что ему очень сложно повторить эту фразу. Папайрус слушал ее снова и снова, и на его глаза наворачивались слезы. Санс... брат... его больше нет... и он уже никогда не вернется. Сев рядом с соседним цветком, Папайрус горько заплакал. Цветок покачал лепестками, будто прислушиваясь к новым звукам, после чего начал повторять плач скелета. Казалось, что в долине плачут двое. Прозрачные слезы Папайруса внезапно стали зеленоватыми. Вместе с ними вытекала Доброта, которая когда-то была в его душе. Доброта. Способность лечить. Но теперь... убийство человека вытеснило ее и заменило на Решимость... Папайрус плакал и тихо стонал. Он не боялся, что кто-то его услышит. Он один. Последний в этом проклятом мире. Одинокий. Он, конечно, знал, что где-то под землей прячется Альфис вместе с несколькими спасенными монстрами, но он не мог идти к ним. Это было слишком опасно для короля Азгора... А ведь когда-то все было совсем по-другому... Даже Санс не догадывался о том, что его младший брат прекрасно помнит все перезапуски, все временные линии, которые человек стер своей безжалостной рукой. И главное — Папайрус помнил счастливый конец, путь Пацифиста. Путь, где все были живы и свободны, где человек был добрым и хорошим... Но один перезапуск разбил надежды и планы монстров на мелкие кусочки. Перезапуск, после которого Папайрус, плача, проснулся в своей кровати в Сноудине и понял, что второго счастливого конца ему не видать. Молча отыгрывая свою роль в этом спектакле, он знал, что прежнего доброго человека уже нет. Он видел пыль убитых монстров. Он знал, чья это пыль... Но он даже не ожидал, что человек захочет убить его, когда-то своего лучшего друга! И если бы не Санс... Папайрус вздрогнул и крепко сжал край куртки Санса. Она еле закрывала его ребра, рукава доходили до середины предплечий. Но Папайрус не мог оставить где попало то, что принадлежало брату. Вытирая слезы, он встал, сунул руку под броню и вытащил красную ленту, к которой были прикреплены несколько пакетиков, в которых была... пыль. Вроде бы везде одна и та же пыль, но только не по мнению Папайруса. Вот пыль веселого Сноудрейка... вот пыль бесстрашной Андайн... а вот пакетик, перевязанный красной ниткой, с пылью Санса.. Папс тяжело вздохнул, спрятал ленту обратно, надежно закрепив между нижними ребрами, и посмотрел вперед. Пора было возвращаться, ведь скоро день закончится. Человек мог вернуться в любой момент. Нужно следить за этим, ведь если он пройдет мимо Папайруса, то убьет Азгора и уничтожит все Подземелье... Скелет сжал кулак и услышал, как трещат его кости. Даже его душа не выдерживала такого длительного ожидания — она уже начинала трескаться. По некоторым костям скелета побежали трещинки. Оказывается, он такой слабый... Он может жить без еды, воды, даже без движения... но без друзей он жить не мог. Ему не хватало Меттатона, который делал такие хорошие передачи... Андайн, такой бесстрашной, доброй и надежной... Санса, такого веселого, ленивого и заботливого... Вот если бы можно было перезапустить мир... Папайрус внезапно выпрямился. Перезапуск ведь может быть доступен любому монстру! У короля Азгора есть аж шесть человеческих душ! Папайрус знал, что монстры могут поглощать души людей, при этом получая большую силу. Правда, там нет решительной души... но, может, в шести других наберется достаточно Решимости для перезапуска?.. Забыв об усталости, скелет побежал в столицу. — Здравствуйте, ваше величество! — выдохнул Папайрус, вбегая в тронный зал. — Здравствуй, — удивленно ответил король. — Что с тобой, Папайрус? — Я по серьезному делу, — твердо сказал скелет. — Можно одолжить у Вас человеческие души? — Ты ведь знаешь, что нельзя сломать Барьер с шестью душами? — Азгор повел Папайруса к Барьеру, возле которого стояли баночки с душами. — Я их возьму не для этого... — души вылетели из своих баночек и зависли над ними, переливаясь разными цветами. Папайрус протянул к ним руки. — Папайрус, — позвал Азгор, — я боюсь за тебя. Ты в таком ужасном состоянии... Ты можешь умереть от этого! — Не волнуйтесь, — скелет гордо улыбнулся и сбросил куртку Санса на пол. — Я спасу этот мир! Души закружились вокруг Папайруса, призывая его собственную. Душа монстра заискрилась всеми цветами радуги, получая новую, радужную, оболочку... Тело скелета внезапно пронзила острая боль. Казалось, что все его кости вот-вот треснут. Папайрус