In the Upstairs Window

И его фургон останавливается перед складом. Она уже находится в его ухе, говорит ему остановиться, остановиться, вернуться, я думала, что сказала тебе— — Ладно, — говорит он, — ладно, я не там. Она не верит ему. Она не верит ему. Она может услышать, как опускается окно. Я думала, что сказала тебе— — Да, хорошо. Да, — его руки обхватывают подоконник, и он чуть наклоняется вперёд, чувствуя прилив крови к своей голове и носу. Он может попробовать это. — Едь домой прямо сейчас, — она шепчет, её рот находится прямо около телефонной трубки. — Пожалуйста, — слова недосказаны. Слова забываются. Я думала, что сказала тебе, я думала, что сказала — — Я еду домой, — говорит он, понижая голос, имитирует её. — Ты отвлекаешь меня, — фургон трясёт. Он возвращается на сидение, голова кружится, головокружение, головокружение, кровь — он может попробовать кровь. Салфетки находятся в бардачке, и он достаёт их чуть позже, прикладывая к носу. Так много крови. — Ты отвлекаешь меня. — Едь домой прямо сейчас, — повторяется она. Суровая, как его мать, его желудок болен. — Я дома, — склад пуст. Блеклые лампочки горят наверху. — Я еду домой. Ты отвлекаешь меня. — Я думала, что сказала тебе… — говорит она, но он сбрасывает трубку и кидает телефон на пол своего автомобиля. Он скользит под сидение. Кровь остановилась. Он остановился. — Я думал, что сказал, я думал, что сказал, — шепчет он, и хлопает рукой по двери фургона, ударяя и ударяя по ней до тех пор, пока окно не закрылось. Холод ушёл, тепло вернулось, он прижимает салфетку к носу и к местам ударов. Это больно. Это больно. Свет на складе мигает дважды. Он смотрит. Его телефон звонит и звонит. Это больно. Он поднимает. — Да? — Едь домой, Тайлер, — говорит она, и продолжает, — пожалуйста, едь домой. Я думала, что сказала — Его телефон практически рассыпается на приборной панели. Использованные салфетки липнут к его ногтям. И фургон отъезжает от склада.

***

Он проверяет свой фургон, когда собирается в дорогу. Под снегом, что затвердел на его шинах, он видит мех, волосы, продолжая изо всех сил держать содержимое в желудке. Мех белый, волосы каштанового цвета, и он задаётся вопросом, что ещё, возможно, было в мешке для мусора, и он срывает остатки со своих шин. Ничего живого, надеется он, это может быть просто старый мех с кошачьей щётки, или, может, волосы с душа. — Пожалуйста, — он вздыхает и наблюдает, что снег трепещет от тёмного неба, — ничего живого. Завтра будет новый день. Он спасёт то, что переехал — завтра. Но сегодня здесь, и сегодня прямо здесь. Его мама всё ещё не спит; кухонный свет горит через окно. Шторы чуть оттесняют свет, он видит, как она моет тарелки под потоком горячей воды. В его голове, его телефон вибрирует. Потрескавшееся стекло целует его щёку. — Да? — Ты дома, — говорит она, — я вижу тебя через улицу. Поэтому он машет. Но его жалюзи быстро закрываются. — Ты должен спать, Тайлер. Мы встаём рано. Ты совсем не спал после перерыва.  — Дженна, — говорит Тайлер, его ботинки хрустят на снегу на пути к его дому, через дорогу от дома родителей, — заткнись. Она затыкается. Он слушает её дыхание, слушает, как звенят ключи в замке. Он продолжает слушать, даже начинает напевать, чтобы поднять настроение. Пение заканчивается, и он смеётся, и она не совсем не рада. — Я думала, что сказала тебе — И он заканчивает разговор. Пальто брошено, спортивная кепка на кресле, Тайлер идёт в подвал в одних боксёрах и футболке. С одеялом, обернутом вокруг его плеч, он заказывает ремонтный комплект IPhone на Amazon и продолжает шопиться всю ночь. Он лежит лицом вверх, разбитый и сломанный, слова Дженны словно разносятся по всей комнате. Он слепой. Он слепой. Держись подальше от склада, Тайлер.

***

Он не слушает. Конечно он не слушает.

***

В течение недель, в течение месяцев, Тайлер проезжает мимо склада по другой стороне дороги, когда отправляется на работу. Это там, на задней стороне дороги, вдалеке от оживлённой улицы, скрытой от всех, но он всё видел. Подростки проникли туда на Хэллоуин, пили пиво и курили дурь, и молодые люди будут делать тоже самое, только пить лучшее пиво и курить лучшую дурь. Он был заброшен уже несколько лет, но лишь недавно привлёк внимание снова после того, как некоторые дети влезли во внутрь, дабы посмотреть, что же там. Они были на местном канале новостей, их глаза были широко раскрыты и никакого цвета на их лицах. — М-мы думали, что это будет весело, — сказал один из них, а другой заикался и отказался показываться на камеру. — Наш друг сказал, что мы не сможем попасть туда, но мы разбили окно и мы-мы-мы- — Что вы нашли? — спросила интервьюер, её улыбка была внимательной, и она чуть ссутулилась, чтобы быть на одном уровне с детьми. — Мёртвое тело. Полиция закрыла это место. Тайлер помнил, как стоял среди толпы на улице, и полиция ворвалась на склад, объявив, чтобы все отошли от здания. — Ничего, — Тайлер услышал, как кто-то сказал, — мы ничего не нашли. Даже стекло из предполагаемого разбитого окна. — О, склад был пуст в течение нескольких лет, — однажды сказала Дженна, когда Тайлер вернулся с ланча. Она ела картофельные чипсы и облизывала остатки со своих неокрашенных ногтей. — Думаю, это был склад для музыкального магазина? На самом деле — не знаю. Это было так давно, Тайлер, вы ещё сюда не переехали. — Тем самым, старше тебя? — Тайлер дразнился, и Дженна рассмеялась, скорчив игривую гримасу. — Ха-ха, смешно, Тай. Внимание Тайлера было обращено на этот склад с тех пор, как его нога переступила границу этого города. В первый раз он увидел надвигающееся здание с пылью на окнах и паутинах на кровле, он почти попал в аварию, нечаянно свернув с дороги, чуть не врезавшись в спину молодой мамы с её ребёнком. Его грудь болела, он забыл, как дышать, его машина до сих пор восстанавливается с тех пор, как он остановился перед складом. Ничего не произошло, но Тайлер этого не чувствовал, ему казалось, что нечто перемололо его кости. Когда он вернулся на следующий день, ничего не произошло снова, и послезавтра, и в третий раз тоже. Он улыбался и, когда уезжал домой, свет в окне второго этажа мерцал дальше, задержавшись на три секунды и пропадал. Там не было ни тени. Это был его День Рождения, когда свет сказал: «привет». Дженна подарила ему блокнот и сказала записать в него несколько своих интересных мыслей. Моргание было прямо за ним, и парень засунул блокнот из молескина в самую глубокую часть его сумки. По дороге домой, его мать говорила с ним по телефону, и Тайлер увидел свет со склада со второго этажа яркой вспышкой, и та сразу же погасла. Он действительно почти убил себя, посылая перед автомобиля в ограждение. Было холодно, когда он собирал подшипники, и его мать кричала на него. Он не может забыть этот крик. Он сел на кровати этой ночью, его томила боль, и он впервые сделал запись в своём блокноте. Я думаю, что ты видел меня, но я не видел тебя. ты сказал «привет», и я почти отдал свою жизнь за тебя. Это было ошибкой, сказать Дженне, что он разбил свою машину. — На чём ты собираешься ехать? — спросила она, словно это был конец света, и он пожал плечами, пробормотав: — У меня есть деньги. Сэкономленные. Его мать переехала в соседний дом. Она сказала, что это совпадение. — Мы с твоим отцом собирались переехать уже давным-давно, Тайлер. Не волнуйся. О, у меня есть кое-какие деньги на новую машину. Он вместе с Дженной выбрал фургон. Машина уже была использованной, и у неё была парочка дыр, но фургон был достаточно объёмным, и им нужно было это пространство. — Это будет отличным вариантом, — сказала Дженна, аж подпрыгивая, — мы сможем делать доставки! Тайлер переехал сюда из-за предложения Дженны, они встретились в Инстаграме, подписавшись друг на друга, и оставляя взаимные комментарии на их искусство — торты, кексы, пирожные и всевозможные сладости. Приезжай ко мне, — писала Дженна, — и мы сможем открыть пекарню. Он пытался сказать ей, что больше заинтересован в украшениях сладостей, а не выпечке, но Тайлер знал её, и Дженна купила ему билет на самолёт в один конец из Калифорнии в Огайо. Он не мог сказать нет. Она была хороша для него. «Это будет как… возвращение домой, — говорила она ему по телефону, когда Тайлер садился на самолёт, — я не могу дождаться, когда увижу тебя». Он поцеловал её в щёку, когда увидел, и это имело смысл, потому что улыбка разлеглась на её лице. Дженна взяла его с собой, чтобы показать город, и Тайлер вспоминал все места, парки и старые магазины с кафе, где он будет задерживаться со своими старыми друзьями. — Там, — он махнул рукой в сторону склада, делая паузу. — Этого не было, когда я был ребёнком, — он проехал мимо этого здания ночью, и при дневном свете не испытал того же чувства. — Нет, — сказала Дженна, — но не ходи туда. — Почему? Дженна соединила их руки. — Я не знаю. Просто все говорят: не ходи на склад.

