5 сантиметров в секунду

... Чимину снится сон. Чимин во сне о том, что это сон не знает. Чимин во сне бежит что есть силы. Боится опоздать. Чувствует, как опасность лижет пятки, влажно, противно. От этого холодно, и тревога в груди бьёт набатом, нарастая. Чимину страшно. Он должен успеть. Но туман вокруг такой белёсый и густой, как парное молоко – ничего не видно. «Чимин», – раздаётся в пространстве и течёт дальше звучно-тягучим эхом, подхваченное порывом по-осеннему злого ветра. – Я тебя слышу! – кричит он, едва не срывая связки, остановившись, и давится холодным воздухом, тут же нещадно дерущим глотку. – Слышу... – шепчет одними потрескавшимися, высушенными ветром губами, оседая на мокрый асфальт, пахнущий озоном и сыростью. Сердце в груди бьётся оглушительно громко от панического страха «не успеть» и бега, не давая отдышаться. Белая пелена тумана плотно смыкается вокруг, оплетаясь тугим коконом, из которого больше не выбраться. Чимин хочет закричать, пытается полноценно вдохнуть, но туман, кажется, заползает и внутрь него самого, парализуя изнутри и обездвиживая окончательно. «Чимин», – раздаётся где-то поблизости, но с какой точно стороны Чимин не понимает. «Я тебя слышу...», – отвечает он мысленно, чувствуя остро пробивающую боль в затылке. ... Чимин морщится, вздрагивает и просыпается. Он садится в кровати и ёжится непроизвольно, как от холода, что был во сне, и шею втягивает неосознанно. На самом краю матраса сидит парень в такой же, как на нём самом, больничной пижаме, только белый какой-то весь, точно рисовая бумага, с головы до ног, даже как будто бы светится и смотрит на Чимина в упор чернющими, как июльская ночь, влажными глазами. Чимину не по себе от этого взгляда и страшно. Он этого парня впервые видит. Ему подальше от него отстраниться хочется и одеялом сверху накрыться, чтобы так не смотрел. Но парень, кажется, чувствует, смаргивает, медленно встаёт и уходит из чиминовой палаты. Чимин узнаёт, что странного, белого, почти прознанного парня с пугающе-завораживающими глазами, от взгляда которых по спине и рукам непременно бегут мурашки, приподнимая тонкие волоски на всём теле, зовут Мин Юнги, и он из соседней палаты. У Юнги по-детски мягкие черты лица и по-взрослому тяжёлый взгляд. Невероятно длинные тёмные ресницы, которые особенно видно в профиль. Весь Юнги выглядит каким-то трогательно тоненьким и хрупким, что Чимину, когда он рядом, даже немного страшно дышать – вдруг растает? Чимин не хочет, чтобы Юнги растаял. Юнги Чимину нравится. Чимин больше не боится. Юнги приходит к нему каждый день, сидит рядом и просто смотрит в окно. А Чимин на него. Юнги ничего не говорит. Не потому что не хочет. Потому что не может. Поэтому он здесь. Как и Чимин, который ничего не помнит. О том, что Чимин есть Пак Чимин 1995 года рождения из Пусана, он узнал тут, в больнице. Все его осознанные самостоятельные воспоминания начинаются с пробуждения после трёхсуточной комы в реанимации Сеульской центральной. К Чимину за всё время его пребывая в больнице никто не приходил, и он даже не знает, если у него родители или друзья. Он знает своего лечащего врача, медсестёр, одну милую аджуму, угостившую его яблоком, и теперь ещё Юнги. Странного, загадочного и жутко красивого. Юнги такой же, как он, Чимин чувствует это, – потерянный. У Юнги приятно прохладные пальцы, замечает Чимин, когда старший сжимает ими его запястье, пишет быстро на альбомном листе размашистым почерком и смотрит на Чимина влажно чернеющими глазами выжидающе и, кажется, затаив дыхание. «Ты меня помнишь?» – читает Чимин слова на бумаге и неуверенно кивает. В чёрных глазах Юнги, кажется, что-то кардинально меняется, вспыхивая ярким светом надежды далёких галактик, неведомых Чимину, но тут же гаснет, когда Чимин говорит: – Ты Мин Юнги из соседней палаты. Младший робко улыбается и не понимает, где ошибся, когда прохладные пальцы чуть сжимаются на коже и исчезают, тонко мазнув по воздуху. Юнги закусывает губу и отворачивается, комкая лист бумаги. С того «ты меня помнишь» мало что меняется. Юнги по-прежнему не говорит. Чимин по-прежнему не помнит. Юнги задумчиво хмурится, продолжая кусать губы. «Ты меня помнишь?» в который раз. Чимин кусает губы тоже и выдыхает, сглатывая, уже заученное. – Ты Мин Юнги из соседней палаты. Но добавляет: – И ты мне нравишься. Юнги выдыхает неровно Чимину в щёку. У него дрожат ресницы, и тело, обманчиво острое, мелко дрожит под Чимином. – Хён, помоги мне... Я хочу вспомнить... У Юнги сухие мягкие губы. Чимин не забудет. ...