Jealosy becomes the lifestyle

Бархатный полумрак безликой тенью опускается на тихий Корваллис. По улицам расплывается густая тьма, заполняя собой каждый закоулок, вытесняя из щелей и трещинок на домах последние остатки солнечного света. Уставший за день ветер лениво тащит по дорогам невесомые сухие листья, словно нарочно старающиеся зацепиться за что-нибудь и остаться в городе, посмотреть на снег, который только-только начинает сыпаться на пустынные улицы. По городу расползается пушистая вечерняя дымка, которую, кажется, можно даже зачерпнуть руками и ощутить на коже. По дорогам блуждают рыжие лучи фонарей, едва пробивающиеся сквозь плотную завесу вечернего тумана. В домах постепенно зажигаются огоньки электрических ламп, запозднившиеся горожане исчезают с улиц, прячась от ночной прохлады в уютно обставленных комнатах. В номере, снятом Винчестерами, тоже по-своему уютно: золотистые обои с витиеватым светлым узором, оливкового цвета плотные тяжелые занавески, небольшие кофейные столики и широкие окна, впускающие в комнату ядовитый свет уличных фонарей. Но посреди всей этой идиллии чего-то не хватает, и Дин прекрасно знает, чего именно. Точнее кого. Кастиэля нет всего пару часов, но старшему Винчестеру уже ужасно его не хватает. Его немного растерянного взгляда, помятого плаща, глубокого голоса… Дин давно плюнул на борьбу со своими принципами и признал, что Кастиэль для него не просто друг. Нет, конечно, охотнику это осознание далось непросто. Понадобилось чуть больше месяца терзаний, мучений, издевательств над собственными гордостью и совестью, прежде чем Дин сдался самому себе и перестал спорить с главным фиброзно-мышечным органом. В конце концов, можно какое-то время списывать все на «сердцу не прикажешь»? Недолго, но все же. Да и любовь зла, все об этом знают. Могло быть и хуже! Хотя нет, хуже быть не могло. То, что Винчестер смирился со своей проблемой и, вроде как, перестал отрицать ее существование, ни в коем случае не способствовало ее решению. Кастиэль оставался ангелом, ангелом в мужском обличии. Верным другом, потрясающим соратником и ничего не понимающим в любви пнем. Он почему-то не рвался замечать, что Дин на него смотрит, как девятиклассница на любимого актера. Более того, он даже самые явные намеки пропускал мимо ушей. Или делал вид, что пропускает. Так или иначе, Дин страдал. Без Кастиэля было плохо, с ним не было хорошо. Внезапно, прерывая мысль Винчестера на полуслове, раздается едва уловимый даже для чуткого слуха охотника скрип двери и на пороге комнаты возникает Сэм. - Ты тут не скис? – не без сомнения в голосе спрашивает он, едва завидев любующегося потолком брата на кровати. - Ха, ха, смешно, - через силу улыбается тот. – Нет, я в полном порядке. Просто мне скучно. - Если тебе это хоть сколько-нибудь поднимет настроение, - Сэм пожимает плечами и ставит на тумбочку у постели Дина внушительных габаритов пакет, - я принес ужин. Старший Винчестер мгновенно подбирается и, подтащив угощение поближе к себе, начинает вытаскивать из пакета съестное, не забывая прокомментировать каждую упаковку и ее содержимое. - Это пирог? – наконец недоверчиво интересуется он, вытащив с самого дна небольшую картонную коробочку, приятно пахнущую вишней. - Он самый, - кивает Сэмми и плюхается на свою койку. - Сударь, кто вы такой и что сделали с моим братом? – притворно ужасается Дин. – Мой пупсик всегда забывает про пирог. - Иди ты! – усмехается младший, для профилактики кинув в брата подушку. – Мне просто надоело выслушивать твое нытье по этому поводу. - Фам ды ныфик, - бурчит с набитым ртом Дин. Повисает молчание. Старший слишком занят едой, чтобы разговаривать, а младший размышляет, как бы так помягче сказать то, что задумал. - Дин, как мы будем отмечать Рождество в этом году? – спрашивает он напрямую, не найдя достойного эквивалента. Вопрос оказывается настолько неожиданным, что кусок пирога проходит не в то горло и старший Винчестер заходится в приступе мучительного кашля. - Прости, мне показалось… - извиняется он, немного придя в себя. - Тебе не показалось. - То есть, ты серьезно? Дин одаривает брата взглядом, от которого менее выносливый человек давно бы забился в самый дальний уголок и притворился тенью. Но не Сэм. - Да, я серьезен, как никогда, - улыбается тот. – Ну, правда, Дин, давай отметим в этом году Рождество. - Ты же не любишь этот праздник? – недоверчиво хмурится старший Винчестер. - Я-то да, сам не в восторге от своей идеи, но я просто подумал… - Что ты там подумал? - Почему бы не устроить скромненькое такое торжество для Кастиэля? – наконец выдыхает Сэм, уже сомневаясь в своих шансах уговорить брата. - А чего это ты вдруг решил ему такие подарочки делать? – уже совсем мрачно интересуется тот. - Он наш друг, - словно само собой разумеется, пожимает плечами Сэмми. – К тому же, ангел. Для него Рождения Сына Божьего – это точно праздник! Эти слова заставляют Дина задуматься. С одной стороны, ему все еще не по душе инициатива брата и его желание сделать что-нибудь приятное Касу, но тем не менее, идея не кажется такой уж безумной. Конечно, Рождество, которое празднуют люди, имеет не так уж много общего с настоящим, и все же… - Ты думаешь, для ангелов рождение того, кто предпочел им людей действительно праздник? – с сомнением, но без тени ехидства, наконец, спрашивает старший Винчестер. - Кас ведь не такой, как, например, Захария или Уриэль. Он же на самом деле для людей все время старается. Значит, да, действительно праздник, - предполагает Сэмми. – Да брось, можем мы хоть раз сделать ему что-нибудь приятное? - Можем, - кивает Дин. «Но все равно мне не нравится твой интерес к Кастиэлю». – Только нюансов многовато, тебе не кажется? Где, как, с кем… - Разберемся. Сэм удовлетворенно улыбается. Уговорить брата оказалось не так сложно.