***

Тайлер слышал это от всех. Он спрашивает об этом у клиентов, убедившись сначала, что Дженна вне зоны слышимости, и многие говорят ему: «не ходи на склад», а некоторые странные люди и понятия не имеют, о чём говорится, когда Тайлер упоминает склад. — Вы знаете, — говорит он, — он там один от главной дороги, выглядит заброшенным, страшно представить, какие монстры живут там. — Ох, этот, — вспоминают они, но быстро хватаются за свои же слова и оставляют парня в замешательстве. Хотя он всегда получает достаточно сплетен во время доставок. Всегда после полудня, Тайлер собирает дневные заказы в фургон и просто оставляет их на крыльце. Он стучится в дверь, и иногда ему никто не отвечает, но парень точно знает, что они слышали. Чаще всего парень доставляет заказы пожилым людям, но он совсем не против этого. Он любит слушать об их прошедших днях и даже рассказывать о своих. С самого начала он не спешил делиться информацией о себе. Сейчас он чувствует себя комфортно, и без стыда рассказывает старушке о том, что не хотел просыпаться сегодня. Она дуется, и Тайлер дуется тоже, и она протягивает свою морщинистую руку, обхватывая предплечье парня, говоря, что она может связать ему свитер и она это делает. Он большой, чёрный и тёплый, а буква T впереди вышита белым цветом. Тайлер носит его всегда, когда может, и старается делать это как можно чаще. После того, как дети утверждали, что ворвались на склад, резко похолодало — горько, резко и нос парня стал сухим и начал чаще кровоточить. Он взял себе достаточно салфеток из пекарни, положив в перчаточный отдел. Он никогда не может быть уверен, когда будет нуждаться в этом. Это всегда пожилые люди или подростки, которые хотят подлить масла в огонь Тайлера. Они объясняют своё понимание этих вещей, свои мысли о том ужасном инциденте, что произошёл на складке и полностью уверены, что оттуда хочет выйти что-то плохое. — Насколько плохое? — спросил Тайлер, разворачивая маффин. Девушка с кольцом в носу, с черникой на её зубах, шепчет: — Чертовски плохое. Оно хочет отомстить. — Кто? Кто хочет отомстить? — Мёртвое тело, — отвечает её друг, уплетая шоколадный маффин, — призрак. — Нет такого понятия, как призраки, — Тайлер протестует достаточно слабо. — Полиция сказала, что ничего не обнаружила. Даже окно не было разбито. — Это призрак хочет, чтобы вы так думали, — парень ставит точку, и Тайлер ставит её тоже. — Какая разница. С возрастом приходит рациональность. — Может, склад хочет посетителей, — размышляет мужчина с белыми волосами и очками, — может, он ищет друзей. Его жена легко ударяет его по ноге. — Он ест тех, кто идёт туда! Ты помнишь, что случилось с маленькой девочкой в прошлом году? — С кем? — Точно, — она возвращается к просмотру Колеса Фортуны, и Тайлер прищуривает глаза, выходя из дома. Он не может спросить об этом у Дженны, потому что девушка всегда затыкает его на этих вопросах, или же попросту не отвечает. — Тайлер, нет, не ходи на склад. Это не имеет значения. Это не имеет значения. Я говорила тебе, что не надо туда ходить. Я не имею в виду, что что-то произойдёт, может, там ничего и не случится. Все говорят, что не надо ходить туда, и у них должна быть причина говорить так. Поэтому, нет. Тайлер, пожалуйста. Это может быть опасным. — Из-за призраков? Она закатывает глаза. — Нет, из-за полуразрушенного состояния и сломанных лестниц. Кто знает, какой мусор там собрали. И крыша может обвалиться. Но каждое утро и каждую ночь Тайлер ездит туда, наблюдая, как загорается и гаснет свет в окне второго этажа. Тайлер улыбается, и нутром чувствует улыбку в ответ. *** Дженна решила поработать вместе с ним. Она сидела на пассажирском сидении в фургоне и пробегает пальцами по трещине на экране его телефона. — Ты сказал, что уронил его? — Да, — бормочет он, избегая её глаз, — когда ты позвонила мне. — И поэтому ты повесил трубку. — Да, — повторяет он, — поэтому. Тайлер поворачивает руль фургона, заворачивая к складу, подъезжая спереди. Дженна топает ногами, а фургон трясёт. — Тайлер. — Я что-то переехал, — объясняет он, — где-то здесь, я думаю. Там была шерсть в моих шинах. Мусор. Дженна выходит из фургона. Её кожа бледная и поэтому мгновенно покрывается розовыми пятнами от холодного воздуха. Она потирает руки и прижимает куртку ближе к своему телу, присаживаясь около каждой шины фургона Тайлера. Голова наклоняется сначала налево, а затем направо, морщит нос и осторожно стряхивает снег. Она находится вне поля зрения Тайлера. Он пытается повернуть боковое зеркало так, чтобы увидеть Дженну, но та стоит, приоткрывая рот, снова обходя машину; снег скрывает дорогу, жёлтые линии, белые линии, и девушка приседает ещё раз. — Нашла что-нибудь? — зовёт Тайлер, и Дженна кивает и тычет в мусорный мешок, который разорвался прошлой ночью. — Просто мусор, — говорит она, но её голос слегка дрожит и Тайлер жмёт на газ, медленно двигаясь вперёд. Дженна не должна идти. — Ты уверена? — Дженна появляется около окна, дрожа в пальто. — Конечно. Просто мусор. Не хочу это трогать. Антисанитарно. — Нет животных? Ничего живого? — Ничего живого. Он улыбается, и она дарит ему улыбку тоже. Они продолжают путь к пекарне, и склад почти обманул при дневном свете.

***

Она была права насчёт того, что крыша может обвалиться. Это было сказано вне языка, что-то, к чему нельзя отнестись серьёзно. Да, склад выглядел так, словно он не видел никакого технического обслуживания уже несколько лет, но Тайлер на самом деле не думал, что крыша будет трескаться и падать, и падать, и падать. Они едут домой, снаружи темно, окна подняты, и в машине стало максимально тепло. Когда они покидают склад, свет в окне второго этажа моргает, и Тайлер всматривается в него снова, и Дженна хмурится и дарит ему поцелуй в руки, прося, чтобы они, наконец, поехали, Тайлер, поехали. — Холодно, — говорит она, продолжая бить парня концом своего шарфа. — Поехали домой. Но позже она затихает и смотрит вместе с Тайлером. Почти как шепот, свет выключается, и следом — крик. Крик мощный и заставляет парня с девушкой закрыть уши ладонями. Кирпичик за кирпичиком, склад разрушается, крыша падает свободно, унося за собой пару этажей, оказываясь внизу, в руинах. Там пыль и пепел, и Дженна снова хватает руку Тайлера, прося уезжать отсюда, быстрее, пожалуйста, сейчас и парень начинает ехать, выезжая на трассу, радуясь, что он не опустил вниз окно, чтобы всматриваться через чистый ночной воздух. Дженна отказывается спать одна. Она не покидает сторону Тайлера. Они сидят в подвале на одеялах, что были свалены в углу. В слоях одеял ему тепло и он заменяет свой разбитый экран телефона. Девушка просит его уже зайти во внутрь, но Тайлеру приходится остановится, дабы забрать коробку с крыльца. — Забирай, — вторит Дженна, и парень насупился. Дженна не оставит его в покое. Она внимательно следит за ним, словно ожидая, что он что-нибудь скажет или что-нибудь сделает. Что он мог сказать? Что он мог сделать? — Тайлер, ты любишь меня? — Да. И больше ничего. Когда телефон отремонтирован, они идут наверх, в спальню. Дженна большая идиотка. Тайлер никогда не чувствовал себя более одиноким.

***

Склад всё ещё стоит на месте. Всё хорошо. Дженна говорит со смущением в голосе, будучи на пассажирском сидении фургона Тайлера. — Мы же точно видели, что крыша вчера обрушилась, да? Да, Тайлер? — Да, — парень хмурится. — Может, это было не по-настоящему. Дженна закатывает глаза. — Хочешь сказать, что мы видели, как падает крыша, потому что ожидали этого? Тайлер пожимает плечами. — Может быть. Она пытается выяснить детали у своих клиентов, но те так же смущены, как и она. — Это было очень громко, — говорит Дженна, широко раскрыв глаза, получая в ответ фырканье, и кивает головой. — Понятия не имею, о чём вы говорите, мисс. Дюжину пончиков, пожалуйста. Ассорти. Несмотря на то, что Дженна ездила вместе с Тайлером в этот вечер, на этот раз она отказывается спать в доме парня. — Береги себя, — говорит она, целуя щёку брюнета. — Увидимся в понедельник, Тай. Тайлер сидит на своей кровати, что-то строча в блокнот, и слушает новости. К концу часа новостей, Тайлеру в голову приходит мысль, что это была общая галлюцинация. Он не думает, что это возможно, но как объяснить по-другому, что произошло? что ещё могло произойти?