громко и отчаянно закричал. Азгор даже немного испугался и поспешил выйти из комнаты, оставив скелета одного. Папайрус упал на колени, не переставая кричать. И когда он уже подумал, что все пропало и надежды на помощь нет, его тело вдруг засветилось и начало меняться. Души летали вокруг него, постепенно сжимая круг. Боль начала уходить, а на ее место пришло ощущение огромной силы. Яркий свет ударил в глаза скелету, всего на минуту ослепив его... Когда Папайрус очнулся, он понял, что все прошло как надо и души людей теперь внутри него. Скелет не замечал в себе ничего странного до тех пор, пока не встал на ноги. Только тогда он увидел, что стоит в тронном зале, а не возле Барьера, да и смотрит на все с гораздо большей высоты, чем обычно... Только тогда Папайрус решился осмотреть себя. Он стал в два раза выше, кости стали толще и крепче, глаза горели оранжевым пламенем, а каждую косточку теперь украшала красивая золотая гравировка, напоминавшая древние руны. За спиной скелета были небольшие крылья, сделанные из костей и магии. В них находились души Справедливости, Терпения, Честности и Настойчивости. Броня скелета стала крепче, плотнее прилегала к костям, а на наплечниках были души Храбрости и Доброты — те качества, которые принадлежали самому Папайрусу. Скелет чувствовал невероятную силу и... желанную Решимость. Недолго думая, он побежал через столицу обратно, в Судный Коридор. Звезда-сохранение мерцала в начале коридора, будто ожидая того, кто ее активирует. Папайрус осторожно дотронулся до нее рукой. Звезда вспыхнула и перенесла скелета в небольшое, полностью черное пространство. Перед ним светились золотым две кнопки: "Продолжить" и "Сбросить". Папайрус решительно нажал на "Сбросить"... Пространство вокруг начало трескаться и рассыпаться на кусочки. Кнопка заискрилась и тоже рассыпалась. Папайрус расправил костяные крылья, но они были слишком слабыми, чтобы удержать тяжелого скелета в воздухе. Если бы была седьмая душа, проблем бы не было, но он сам и прогнал ее... Скелета снова скрутила острая боль. Гравировка на костях пропала, души вылетели из крыльев и наплечников, забирая с собой и ощущение силы. Папайрус чувствовал, что уменьшился в росте, оранжевый свет в глазах погас, крылья распались на мельчайшие осколки. Чувствуя ужасную слабость, скелет из последних сил закричал... И проснулся в собственной кровати в Сноудине. В соседней комнате тихо сопел Санс. Папайрус вздохнул с облегчением — перезапуск удался. Но играть ли ему ту же роль, что и обычно? Притворяться или нет?.. Фриск шла по дороге с пыльным ножом в руке. По ее коварной улыбке было понятно — Геноцида не избежать. Папайрус по-прежнему вел себя так, как приказывал игровой сценарий. Головоломки... спагетти... и много убитых монстров... Сноудин скоро опустел, все, кто успел, сбежали дальше, в Водопадье и Хотленд... Фриск, сменив нож на боксерскую перчатку, пробиралась сквозь густой белый туман и напряженно вглядывалась в него. Долго присматриваться не пришлось — в тумане появился силуэт Папайруса. — Человек. Стой на месте и слушай меня, — в голосе Папайруса сочетались жалость и... решимость?.. Фриск напряглась. Это не по плану! — Я знаю, ты шокирована. Ты удивлена тому, что я знаю, кто ты, верно, ФРИСК? Фриск отшатнулась назад. Он знает ее имя! Значит ли это и то, что?.. — И я помню все перезапуски. Я помню все то счастье, которое ТЫ отняла у нас! Когда ты убила Санса... я подумал, что больше жить не смогу... но держался, пока ты не перестала возвращаться. Прятавшийся за деревьями Санс замер в шоке. Фриск опомнилась и шагнула вперед. Папайрус широко улыбнулся. — И ты еще думаешь, что сможешь так меня напугать? Я и не такого навидался в Судном Коридоре! Играя свою роль раз за разом, я всегда надеялся, что смогу отомстить. И теперь есть повод. Фриск шагнула вперед. — Я знал про перезапуски... а теперь знаю, как они работают! Я теперь знаю, что в тебе нет добра и сочувствия! Ты можешь только причинять боль! Так пусть вся та боль, которую я испытал, сейчас выльется в мою боевую силу! Поле боя потемнело. Перед Фриск стоял Папайрус. Злой и мрачный, готовый отомстить за все. Его правый глаз вспыхнул оранжевым светом, а на руках внезапно появилась та самая гравировка, только не золотая, а огненная. В руке скелета появилась длинная кость. Его DEF возросла во много раз... *Папайрус преграждает вам путь