***

Пекарня закрыта по воскресеньям. Под видом религиозных соображений, Тайлер действительно не любит воскресения. По воскресеньям он остаётся в кровати и отказывается двигаться. По воскресеньям, его разум наиболее активен и неумолим. Начиная с полуночи и оканчиваясь тоже в полуночи, он способен ассоциировать воскресения с плохими мыслями и желанием умереть. Сегодня вечером, в полночь, Тайлер лежит на кровати, заворачиваясь в слой за слоем. Действия бесшумны, скрытны, Тайлер воображает, что его жизнь находится на экране для всех, чтобы они видели. Самые мелкие шумы заставляют его подпрыгивать, не зависимо от того — один ли он, лестница скрипит, кусочек бумаги шелестит, а двери открываются и закрываются. Он ожидает, что Дженна сейчас высунется из кабинета, ругая его: — Иди спать, — сказала бы она, виляя перед лицом пальцем, — я думала, что сказала тебе, я думала, что сказала те— Тайлер хватает ключи от фургона и уезжает. Следующая дверь, свет у крыльца выключен и шторы закрыты. Его родители спят. На противоположной стороне улицы всё выглядит также. Все спят. Весь мир спит. Тайлер залез в фургон, заводит его и прислушивается к низкому гулу весь путь до склада. Хотя его разум страдает тёмными, как ночь вокруг него, мыслями, Тайлер никак не настраивает его; он не включает радио, он не пытается перестать думать о всех тёмных мыслях, и он не кричит, когда перед ним пробегает что-то живое второй раз за три дня. Это закончилось ещё до того как началось. Вспышка, как молния, и Тайлер подпрыгивает на сидении, чувствуя, как вторая часть фургона также подпрыгивает. Он должен думать рационально, должен кричать, пока его мать не придёт ему на помощь, но он спокоен, его руки всё ещё на руле, и он даже не потеет под всеми слоями одежды. В прошлый раз он переехал мешок с мусором, что находился прямо перед складом, но почему он не сделал этого сегодня ночью. Он чувствовал, что он переехал что-то, и теперь рассматривает это что-то, думает, что с ним самим что-то не так? Почему он не плачет? Почему он продолжает ехать? Он далеко, далеко, отъезжая на заднюю дорогу в сторону склада и свет льётся из окна на втором этаже, подальше от блуждающих глаз. Тайлер находится в состоянии шока. Люди по-разному реагируют на стресс. Его ответ таков: бежать , пытаться избежать этого, смыться с места преступления. Но это не было бы бегство с места преступления — нет — не тогда, когда что-то, на что он наехал, было уже мертво. Но она не была мертва. Тайлер видел, как она стояла здесь, её карие глаза были расширены, нос сломан и кровоточил. Он видел, как она прислоняет свои ладони к глазам, защищая себя — пытаясь защитить себя. Она была одета в синее рваное платье, порванное снизу, словно её кто-то хватал за подол, когда она пыталась убежать. Тайлер убегает. Он останавливает свой фургон и разворачивает его в противоположную сторону, что теперь его путешествие могло продолжать вниз по дороге к складу, и окно на втором этаже было близко к нему. Оно не моргало, оно не говорило «привет», и Тайлер снова оказывается над телом девушки, ломая целые кости. Он смутно помнит, но у неё не было нижней челюсти, когда девушка поднимала руки вверх, словно собиралась сдаваться. Фары включены, фургон жужжит, Тайлер выходит, идёт вперёд, один ботинок за другим. Лужа крови расползается, она лежит на холодной земле, снег на её волосах, на её коже. Конечности скручены, грудь вогнута, и внутренности размазались по всему асфальту, как джем на тосте, она между жизнью и смертью. Её глаз нет, как и нижней челюсти, и она смотрела на Тайлера, язык еле ворочается, производя малиновые слюни, и совсем неразборчивые слова. Её пальцы подёргиваются, мышцы абсолютно слабые, еле поднимается рука, почти не сжимая. Она хочет, чтобы Тайлер держал её за руку. — Умри, — говорит он ей, — пожалуйста. И она умирает. А затем Тайлер звонит в аварийно-спасательную службу. Он пытается не смотреть на тело, избегает мыслей. Он встаёт около неё, телефон прикладывает к уху, слушая ничего, слушая, как человек на том конце провода пытается успокоить его. Тайлер спокоен. Глаза Тайлера пылают горячими слезами, а нос кровоточит от холода. — Сэр, пытайтесь сохранять спокойствие. Мне нужно узнать Ваше местоположение. — Склад, — говорит Тайлер, — я припаркован позади склада. Когда парамедики прибывают, Тайлер лежит на асфальте рядом с девушкой, держа её за руку, холодными, словно сделанными из фарфора. На щеках царапины, губы изодраны в клочья, Тайлер надевает кровь девушки на своё тело. Из его носа всё ещё стекает кровь, поэтому парамедики первым делом занимаются им, а одинокий смельчак подходит к девушке. — Мужчина, — слышит Тайлер её вздох, — не выглядит так, что она умерла мирно. — Вы не видели с какой стороны она вышла? — спрашивает мужчина, что занимался его носом, останавливая кровь. Его глаза тёмные. Настолько, что он не может видеть его зрачки. — Оттуда, — говорит Тайлер гнусаво, и кивает в сторону склада. Свет продолжает светить с окна второго этажа. Фельдшер двигается к зданию, её фонарик щёлкает, и она сообщает: — Сейчас вернусь. — Не ходи туда, — говорит мужчина, зажимая пальцами нос Тайлера. — Ты не знаешь, что говорят об этом месте? — О, да, — повторяет она, — я вернусь. Тайлер не думает, что она собирается возвращаться, но всё же она это делает. Как только она вошла, свет на втором этаже погас. Тайлер тут же увидел тень от руки, но сразу вдолбил себе, что это всего лишь воображение. — Тебя подвезти? — спрашивает женщина, когда выходит со склада невредимой и с пустыми руками. Она интересуется, почему дверь не была заперта. Она интересуется, кому принадлежит этот склад. Она интересуется, почему нельзя ходить на склад. — Нет, — говорит Тайлер, — я в порядке. — Ты не можешь ехать. Позвони кому-нибудь. Мы можем подождать, пока кто-нибудь не приедет. Тайлер звонит своей маме. Она, несмотря на чужую кровь, обнимает его и не отпускает. С утра Тайлер чист, Тайлер завтракает со своими родителями, Дженна наблюдает за семейным разговором девушки из телевизора, и кровь на дороге похоронена под тремя дюймами снега.

***

— Я думала, что сказала тебе, — начинает Дженна, связывая свой фартук. — Да, — отвечает Тайлер, снимая фартук, покрытый синей сахарной пудрой и застеклённой глазурью. — Спасибо, что позволила мне поспать. — Если бы, не так ли? — спрашивает она, связывает волосы, глядя на Тайлера. — Мне очень жаль, Тайлер. — Всё нормально, — говорит он, но не имеет это в виду. Он идёт назад и скользит взглядом по прихваткам.

***

Пять часов вечера чересчур резкие, Тайлер загружает в фургон пончики, рогалики, кексы, печенье и шоколадные торты. Они хранятся тёплыми в специальных изотермических сумках, и название их пекарни штампом оставлено на них. Это стоило больших денег, чем они могли себе позволить, но это было необходимо. Это сработало, в конце концов. Дженна с ним, укладывая сумки в багаж, даря ему слишком много взглядов, нежели обычно. Тайлер игнорирует её, пытается игнорировать её. — Дженна… — Будь осторожен, — говорит она, натягивая его шапку ниже, так, чтобы уши были закрыты. Она слегка гладит ткань шапки. — Пиши мне, если что-то случится. Тайлер медленно кивает и садится в свой фургон. — Увидимся. — Увидимся. Он первым делом доставляет торт женщине в возрасте и её подруге. Они приглашают Тайлера в дом, и делятся своим тортом, говоря, что он выглядит слегка болезненным и шоколад ему точно поможет. Он покидает их уютный дом с улыбкой и чувствует себя лучше, чем все эти годы. Обычно он не вторгается в личное пространство. Он заходит в дома и единственная гарантия — это платёж в его кармане. Всё это происходит быстро, и в зависимости от того, сколько звонков они получают в тот же день, что он сделал в час или, может, в два. Но в хороший день — он, конечно, классифицирует их как хорошие дни — его приглашают в дом на чашку кофе, говорят ему остаться хоть на какое-то время. Тайлер нравится им, и они нравятся Тайлеру. Плюс, всегда приятно почувствовать себя желанным гостем и съесть пару сладостей, которые он сам испёк. — Вы сами это сделали? — спрашивает парень, а на его губах красная глазурь и сахарные крошки печенья. Сердце Тайлера сразу заходится. — Да. Постоянное поощрение Дженны подняло доверие к опасному уровню. Перед тем, как он встретил её, его навыки готовки были посредственными, и теперь он ступеньками достиг того, чего никогда не считал возможным. Отрицать, что Дженна сделала его лучшим человеком — наглая ложь. Он должен поблагодарить её за то, что она вытащила его из зоны комфорта, за то, что она здесь именно для него, и за то, что эти милые ребята так хвалят его выпечку. Пара, у которой недостаточно морщин, но им уже достаточно лет, сидит на диване напротив Тайлера, сделав ему чай, пока они пробуют его рогалики. Их телевизор был на канале новостей, которые предсказывают больше снега на ближайшие дни. — Чёрт, безобразие, — говорит жена, когда её муж вырулил из кухни, подавая Тайлеру чашку чая. — Когда снег перестанет идти? Разве это нормально? — Это зима, дорогая, — мужчина причудлив, он садится на своё место и подмигивает, — в это время всегда идёт снег. — Но не так, — крошки рогалика полетели на пол из её приоткрытого рта, забыв, насколько они маленькие. — Думаю, они собираются — о, да — вот, о чём я говорила, — она хватает пульт, делая громче, — ты слышал об этом? — обращается она к Тайлеру. Тайлер пожимает плечами, потому что совсем понятия не имеет, о чём она говорит. Он потягивает чай. Ничего не говорит о том, что он вчера наехал на девушку. Тайлер бледнеет и пихает рогалик в рот, чтобы казаться беспечным. Ни жена, ни муж не замечают. — Мы можем подтвердить, что вчера ночью фельдшеры обнаружили молодую девушку около заброшенного склада, и это была одна из тех двух девушек, которые пропали год назад, в ноябре. Полиция не выяснила, насколько ужасны были её раны, но девушка была мертва уже тогда, когда они приехали. Вскрытие подтвердило, что она жила в ужасных условиях с минимальным потреблением каких-либо питательных веществ. Мы не знаем, есть ли где-нибудь вторая девушка в этом районе, жива ли она. Полиция сообщила, что не видит связи между заброшенным складом и мёртвой девушкой, это просто совпадение, что она оказалась там. Наши источники сегодня доложили, что человек, который нашёл её, сказал, что девушка шла со стороны склада, прежде чем упасть и скончаться. Полиция не раскрывает, кто этот человек, говоря, что не стоит его беспокоить в такой сложный период. — Он убил её, — говорит жена, крошки рогалика падают на ковёр. — Нарочно? — брови её мужа поднимаются вверх. — Конечно, это был несчастный случай. Это было поздней ночью.  — Очевидно, это был несчастный случай, — она закатывает глаза. — Она выскочила. А он убежал с места преступления. Почему говорят, что не хотят его беспокоить? Вероятно потому, что его это травмировало. Разве ты бы не был? Девочка выскакивает непонятно откуда, не удивлена, что этот человек наверняка её переехал, убив. — Так, это было злоумышленно, — отвечает мужчина. Она снова закатывает глаза и доедает рогалик. — Я слышала, что она сама выглядит не очень хорошо, вы знаете? Я читала на Фейсбуке, что у неё не достаёт каких-то частей тела. И я хочу сказать, если бы эта девочка появилась перед моей машиной, то я навряд ли хотела бы ей помочь. — Вы думаете, что это склад сделал с ней? — бурчит Тайлер тихо, чашка слишком горячая и её неудобно держать в руке. — Очевидно, — повторяет она, — ты не слышал о складе? Никто не должен туда заходить. Теперь, почему? Хороший вопрос. Всегда какая-то таинственность в этом месте. Уже несколько лет. Я думаю, что владелец умер, и город не хотел иметь дело с этим зданием, поэтому оно будет стоять, пока само не развалится. Также, я видела на Фейсбуке, что этот склад падал уже десятки раз, но каждое утро он снова стоял на месте, — она покачала пальцем. — Почему же, как ты думаешь? Там что-то есть, на этом складе. И те дети, которые пробрались во внутрь, сказали, что видели труп, но полиция не нашла никаких следов или мёртвых тел. Знаешь, что я думаю? Полиция никогда не исследовала это место. Даже они знают, что не надо ходить на склад. — Милая, хватит, ты пугаешь парнишку. Тайлер покачал головой: — Я в порядке, — он пытается сделать ещё один глоток чая. — Вы бы не хотели сходить на склад? — Нет, — говорит муж на автомате, и жена отвечает также. — А склад чего это был? — далее спрашивает Тайлер. — Моя подруга сказала, что, вероятно, это был склад музыкального магазина. Муж отвечает с шумом и кивает. — Да, ох, вроде Guitar Centre, я думаю. Тайлер уходит с расстройством желудка. Прежде чем сесть в фургон, он задаётся вопросом, почему нет никаких повреждений на машине. Он не останавливается и считает это благословением.

***

Позже, той ночью после полуночи, Тайлер надевает на себя несколько слоёв одежды и едет к складу. Он не делает этого. Кто-то следит за ним из машины, фары моргают. Но он не останавливается, и ему вслед доносится гудок. Он не затихает. И тогда Тайлер останавливается, и человек выходит из машины. Он покрыт лёгким слоем снега, и тоже в нескольких слоях одежды, несмотря на которую, он все равно дрожит. Тайлер не хочет опускать вниз стекло, поэтому он смотрит на трещину на краю. Яркий свет фар не выключается, и он видит лицо человека ещё до того, как он подходит к его фургону. — Дженна, — говорит он, и его злость набирает обороты, — что ты хочешь? — Я думала, что сказала тебе — — Садись, — отвечает он, открывая дверь к пассажирскому сидению, — я хочу кое-что увидеть. — Нет, — качает головой она, но все же садится в фургон. Они почти там. Уже темно и поздно, а снег тяжёлый и влажный. — Что ты хочешь увидеть, Тайлер? Он не отвечает. Её руки на груди, дуется на него, Дженна сидит и пытается держать себя в руках за тот момент, пока они ехали. Под её жесткой и упорной внешностью она напугана и возбуждена, и она вытягивает Тайлера из его фургона, таща в сторону склада. — Это то, что ты хотел, да? Ты хотел зайти во внутрь, — она такая смелая. Она улыбается. Она держит Тайлера за руку, шагая к главному входу, открывая дверь плечом. — Они должны были её запереть, — говорит она. — Почему они её не заперли? Дети разбили окно, чтобы попасть туда. — Дженна, — зовёт её Тайлер. Склад слишком тёмный, чтобы увидеть что-либо. Дженна отпускает руку Тайлера, чтобы достать телефон и включить фонарик, Тайлер ищет поддержки, он хочет выйти на улицу, и идти, идти отсюда. — Дженна, — повторяет он, но она игнорирует его. Она находит свой телефон и включает фонарик, перчатка зажата зубами, так телефон реагирует на человеческое тепло, — Дженна, — говорит он, — пожалуйста. — Ты не хотел этого? — она улыбается, яркий свет, светлые зубы, и она направляет фонарик в глаза Тайлеру. Он закрывает их рукой, и Дженна смеётся, а кто-то зовёт его: — Тайлер, — и это не Дженна. Голос Дженны не глубокий. Голос Дженны сладкий, ангельский, мягкий, а голос в его ухе хаотичный и требовательный, Дженна кричит, и Тайлер кричит вместе с ней. — Тайлер! — кричит она затем, и парень открывает глаза и сталкивается с лицом побитой девушки. На этот раз её челюсть на месте, но нет глаза, носа и левой руки. Она шепчет его имя и начинает визжать, ногтями цепляясь за его одежду, разрывая её. Тайлер крутится и лупит по её рукам. Он слушает, как рвётся ткань его пальто, как кричит Дженна, как он плачет. — Умри, — говорит он ей, — пожалуйста. И она умирает. Он валится на пол в холле склада. Кровавая куча, Тайлер замечает, что её череп раскромсан и внутренности вытекают на бетон. Тайлер смотрит, что его руки в крови, сжаты в кулаки, а свет на складе включён не только на втором этаже. Он смотрит на умершую девочку, и плачет, рыдает. Дженна рядом с ним, обхватывает его за плечи и уводит оттуда. Она была снаружи, убежав тогда, когда услышала крик. — Тайлер? — зовёт она, когда была под снегом. — Тайлер, где ты? — Тайлер был на складе, смотря на размазанные мозги теперь второй найденной девочки, с кулаками и слезами в глазах. Свет погас, как только они вышли на улицу. Они летят до фургона и быстро едут до ближайшего таксофона. Дженна звонит, в то время как Тайлер оттирает засохшую кровь салфетками, найденными в бардачке. Он с силой трёт кожу. — Я слышала, как кто-то кричал, — сообщает девушка аварийной службе, — я думаю, что это было со стороны склада. Они возвращаются к машине Дженны, и она следует за ним до его дома. Она не должна быть с ним; он позволяет ей спать в его кровати. Она снова большая идиотка. — Ты в порядке, — говорит она, — пожалуйста, иди спать, утром всё будет в порядке. Но утром Тайлер отказывается смывать сухую кровь со своих рук, Дженна пытается запихнуть в него блинчики, и репортёр с телевизора сообщает, что найдена вторая девочка, а двери склада закрыты.

***

Супруги заказывают порцию рогаликов снова. Тайлер бросает их, юркнув обратно в кресло с чашкой чая в руках. — Ещё одна девушка, — говорит жена, и крошки рогалика утопают в ковре, — они говорят, что её тело было найдено на дороге около склада, но я думаю, что его туда положили. — Положил кто, дорогая? — спрашивает её муж, сидя рядом с Тайлером. — Не «кто», — прозвенел её голос, — а «что». Тайлера рвёт в кустах. Они не слышат. Он едет домой.

***

Ничего не меняется на складе. Лампочки не мигают для Тайлера, и он не видит никаких теней. я думаю, что убил тебя. прости меня.

***

— Это был кролик, — мямлит Дженна, прижимаясь к Тайлеру, сидя на диване в его гостиной. — М? — он уже почти заснул, не полностью проваливаясь в сон, но достаточно. Достаточно. — То, на что ты наехал в первый раз — это был кролик. Я соврала тебе, что там не было ничего живого. — Мёртвый кролик. Кто-то выбросил. — Верно, — говорит Дженна, потирая живот Тайлера. — Этого мёртвого кролика кто-то выбросил.

***

Прошлой субботней ночью Дженна пишет ему: держись подальше от склада, Тайлер. Он не отвечает, и даже не читает. Этот текст проходит по всему экрану в качестве уведомления. Его глаза открыты, глядит, но не смотрит. Всё болит. Пекарня закрыта завтра. Завтра воскресенье. Тайлер на автопилоте. Он переворачивается на постели, таща на себя слои покрывал. Его обычное пальто разорвано, он не хочет вспоминать. Возвращаясь к шкафу, он находит белое пальто, слишком тяжёлое, когда он купил его. Сегодня ночью холодно, очень холодно, и Тайлер решает надеть его. Жёсткое, пахнет, Тайлеру удивительно комфортно. Если есть время, когда он надеется, что все подлые навыки, приобретённые в подростковом возрасте смогут окупиться, то оно настало сейчас. Улица тихая — тихая, настолько, что она должна казаться невыносимой, но она не кажется. Он едет к складу, Тайлер понимает, что не хочет умирать. Это откровение приходит в неурочный момент, принимая во внимания, куда едет Тайлер. Решённый случай, не правда ли? Это всегда были две девочки, что посещали склад? Нет, это было бы слишком просто, лишённым смысла. Дети, что разбили стёкла, сказали, что нашли труп, и Дженна говорила, что склад уже давно был таким зловещим. Девочки пропали год назад. Кто-то есть на складе, и этот кто-то включает свет в окне второго этажа. Фургон Тайлера припаркован перед складом, всё ещё заведён, давая парню столько тепла, сколько он в нём нуждается. Сегодня ночью он может видеть движения в окне второго этажа. Больше, чем просто тень, больше, чем просто рука, в окне второго этажа стоит человек, ладонь прислонена к стеклу. Тайлер видит белый, чёрный, красный, красный, красный и это было так ярко, словно оно прямо перед ним, Тайлер представляет, как человек выпрыгивает с этажа, убивая себя. Нет ничего. Свет исчезает. Тайлер чувствует улыбку. Он тянет свой рюкзак с пассажирского сидения, набитый всякой ерундой: одеяло, портативная зарядка для телефона, фонарик, нож, но не очень острый, Тайлер вспомнил это, когда положил его сюда; и маленький мешочек из пекарни, набитый шоколадным печеньем. Он не рассчитывает, что кто-то — что-то — питается, но это хороший жест. Это мысль, на которую он рассчитывает. Фонарик в руке, Тайлер идёт к складу, снег уже по щиколотки. Город не может убирать снег лопатами быстро. Школы были закрыты, и учителя давали домашнюю работу онлайн — подвиг, который несправедлив по отношению к детям, у которых нет доступа к Интернету. К счастью, район Тайлера — тот, где власть не преуспела, но это произойдёт. Так устроен мир. Снег решил взять перерыв. И когда он оказывается перед главной дверью, снег начинается снова. Он холодный и резкий, и Тайлер думает, что он может превратиться в град в ближайшее время. Он тянет на себя главную дверь, заперта, он хмурится, почему они заперты, почему они заперты, я думала, что говорила тебе, я думала, что говорила тебе — Тайлер делает лучшую вещь; он разбивает стекло ручкой фонарика, давая себе пропуск во внутрь. Если история должна повториться, окно должно будет восстановиться до того, как полиция приедет — если она приедет. Кто-нибудь сообщит о Тайлере? Я видел, как мужчина пробрался на склад. Кого это волнует? Или они думают, что луч фонарика — это ещё одна выдумка склада? Если бы роли были отменены, Тайлер пошёл бы с последними. Холл выглядит как приёмная, кое-где мягкие кресла и растения в горшках, делая всё домашним. Никакая мебель не остаётся надолго, даже нет вмятин на полу. Пол пыльный, грязный, окрашен далеко не одной каплей крови. Разве полиция мыла его? Нет. Тайлер наблюдает, как ложится снег, падая через крышу, без сомнений, там отверстие проходит и через второй, и через третий этаж. Снег поцеловал пятно на прощание. Тайлер светит вокруг фонариком и продолжает свой поход через склад, поднимая ноги, переступая через мусор, разрушенные конструкции — полки, книжные шкафы, дощечки везде. Тайлер думает, что внутри всё похоже на пост-апокалиптическую видео-игру. Стены разрушены, некоторые доски до сих пор силой воли стоят в одиночестве. Справа от холла стоит гордая лестница. Тайлер идёт по ней. Ничего не издаёт звуков. Тайлер наблюдает. — Я не убил тебя, — говорит он. — Я думал, что убил тебя. Он перемещает свет фонарика в узкий коридор. И свет отражается от старых барабанов, которые остались здесь, когда здание стало заброшенным. Тайлер поигрывал на барабанах раньше, но не мог назвать себя экспертом. Струны и ключи, вот его специальности. Это было слишком долго, так как его руки знали прикосновение инструмента. Здесь пахло смертью. — Я думал, что убил тебя, — говорит Тайлер, и идёт в коридорчик, к барабанам. Одинокая лампочка мерцает над ними, и он прекращает идти на секунду, и снова продолжает шагать, направляя фонарик вглубь, продолжая идти к барабанам. Вот, где он находит тело. Снег везде, осторожно падающий сквозь дырку в потолке, несколько дюймов глубиной, скрывая тело. Видна только рука, она вытянута, ладонью кверху. Молча, снежное поле покоится на ладони. Пальцы дёргаются, но Тайлер не верит своим глазам. Примерное время, сколько лежит тут тело — неизвестно. Одеяло — нет, стёганое ватное одеяло — весит на нём, нетронутое и красивое. Тайлер почти хочет уйти, почти хочет достать телефон и сфотографировать. — Круто, — шепчет он и падает на колени. Он тонет. Снег глотает его, обернув бёдра. Так холодно, это тепло. Он поворачивается в сторону барабанов, задаваясь вопросом, не является ли это владельцем склада. Был ли он так привязан к месту, что не хотел уходить? Или это такой же очарованный складом и обилием людей, которые говорят, что не стоит сюда ходить. Тайлер закрывает глаза и видит себя на своём месте. Он вздрагивает и сжимает свой фонарик. Жёсткий пластик стонет, и он мерцает на мгновение. За ним одинокая лампочка выключается, погружая коридор и комнату в темноту. В окно над ними, на подоконник падает снег. Будет ли он расти? Он будет расти. Тайлер перекладывает фонарик в левую руку. — Я не убивал тебя, — говорит Тайлер, дотрагиваясь до тела, до ладони. Кожа холодная, кожа влажная. Он сжимает пальцы, и пальцы сжимаются в ответ. — Ты хочешь, чтобы я убил тебя? Он моргает, и Тайлер пропускает это. Он моргает, и он держит комок снега. Он моргает, и тело перед ним занимает вертикальное положение, садясь, скрещивая ноги. Он моргает, и тело перед ним живое. — Ты не можешь убить меня, — говорит тело, пробираясь голосом до костей Тайлера. — Я уже мёртв. — Ладно, — отвечает Тайлер, и направляет свой фонарик на тело. Он вежлив и не направляет свет на глаза, как Дженна. Она сказала, что Тайлер хотел этого и попёрся на склад, и они кричали, и он убил девочку, раскромсав её череп, а её мозги плакали. Тело, сидящее напротив Тайлера, имеет самые яркие волосы, которые парень когда-либо видел. Как кровь, они как кровь на тенях сверху и по бокам. Губы Тайлера дрожат. — Ладно, — он повторяет, — ладно, ладно. — Ты один? Это тело мужчины. Он знаком, одетый в тёплую одежду, белое пальто, чёрный шарф, и чёрные штаны с громоздкими ботинками. Он был готов к такой погоде, готов быть погребённым под снег. Кожа бледная от холода, от недодержки, и красные губы с красными глазами, тёмными глазами, снег, снег, снег прилипает к его волосам, к его бровям, к его ресницам. Тайлер поднимает руку и останавливается. Он останавливается. Он хочет прикоснуться. Он хочет погладить его по щеке, растопив лёд на его небритых щеках. Тайлер останавливается, хотя… Он не сможет этого сделать. Взгляд человека застеклённый, словно он смотрит мимо парня. — Ты один? — повторяет он. — Ты всё ещё здесь. Я могу слышать твоё дыхание. — Я всё ещё тут, — Тайлер облизывает свои губы, — и я один. Мужчина дотрагивается до Тайлера. Ладонь на его щеке ещё никогда не приносила такого чувства безопасности, как сейчас. — Хорошо, — говорит мужчина, и Тайлер смотрит на него, нахмурив брови на то, как рука мужчины бродит по его щеке, пальцы подрагивают, чувствуют, изучают. Тайлер смотрит в глаза этого человека, они тёмные с красными краями, и он понимает, что слеп. — А ты один? — Тайлер позволяет пальцам переместиться на его губы и ласкать, и ласкать, и ласкать. — Я здесь. — Я убил их. — Нет, — говорит он, — я убил их, а ты похоронил, — он огибает щеку Тайлера, медленно пробегаясь холодными пальцами по переносице. — В одну из ночей я их слышал, они смеялись. Их смех был таким громким. Я был голоден. Тайлер не может следовать. Где здесь переход? Нет течения, Тайлер хмурит брови. Мужчина не замечает. Его рука остаётся на носу парня. — Это очень искренне, — переносица мужчины чуть наклонена, и это красиво. — Ты ешь их? — Части. Они позволили мне. Сказали, что они больше не нужны. Люди на вкус не как курица. Ты когда-нибудь ел кожицу вокруг ногтей? — Тайлер кивает. — На вкус как ничего, да? — он кивает опять. — Это не поддерживает меня. Я могу съесть что угодно, и ничего не будет. Тайлера разрывает. — Потому что ты мёртв? — Потому что я мёртв. Тайлер плачет. Мужчина чувствует это. Они горячие. — Прости, — он убирает руки. Они дрожат. Тайлер бросает фонарик и хватается за них. — Ты настоящий? — Я мёртв. — А я настоящий? Мужчина пожимает плечами. — Спорно, — его глаза фиксируются на лице Тайлера. Они не моргают. Тайлер улыбается, и мужчина улыбается тоже — слишком инстинктивно и довольно. — Идём со мной домой, — говорит парень. Это глупо, и Тайлер не жалеет об этом. Это глупо, и мужчина соглашается. Кивает, его улыбка широкая, его глаза тёмные и горят, мужчина начинает выделяться. Снег до его голеней. Он изо всех сил пытается оставаться в вертикальном положении, поднимает высоко ноги, чтобы сделать шаг, раскинув руки, чтобы поддерживать баланс. Готовый и согласный, Тайлер следует за ним. Снег падает, влажный, холодный. Тайлер чувствует, как горит. Это не хорошо. — Ты знаешь дорогу? — спрашивает Тайлер, его челюсть болит. — Я могу — Мужчина протягивает руку. — Дай мне фонарик. Тайлер даёт его. Они покидают склад. Мужчина идёт впереди, волочит за собой ноги, он слишком устал, чтобы поднимать их и идти нормально. Несмотря на то, что он был слепым, или кажущимся слепым, он знал каждый уголок этого места. Пальцы дрейфуют вдоль влажных стен, луч фонаря прочно сидит в его руках, Тайлер задаётся вопросом, может ли он видеть очертания, формы, вместо того, чтобы быть напрямую слепым. Или, может, он полностью слеп. Он мог бы быть полностью слепым. — Эй, — говорит мужчина, когда они пришли в лобби, — я чувствую сквозняк. Ты разбил окно? — Дверь была заперта. Переходя обратно к фонарику, мужчина от усталости падает на пол, руками водя на деревяшкам, снегу и стеклу. — Погоди, — произносит Тайлер, но он уже поднимает стекло в кровоточащих руках. — Погоди, — повторяет парень торопливым тоном, и он падает на пол, убирая стекло из рта мужчины. — Не ешь это. Как тебя зовут? — Джош. — Ты не должен есть стекло, Джош. Нефильтрованный свет фонаря падает на лицо Джоша. Тайлер может увидеть поры на его коже и каждый сучок цвета в его глазах. Они туманны. Микротрещины на его губах. Тайлер хочет узнать, ел ли Джош стекло раньше, или глотал ли что-то такое же опасное. Что бы он ответил? Ничего не поддерживает его. Он может съесть что угодно, и ничего не будет. Потому что он мёртв. Сердце Тайлера разрывается. — Эй, Джош, — говорит он, — ты не должен есть стекло, ладно? Я… у меня есть немного еды в сумке, которую ты можешь съесть. Ты можешь съесть это, пока мы будем ехать домой. Как это звучит? Тин-тин-тин, стекло скользит сквозь пальцы Джоша. Небольшие царапины между пальцев. Они не беспокоят его. Они не кровоточат. Слишком холодно. — Нужно починить окно. — Как ты его починишь? — Так, как я починил крышу. Тайлер хмурится. — Как ты починил крышу? — Джош качает головой, опуская её. Пальцы скользят по его волосам, зарываясь к корням. — Не хочу говорить об этом. — Хорошо, идём. Ты всё ещё хочешь поехать со мной домой? Джош кивает. Тайлер улыбается. Он включает фонарик и трёт плечо Джоша. — Тогда пошли. — Позволь мне отпереть дверь. В фургоне Тайлер включает печку и слушает, как зубы Джоша грызут шоколадное печенье. Рассеянно, Джош поглаживает мешочек из пекарни. Его пальцы зацепляются за шов и поднимают материал, и вопрос заставляет Тайлера смеяться, но он старается этого не делать. — Это твоё имя? Ти-Джей*? Твоё имя Ти-Джей? — Нет, меня зовут Тайлер. У меня есть общая пекарня с моей подругой Дженной. Это что-то между нами. — T и J.? — T и Jʼs, верно. — Тайлер? — А? — Это очень хорошо. Тайлер краснеет. — Не напоминай.

***

Матрас в углу в подвале Тайлера никогда не напоминал диван. Когда он не мог уснуть, то приходил сюда, ложился и слушал музыку, пока хреновый дабстеп не заставлял его провалиться в сон. Иногда он спускался сюда, когда Дженна оставалась на ночь. Матрас не всегда удобнее его кровати, Тайлер чувствует себя здесь в безопасности, три одеяла на нём дарят ему тепло, душат его. Много подушек уложены по бокам и за спиной, Тайлер считает, что это подойдёт Джошу, чтобы он тут проводил время. Тайлер совсем не знал, что ему делать с Джошем, и было ли это хорошей идеей, привести его в дом. Джош — это тело, покрытое снегом — мёртвое тело, покрытое снегом, будучи на складе. Он бездомный? Выгнали ли его родители, запретив возвращаться? Джош сидит на матрасе Тайлера, и облегчает свои ноги от оков ботинок. Нечетные носки обернуты вокруг его ног, политые растопленным снегом. Тайлер морщиться на то, как Джош поморщился. — Больно, — шепчет он, и Тайлер тут же исчезает на втором этаже. Он возвращается с двумя грелками. Голова Джоша поворачивается, смотря, как Тайлер включает их. Его глаза не туманны сейчас. Нуждался ли Джош в тепле? Это комично. — Вот, — говорит Тайлер, и протягивает грелку вдоль чёрных подушек. — Опусти свою спину на них. Я подложу одну из них тебе под шею. Будет опасно их положить под ноги. Снимай носки, — он делает паузу. — Знаешь что? Снимай всю одежду. Я принесу тебе теплую. Сухую. Мне очень жаль. — Нет, всё хорошо, — Джош наблюдает, как Тайлер пропадает, а затем снова появляется перед ним, моргая, улыбаясь. — Чёрный всегда хорош. Не полностью слеп. Правильно. Тайлер кладёт одежду на колени Джошу. Тёплые пижамные штаны и свитер, Джошу должно быть тепло в этом. — Я пойду тоже переоденусь. Буду через минуту. Джош лежит на грелках под одеялом до появления Тайлера. Он был одет в то же, что и Джош, только вещи были старше, а на свитере был Микки Маус. Он снова становится перед Джошем. Он смотрит на него. — Ты собираешься умереть от жары там? — Я заслужил это, — голос Джоша едва ли громче шепота. — Я мёртв. Я горю в Аду. Тайлер присаживается на край матраса. Он кладёт ноги рядом с ним. — Если ты горишь в Аду сейчас, то я с тобой? Я тоже мёртв? Джош протирает глаза. — Тебя беспокоит тепло? — Оно беспокоит тебя? — Нет. Я мёртв. Они вместе, Тайлер стягивает одеяло ближе, пока Джош устраивает место для себя. Грелки чуть ниже, безусловно не так, как ожидал Тайлер. Ему все равно это нравится. Он уже давно не чувствовал тепло в своём желудке. Тайлер приветствует рот Джоша на своём. Это не закончилось прежде, чем началось. Это медленно. Это измерно. Тайлер ценит каждое мгновение. Он открывает свой рот, и Джош проникает в него, пробует его, покусывает губы, рисует кровью, стоны, мягкое, всё мягкое. Даже с присутствием зубов и крови, Джош нежен. Каждое движение он колеблется, будто он не уверен, будто он спрашивает разрешения, и Тайлер невербально отвечает — медленно наклоняет свою голову или бегает пальцами по коже бёдер Джоша. Тайлер целовал незнакомцев раньше, на вечеринках, на споры. Дженна поспорила с ним однажды, Тайлер в конечно итоге получил номер того парня и получил хороший трах с ним, но Дженна не знает этой части. Она не знает. Она думает, что они с Тайлером друзья или, может, больше, чем друзья. Первой вещью, когда его нога коснулась земли, был поцелуй в щёку. Он чувствовал, что был обязан сделать это, потому что она была мила с ним. Она купила билет на самолёт. Он не хотел, чтобы она делала это, даже не предполагал, что вообще хотел лететь к ней, но она купила билет, поэтому он должен был сделать это. И сейчас? Дженна не может знать о Джоше. — Как вы познакомились? — спросит она, её милые неокрашенные ногти сбросят крошки с сахарного печенья. Тайлер ответит ей: — На складе, — и она засмеётся и назовёт его сумасшедшим, — я думал, что говорил тебе — — Тайлер? — М, что? — Твоё имя — Тайлер, верно? Я тебя позвал, но ты не реагировал. — Думал. Джош целует его опять. Спокойно и тепло. Они спят под одеялом и разделяют тепло, а Джош утверждает, что это глубины Ада.

***

В воскресение, ум и превращается в жижу, и растягивается, и наполняется, и сушится, Тайлер не покидает кровати. Он пренебрегает пищей и гигиеной. В понедельник утром он возвращается к рутине, и чувствует себя намного лучше. Это воскресенье ничем не отличается. Тайлер просыпается и сразу же закрывает глаза. Не имеет значения, что Джош рядом с ним, свернувшись как плод в утробе; Тайлер болен, устал, и он чувствует себя плохо — плохо достаточно, чтобы блевать, плакать, умирать, если дело дошло до него. Но это не так. Потому что по воскресеньям у Тайлера нет энергии, чтобы делать что-либо. Джош не возражает томиться весь день. Нет, он зовёт его, пододвигается ближе, осыпая сухими поцелуями его позвонки на шее. Тайлер оборачивает свою руку вокруг торса Джоша. Близко, достаточно близко. Тайлер возится с циферблатами на грелке, снижая их, делая холоднее. Он понизил их, перед тем как уйти в сон, чтобы не было пожара. Джош не возражал. Он не возражает даже сейчас. Он целует шею Тайлера, посасывает шею Тайлера, кусает шею Тайлера. Это становится мокрым в считанные секунды, и влажным в минуты. Тайлеру не нравится. Он слабо толкает Джоша, говоря ему остановиться. — Хочу спать. Глаза Джоша туманны. — Прости. Спрятавшись под подбородком, Джош устраивается на груди Тайлера, используя как подушку, и спит с ним. Спустя некоторое время они храпят в унисон, хватая друг друга за руки, поскольку они несутся сквозь темноту и снег.

***

В понедельник рано утром, Тайлер просыпается с легкими маленькими ожогами на спине. Джош приподнял свитер Тайлера и впустил холод, его холодные руки цеплялись за потную кожу и их путь подходил к концу. Тайлер не знал, почему сон в течение целого дня заставлял чувствовать себя лучше. Истощение достигает максимума уже во вторник днём. То, как он умудряется дарить улыбку для своих клиентов, остаётся тайной. Наряду с ожогами, шея Тайлера болит. Во-первых, он думает, что неправильно лежал. К тому времени, как он выпутывается из рук Джоша и отключает грелки от розеток, запах крови проникает в его ноздри, и он знал, что не должен был смотреться в зеркало после того, что сделал Джош вчера. Укусы не были игривыми. Они были злыми, голодными. Джош на той стадии, когда начал есть его. Перед тем, как пройти в душ, Тайлер достаёт коробку Waffle Crisp из кладовки и кидает Джошу на колени. Джош на матрасе, трогает свои ноги. Кровь на его губах, его губы уже красные, и он раскачивается. Не в первый раз Тайлер задаётся вопросом, что случилось с ним, потому что он не должен находить это одиночество очаровательным. — Хэй, — говорит Тайлер, — ешь их. Они хороши. Джош возится с крышкой коробки. Он набирает горсть в руку, закидывая в рот. Несколько штук пролетают мимо, но это ничего. Тайлеру давно надо было заняться уборкой. — Я иду в душ. Не буду долго. Нет ответа — Джош ест хлопья и улыбается ему. В ванне Тайлер выдавливает шампунь на волосы, смывая попутно кровь и шелуша мёртвую кожу. Это больно. Это очень больно. Тайлер плачет под струями воды, и трёт, и трёт, пока вода не начинает бежать вниз более красная, чем была до этого. Он знает, что он должен остановиться. И он это делает. Он останавливается. Он останавливается. Отражение смотрит на него безбожно. Глаза измождённые, губы покусаны, кожа розовая, полотенце ниже его талии. Тайлер не знает, что он будет говорить Дженне. Если она спросит — нет, когда она спросит, Тайлеру нужно быть готовым. Укусы на его шее требуют объяснений. Он не может сказать, что это засос. Слишком огромный, слишком сильный, Дженна пошутит и спросит, был ли он с вампиром. Она оставит эту тему тогда, но в скором времени снова поднимет. Может тогда, когда они будут ехать домой, может, они будут идти мимо склада, лампочка снова замигает на втором этаже, и она повернётся и скажет: «Я знаю, что это не вампир… так кто?». Что Тайлер должен сказать? Что он хотя бы отдалённо скажет? Он вынужден носить шарф. Он помнит, что работает в пекарне, где невозможно ходить в нескольких слоях одежды. Он вынужден сегодня не приходить. Он помнит, что Дженна живёт через дорогу, и она придёт к нему, если увидит его фургон на дороге. Итак, куда его убрать? Это отходит на другой план, когда Тайлер достаёт аптечку, полную марли и мазей, которые мать дала ему, когда он переехал сюда. — Крем от ожогов? — спрашивал он, а глаза парня сузились. — Зачем мне крем от ожогов? — Пекарня, дорогой, — отвечает она, и Тайлер выдавливает краткое: — О, — и мать кидает этот крем в аптечку. Тайлер для себя лучший врач, и он уже знает что скажет Дженне, почему на нём повязка Icy Hot. — Я просто неправильно лежал, — ответит он, и Дженна, Тайлер надеется, не будет задавать много вопросов. Она знает, что он спит почти всё воскресенье, так, что у Тайлера начинают болеть мышцы от долгого лежания. — Эй-о, — зовёт его Джош, оказывая в дверном проёме, пытаясь соответствовать утреннему настроению Тайлера. Он был более мрачен, опираясь о косяк, — я могу тоже принять душ? — Мёртвым людям нужен душ? — Мёртвые люди пахнут. Мне нужен душ. Тайлер моргает. — Не могу не согласиться, — Джош проходит мимо, снимая с себя одежду. — Я принесу тебе чистую, — говорит он, — и оставлю на раковине. Мне нужно на работу. — Джош дёргает занавеску и оказывается под струями воды. Тайлер жуёт внутреннюю сторону щеки. — Ты будешь в порядке? — Да. — Я вернусь вечером. Не очень поздно. — Хорошо. Тайлер хмурится. — Джош, ты слеп? — Немного. Удовлетворённый, Тайлер заканчивает готовиться к работе, оставляя пижаму на раковине и пару заметок на холодильнике для Джоша. Он прикрепляет их на розовый магнит, и он обязательно заметит их, если будет блуждать по дому. Он перепроверяет повязку на шее, и заматывается шарфом, надевая длинное зимнее пальто, шапку на голову, и шагает в тяжёлые ботинки, которые достаточно тёплые, чтобы заболеть в них. Он смотрит на записки на холодильнике, думая, что это, вероятно, нечувствительно, но всё же оставляет их там. На улице падает снег. Нос Тайлера кровоточит. Не ешь стекло.

***

Дженна говорит, что он выглядит так, словно спал хорошо. Дженна улыбается и обнимает его. Дженна спрашивает о повязке на шее. Тайлер отвечает, что он просто неправильно спал. Тайлер пытается не смотреть на Дженну. Тайлер спрашивает, есть ли заказы на сегодня. Дженна говорит, что есть. Дженна указывает на записную книжку на столе. Дженна спрашивает, спал ли он в своей спальне или в подвале. Тайлер отвечает, что в подвале. Тайлер уходит на кухню и начинает замешивать тесто. Тайлер просит Дженну перестать на него смотреть. Дженна говорит «хорошо». Тайлер хочет домой.

***

Дженна следует за ним на своей машине до дома. Она пишет ему, спрашивая о складе. Слышал какие-нибудь новости?  — пишет она, насмехаясь, насмехаясь, насмехаясь. Ей всё равно. Ей всё равно на всё. На светофоре Тайлер останавливается и отвечает: перестань писать и веди машину, и не отправляет ей больше сообщения в течение этой ночи.

***

Дома, Джош на диване, в гостиной, колени подтянуты к груди, а глаза направлены к телевизору. В руке коробка Waffle Crisp и, кажется, он совсем не принял во внимание прибытие Тайлера. — Привет, — мямлит он, но тот остаётся неподвижным, не подпрыгивает, чтобы обнять его. Джош говорит: — Привет, — и возвращается к еде и телевизору. Джош говорит: «привет», и остаётся на диване. Джош говорит: «привет», и Тайлер говорит: «привет» тоже. Тайлер говорит: «привет», и Джош улыбается, и Тайлер улыбается тоже. Тайлер говорит: «привет», и идёт в свою комнату, чтобы переодеться. Он пахнет тестом и шоколадом, и когда он встряхивает волосами, то капли летят на ковёр. На первом этаже Джош перелистывает каналы. На первом этаже Тайлер присоединяется к нему на диван. Теперь на нём шорты и рубашка с длинным рукавом, Тайлер прижимается боком к Джошу. Даже сейчас он не переключает своё внимание. Словно они были вместе уже в течение нескольких лет. Им не нужно проявлять нежность, это уже известно. Их нежность переходит в близость, шевеля пальцами ног на бёдрах, позволяя руке опуститься на шевелящиеся пальцы, чтобы мягко их сжать. Но это не означает, что их нежность заканчивается. Джош ставит коробку с хлопьями на пол и полностью погружает себя в Тайлера. Губы к губам, рука к волосам, ноги оборачиваются вокруг бёдер, Тайлер отдаёт себя Джошу. Это лучшее чувство в мире, когда рот Джоша работает над его ртом, его пальцы зарываются в волосы, его бёдра, которые прижимают талию Джоша к нему. Несмотря на воплощение холода, Джош тёплый, и Тайлеру становится тепло тогда, когда он начинает снимать с себя одежду. То, что хочет сделать Тайлер, может быть плохой идеей, может быть одной из худших вещей, но язык Джоша делает ещё один засос на другой стороне шеи, и всё вырванное из горла Тайлера кажется просто ворчанием и бессмысленным. — Ты?.. — начинает Джош, откровенно нервничая. Тайлер кивает. — М-м… мы можем пойти в мою комнату. Джош падает на подушки, наклоняя голову, показывая бледную кожу с голубоватыми венами на шее, Тайлер трахает себя на члене Джоша. Ни один из них не держится очень долго, полоски кожи трутся друг о друга. Джош не нуждается в грелке этой ночью. — Уже в Аду, — говорит он, после того как Тайлер предлагает её, — уже вырыли мою могилу. — Что, если бы я сказал тебе, что тепло меня слишком сильно беспокоит? — Тайлер не тёплый. Он дрожит, натягивает на себя три одеяла, чтобы сохранить тепло тела. Джош рядом с ним, приветствует тепло, холод, всё, потому что он мёртв. Он продолжает говорить, что он мёртв. Он мёртв, Тайлер, он мёртв, я думал, что сказал тебе — — Всё нормально, — говорит Джош, — немногие люди могут выдержать высокую температуру. — Я работаю в пекарне, — говорит Тайлер. — Что? Он качает головой. Тайлер засыпает с сердцебиением Джоша рядом с его ухом.

***

Тайлер просыпается рано во вторник вместе с плохой идеей. — Поехали на работу со мной, — предлагает он, обхватывая фаланги на его двух пальцах, — ты можешь помочь. Джош соглашается. По дороге туда, в своём широком белом пальто и чёрном шарфе, он мямлит: — Я не ел стекло вчера, к твоему сведению, — и Тайлер смеётся, и Джош смеётся, и они оба смотрят на склад, когда проезжают его. Никто не говорит ни слова. Оба хотят сказать хоть что-нибудь. Но никто не говорит ни слова. Дженна приходит на двадцать минут позже. Она завязывает фартук на поясе и встречает Тайлера в задней комнатке. — Видела нескольких детей, когда подъезжала. Думаю, они хотят пончиков, — Джош тоже стоит в фартуке, стоя по правую сторону от Тайлера, в то время как тот достаёт пончики из духовки. Тайлер делает шаг вперёд. Джош остаётся позади. — Кто это? — Дженна улыбается. Она дружелюбна, сверкает белыми зубами и открытыми глазами. Тайлер не отвечает. Это делает Джош. Он протягивает руку и девушка трясёт её. — Джош Дан, — произносит он и использует память, вспоминая то, что говорил ему Тайлер. — Ты Дженна? Дженна практически трясёт волосами и прикусывает свой язык. — Да, я Дженна. Тайлер упоминал меня? Говорил что-то обо мне? — она начинает краснеть. Джош раздавливает это. — О, да, он говорит, что владеет пекарней со своей подругой Дженной, так что я предположил, что это ты. — Да, да, — клиенты пришли, оповещает их колокольчик над дверью, и Дженна идёт к ним, чтобы поприветствовать. Джош отщипывает кусочки пончика около отверстия, отправляя их себе в рот. — Они потрясающие. На перерыве они все сидят на полу за передней стойкой, доедая то, что не было распродано утром. Тайлер жуёт рогалик и не пропускает мимо себя то, что Джош ни до чего не дотрагивается. — Разве ты не голоден? — спрашивает Дженна, разламывая бутерброд, но Джош качает головой и шепчет, что не хочет есть. Тайлер почти шутит насчёт того, что Джош был бы не против поесть стекла, но сейчас совсем не то время, и вообще для этого никогда не будет времени. Тайлер задаётся вопросом, не страдает ли Джош от пикацизма*. — Тайлер, — дразнит Дженна, — не думай, что твоё пятно на шее пройдёт мимо моего радара. Они находятся около задней части здания и заказы были уже упакованы. Джош находился рядом с подростками, которые думали, что его волосы были «обманом». — Заткнись, — говорит он. Дженна хихикает. — Это был Джош? Держу пари, что это был Джош. Я сначала думала, что ты неправильно спишь. И там точно не один засос под повязкой, может, надо сказать Джошу быть спокойнее. Тайлер хмурится. Она опрыскивает сахарные печенья с глазурью. — Так, как вы познакомились? Тайлер не говорит ей про склад. Он говорит ей, что они встретились на улице. Он говорит, что Джош — незнакомец, который подскользнулся на льду и ударился головой. Он говорит, что Джош получил сотрясение мозга и за ним нужно ухаживать. Он говорит об этом до того момента, пока не услышал, как Джош говорит с подростками в другой комнате. Сотрясение полностью охватывает его, верно? Лёгкая черепно-мозговая травма, сотрясение полностью охватывает его. — Ничего на самом деле не изменится после того, как вы умрёте, — говорит Джош, опираясь на локти, рассказываю свою историю, — вы продолжите быть живым, за исключением того, что вы… легче. — Это твоя душа, да? — парень щурится, чуть оттягивая свой септум. — Должно быть твоей душой. — Нет, это не твоя душа. Это твои органы. Когда ты умираешь, твои органы забирают, потому что ты больше не нуждаешься в них. Печень, почки, лёгкие, и даже ваше сердце. Первым они берут ваше сердце, так они могут дать какому-нибудь бедолаге на ожидании надежду. Они отдали моё сердце моему брату, — говорит Джош, — или, по крайней мере, это то, что мне сказали мои родители. Он не взял его. — Ни в коем случае, — воскликнул хор из пяти голосов. Тайлер вмешивается. — Покупайте что-нибудь или уходите. — Пончики! — говорят они и Тайлер даёт им несколько. Джош наблюдает за этим обменом с усталостью в глазах. Он выглядит скучающим, почти независимым от этого всего, но туман всё ещё сохраняется в этих тёмных болотах. — Можем мы сейчас поехать на доставки? — Прекрати говорить людям, что ты мёртв, — шипит Тайлер; он знает Джоша три дня и уже начинает решать, что для него лучше. — Но я мёртв. — Нет, не мёртв. Прекрати это. — Остановить что? — вмешивается Дженна, в её руках мешочек, — Тайлер, я положу это в твой фургон, ладно? — Хорошо, Дженна, — после того, как Дженна исчезла из комнаты, Тайлер опять поворачивается к Джошу. — Ты не умер. У тебя всё ещё есть сердце. Я слышал его прошлой ночью. Джош хмурится. Тайлер оборачивает шарф вокруг его шеи и застёгивает пуговицы на пальто. — Пошли. Без звука Джош следует за ним.

***

Тайлер возвращается в дом женатой пары с порцией рогаликов. В этот раз Джош с ним, тихо, так тихо. Он не сказал ни слова с тех пор как они покинули пекарню. Является ли это молчание обдумыванием? Считает ли Джош, что если он молчит, то будет тем же призраком, тихой тенью преследуя Тайлера. Муж приглашает Тайлера и поворачивается к Джошу: — Кто это? — спрашивает он, его жена сидит на кресле и смотрит новости. — Джош Дан, — отвечает Тайлер, после того, как понял, что Джош не собирается отвечать. — Новый работник? Показываешь, как всё устроено? — Нет, просто мой парень, сопровождает меня в поездках. Муж хлопает, глаза Джоша расширяются, а жена качает пальцем: — Почему ваше имя звучит так знакомо? — Не знаю, — начинает говорить Джош. Они не задерживаются надолго. — Я понимаю, — вздыхает она, — следующий раз, когда вы оба приедете, я всё выясню. Вернувшись в фургон Тайлера, Джош сидит неподвижно, как статуя, и Тайлер спрашивает: — У тебя есть варианты, откуда она знает твоё имя? — Нет, — отвечает Джош и они уезжают. Когда они минуют склад, глаза Дана задерживаются на нём. — Каково это — убить их? Тайлер чувствует скачок фургона так четко, как будто это произошло секунду назад. — Сперва я ничего не чувствовал. Думаю, это было из-за шока. Страшно. Грустно. — Почему грустно? Потому что они умерли? — Потому что это могло произойти со мной. — Ты должен снова сделать это. — Что? — Убей, — сказал Джош и указал на человека на тротуаре. — Это легко. Убей его. Тайлер сделал это. Он свернул с дороги, и его фургон врезается в мужчину, ломая его позвоночник и выжимая из него внутренности, как из тюбика зубной пасты. Тяжелое пальто никак не защищает его. — Ты хороший человек, Тайлер, — сказал Джош и Тайлер поверил ему.

***

Тайлер работает и сегодняшней ночью на члене Джоша. Джош засыпает почти сразу. Тайлер переворачивается на живот и ищет имя Джоша в гугле. Ничего важного не выскочило, поэтому он переводит своё расследование в Фэйсбук. Он находит статус женщины, которая поставила его в прошлом году, примерно в Хэллоуин. Её сын, Джош Дан, пропал, и она просила помощи, чтобы найти его. Она предоставила его фотографию и информацию — рост, вес, цвет волос, цвет глаз, и где его видели в последний раз. На фотографии, несомненно, Джош, но у волос более натуральный оттенок. Его кожа загорелая, сильно отличающаяся от болезненного тона теперь, и он улыбается с прищуренными глазами, и по обе стороны его пальцы образуют знаки мира. Прокручивая комментарии, Тайлер сильнее запутывается. Он приходит к выводу, что поиски Джоша были отменены и его объявили мёртвым после похорон его младшего брата. Сердечная недостаточность, — читает Тайлер. — Это сломало Джоша. В конечном счёте Тайлер понимает, что это только одна сторона истории, поэтому он не должен образовывать каких-либо предубеждений пока что. Ему нужно, чтобы Джош сказал ему, что произошло. — Они дали сердце моему брату, — говорил он, — это становится легче, — говорил он, — убей его сейчас, — говорил он. Тайлер ожидает кошмаров, его мечты ожидают мирный характер.

***

— Говорят, это невозможно для них — найти того, кто сбил того бедного мужчину прошлой ночью, — сказала молодая мама, её малыш на её бедре. — Слишком много снега. Как думаешь, когда он прекратится? Тайлер дуется вместе с ней. — Надеюсь, скоро. — Нет, — сказал Джош, и ребёнок закричал.

***

Во всяком случае, снегопад усилился. Дженна сказала Тайлеру, что, если отключат электричество, она придет к Тайлеру. Тайлер сказал, что он собирается навестить своих родителей, но Дженну это мало заботило. — О, твои родители любят меня! Они не будут против. Тайлер надеялся, электричество не отключат.

***

— Он умер? — спросила жена, раскидывая крошки рогалика по ковру. — Я клянусь, что помню, как читала о смерти Джоша Дана. — Нет, — настаивал Тайлер, не принимая разрешения войти. — Хорошего дня.

***

За неделю, за две, за три — каждый раз на их пути домой от их клиентов, Джош указывал на далеко стоящих людей. — Их. Её. Его. Сделай это. Сделай это. И Тайлер делал. Он представлял удары как на американских горках. Иногда Джош говорил Тайлеру идти в парк, и они проходили и осматривали тело, стояли над ним и пытались продлить их последний вдох. Иногда Джош был нетерпелив и бил их ботинком по лицу. Иногда Тайлер делал это. Если Тайлер не натыкался ни на кого по пути домой, он нервничал и всю ночь грыз ногти, чтобы успокоиться. После третьего наезда люди стали замечать дорогу напротив склада. — Это привидение, — Тайлер слышал, как мужчина говорил с Дженной у булочной. — Внутри расстроенное привидение. — Я думала, все было тихо перед складом, — сказала она мимолетно Тайлеру. Тайлер пожал плечами и сказал: — Не знаю. Кошмары Тайлера нереальны. Его сны спутаны, пока они не устрашают. Джош — это сочетание запаха смерти, взгляда смерти — реальной смерти. То, как он выглядит сейчас: тлеющая кожа и выпадающие волосы, и его столь небесные глаза, они выглядят как катаракта. И всегда в этих снах Джош ест что-то несъедобное. В первую ночь это было стекло. Во вторую — керамика. В третью — кости. — Убей их сейчас, — сказал Джош и начал чистить зубы человеческим волосом как зубной нитью. Для Тайлера каждый день — воскресенье. Джош уговаривает его встать с кровати, гладит его шею и говорит, что все будет хорошо. Тайлер начинает думать, что он уже замерз до смерти на складе. Он не чувствует себя живым.

***

Электричество отключили. Тайлер ждал Дженну, когда та перебежит через улицу. Она этого не сделала. Джош собирает одеяло под руками, одеяло Тайлера соскальзывает с его плеч как накидка. — Давай, — сказал он. Тайлер убедился, что парадная дверь закрыта перед тем, как спуститься в подвал. Они обнимались на диване и попытались заснуть. Сердце Джоша быстро билось. — Тайлер, — сказал Джош. Тайлер замурчал, и Джош захрапел.

***

Электричество не включают на следующий день, и через день тоже. Тайлер покрывается мурашками и заставляет себя бегать вокруг дома, чтобы повысить температуру тела. Он подключается к старой наземной линии связи и звонит родителям. Они не отвечают. — Эй, — говорит Джош, они ночью на улице и снег на какое-то время перестал идти, — пошли разведаем. Тайлер не знает, почему он согласился. Он натягивает на себя слои одежды, больше, чем ему нужно было. Там метель, его нос кровоточит, и его нос кровоточит, и кровоточит, и кровоточит. Он позволяет ей стекать. С ревом, который мог разбудить весь район, фургон Тайлера начинает ехать и вскоре они достигают склада. Он ведёт машину только одной рукой, во второй зажата пачка салфеток из бардачка, зажимая нос, позволяя себе задыхаться и ловить воздух ртом. Это звучит неправильно. Джош гудит с пассажирского сидения, обняв портфель Тайлера, что лежал на его бёдрах. Одеяло, фонарик, нож с тупым лезвием и портативное зарядное, которое, скорей всего, уже было разряжено, Тайлер давно собирал эту сумку. Тогда ночью он встретил Джоша, он пошёл подготовленным к неожиданностям. И он нашёл человека, который утверждал, что он мёртв, чьё сердце было отдано его младшему брату, который в конечном итоге отказался от пересадки. Тайлер засыпает рядом с сердцем Джоша каждую ночь, в то время как его собственное начинает замедляться, почти останавливаясь. Ничего подобного раньше не заставляло Тайлера чувствовать себя более мёртвым. Опасно ездить ночью, а ещё опасней — ездить по снегу. Тайлер не видит дороги, не может думать о дороге. Он сворачивает, и Джош что-то гудит, и гудит, и гудит, и Тайлер начинает плакать: — Ты почти на месте, — говорит ему Джош, и Тайлер кивает и шепчет: — Спасибо. Вдали маячит склад. И колёса фургона останавливаются перед ним. И никакого света на складе. И Тайлер плачет. И Джош гудит. И Тайлер достаёт со дна сумки фонарик, сбрасывая использованные салфетки в подстаканник, перекидывает сумку через плечо и выходит из фургона. Он идёт и идёт, словно поднимаясь на высокую ступеньку, ибо снег уже по колено. Это не реально. Он не чувствует себя реальным. Тайлер не реален. — Я настоящий? — спрашивает он снова у Джоша, выглядывая из-за его плеча, и фонарь мерцает. — Спорно, — также отвечает Джош, и Тайлер снова считает это приемлемым. Окно снова целое. Тайлер снова его разбивает. Он снова залезает в него, и Джош следует за ним, и Тайлер снова идёт наверх, прислушиваясь на лестнице к тишине, чувствует снег из дыр в потолке на своём лице снова, он снова чувствует себя плохо. Тайлер собирается чувствовать себя плохо. — Здесь, — произносит Джош, затаскивая Тайлера в мелкую комнатку, в офис, что-то похожее на офис. — Здесь, — стол был перевернут, поэтому они поднимают его, и Тайлер садится на него, как сказал Джош, Джош становится перед ним, Джош подходит ближе, Джош целует его, Джош любит его, Джош кусает его шею и размазывает кровь на коже. Стоп, Тайлер знает, что должен был сказать, но его ноги обернулись вокруг пояса Джоша и тянет на себя, умоляя о большем, больше, больше. Джош трахает его, и это больно, и Тайлер кричит и плачет, и капает кровь, капает на стол, на пол, и Тайлер кричит имя Джоша и просит его продолжать, продолжать. Тайлер горячий и липкий под одеждой. Фонарик потух. Глаза Джоша туманны и что-то обдумывают. — Идём за мной. Они покидают офис и идут по коридору. Слишком узко, даже чтобы протянуть руку, клаустрофобия где-то рядом. Тайлер дотрагивается до своей шеи, вытирая кровь. — Джош, — зовёт он, но Джош мычит в ответ. Они идут по коридору, один и тот же коридор, ведущий к барабанной установке. В комнате много снега, он почти достигает окна. Тайлер хочет откопать яму, хочет сохранить своё тело и проснуться, когда он будет чувствовать себя лучше. Это как второе рождение. Может быть, это то, что Джош делал здесь. Он умер в метафорическом смысле. Тайлер откопал его. Но кто откопает Тайлера? — Ты нашёл меня тут, — произносит Джош, его голос понижается. Не так тихо как шёпот и Джош продолжает: — Я умер, и это моя могила, — говорит он, — Я умер, а ты разбудил мёртвого. — Ты не мёртв, — отвечает Тайлер, и Джош фыркает и соглашается. — Хорошо. Джош падает на колени. Тайлер падает тоже. Снег поглощает их. Джош берёт руку Тайлера и сжимает. — Это место — ничего для меня. Это была моя могила. Место, где я мог спрятаться. Где я мог залечь и забыть обо всём. Джош говорит: — Это место, где ты нашёл меня. Джош говорит: — Ляг со мной. Компактный и жёсткий, снег напоминает гроб. Изготовлен из импровизированного дерева, Тайлеру удобно. Это самое удобное место из всех, где он был. Он пахнет ванилью, сахарным печеньем, которое только из духовки. С пятнами крови на его шее, он борется, чтобы продолжать смотреть на Джоша. Он поворачивает голову и чешет укусы. Кровь бежит. Пятна крови. Зрение Тайлера размыто. — Умри, — говорит ему Джош, — пожалуйста. И он умирает.