Шибари

-Затяни посильнее на правом бедре, а то мне не удобно, когда моя нога свисает…да, левую руку тоже, — примерно такой диалог случается между Данте и одной из жительниц Сукхавати практически каждое утро. Кто-то начинает свой день с чашки кофе, у кого-то хорошее утро начинается в обед, а у Данте день, полный забот и обязанностей, начинается с зелёного чая и связывания. Не то чтобы он какой-то там извращенец, или фетишист, нет! Он просто нашел для себя способ неплохо расслабится и спокойно помедитировать, будучи подвешенным над полом, полностью отданным в цепкие объятия крепкого жгута, опутывающего всё его тело. Девушка, что его связывала, хоть и была парикмахером по роду деятельности, но помимо заплетания всевозможных кос, умела также ловко и быстро переплетать между собой верёвки, оковывая в них Короля. Первое время Дзюгацу, а именно так её звали, очень стеснялась, ведь шибари-дело, мягко говоря, интимное, но что поделаешь, если тебя просит Правитель? И ведь действительно, что в этом такого, если тебе всего-то и нужно: связать, закрепить и уйти по своим делам…небольшая доплата в виде безграничного уважения со стороны Бубнового, и вот уже как месяц она каждое утро проводит с ним. Постепенно они, даже не сговариваясь, начали обращаться друг к другу на «ты», а их общение приобрело дружественно-романтичный характер. Ну, то есть, они могли просто говорить, при этом делая друг-другу разные комплименты и всячески намекая, что их общение-это нечто большее, чем просто дружба. Но признаваться никто из них не решался, и дело было даже не в том, что в Сукхавати их могут не понять…каждый из них откровенно стеснялся всяческих любовных тем. Так уж вышло, что она стала для Данте ближе, чем все его братья. Дзю не будет шутить над ним, как Вару, вечно лезть обниматься как Феликс, перебивать как Куромаку, или же просто не слушать, как Пик. Слишком идеальная для такого, как он. Дзюгацу тоже считала, что обычная парикмахерша не должна быть рядом с Королём. Как жаль, что они не осознали обратного раньше…но исправили это обстоятельство сегодня.

***

В это утро случилось то же, что и месяц назад. Закончив свою работу, она попрощалась со своим Королём, отряхнула руки, а возле двери развернулась и замерла, осматривая крепкое тело с ног до головы. Обычно после этого она уходила, вдохновлённая видом любимого ею человека, но сегодня…в свете утреннего солнца, он был ещё прекраснее, чем когда-либо. Глаза закрыты, лицо спокойное и совершенно без каких-либо эмоций, лишь полная концентрация и погружение в медитацию. Сердце Дзюгацу, кажется, пропускало удары. Она готова была хоть сейчас набросится на него, такого…беззащитного, что-ли? Но девушку терзали мутные сомнения, ведь, когда она уходила, оставив его связанным, через какое-то время Король сам освобождался и выходил с чашкой чая на балкон, любуясь пробуждающейся Сукхавати. Как он это делал, осталось для неё загадкой. -Ладно, хорошо…один лишь раз, и я уйду, — тихим шёпотом сказала Дзюгацу, подойдя к нему чуть ближе, -Данте-сан? Вы слышите? Ответом ей послужила тишина, означающая лишь одно-Король погрузился в глубокую стадию медитации. Буквально через пару мгновений рука Дзю огладила его щёку, проверяя-не отреагирует-ли он на столь наглое прикосновение? На лице не дрогнул ни один мускул. Значит, можно быть чуть посмелее. Пальцы вплелись в ярко-красные локоны, чуть сжимая и оттягивая пряди. Жёсткие, и как-то странно трещат. На секунду девушка испугалась, а в голове промелькнула мысль, что они сломались! Она отпрянула, готовая бежать, но не тут-то было. С волосами было всё хорошо, никаких повреждений. Она потрогала ещё несколько прядей, слушая тихий хруст. В Сукхавати не знали, что такое «лак для волос», поэтому такое стало для девушки находкой. Перестав мучить голову Третьего, она кончиками пальцем опять провела по щеке, а потом и ниже, к выпирающему кадыку. Голова Данте была откинута назад, поэтому шея была видна просто отлично. И вновь ниже, к ключицам, вниз по торсу. Ладонь забралась под распахнутый шёлковый халат, проходясь по животу, груди, и вновь до ключиц, чуть надавливая. Дзюгацу била мелкая дрожь, а тело уже не слушалось истошно вопящего разума, возбуждение не давало покоя и нарастало с каждой секундой. Сознание совсем затуманилось, когда руки легли на заднюю сторону бёдер и скользнули выше, задирая алые свободные штаны. Сжимая в руках ягодицы своего Короля, откровенно его лапая, Дзюгацу ещё не осознавала, во что это может вылиться. Когда шаловливая ладонь накрыла промежность Бубнового и сжала, чуть впиваясь длинными бордово-красными ногтями, девушку озарила вспышка. Открывая глаза, и пытаясь пошевелить руками-ногами, она не смогла. По коже заелозила гадкая верёвка. Затылок больно упирался в далеко не мягкий деревянный пол, тело было подвешено вверху, а в ушах появился до боли знакомый звук шлепков красных сланцев. Дзю чуть подняла голову и взглянула вверх, но после тут-же отвернулась и стала смотреть в другую сторону, а именно в о-о-очень интересную стену. -Посмотри на меня, -мягкий бас раздался прямо над ухом. Она почувствовала, как затылок загорелся от горячего дыхания и робкого смущения, а потом он почувствовала, как рядом с ней легли, -Дзюгацу, ты слышишь меня? Голову пришлось повернуть. Перед глазами предстала мягкая улыбка и чуть покрасневшее лицо её возлюбленного, а на волосы легла большая ладонь, поглаживая. -Зачем ты так сделала? — а вот этот вопрос уже поверг в глубокое смущение. Лицо запылало, и она зажмурила глаза, дабы не видеть перед собой этот всепоглощающий взгляд, -ты воспользовалась моим положением, покусилась на моё тело во время того, как я был практически беззащитен…а если-бы я не почувствовал, что бы ты сделала со мной? — Дзю молчала. Хоть Данте и говорил мягко и ничуть не злобно, но эти вопросы…она не выдержала и отвернула голову, дабы Король не видел её смущения и отчаяния. Бежать некуда, да и возможностей ноль, поэтому она решила просто молчать и ждать, что он сделает с ней: пришибёт на месте, оставит в такой позе и уйдёт, или же…просто удалит из Королевства? В сердце Дзю закрался страх, постепенно переросший в ужас. Тишина нагнетала, дыхание Короля над самым ухом лишь добавляло масла в огонь её мыслей. Как только она услышала, что Бубновый с тихим кряхтением поднимает жопу с пола, тут же приготовилась к получению хорошей порции всяческих наказаний, но тут…по её ногам, находящимся в воздухе, прошлись горячие руки. Девушка дёрнулась, а её лицо зарделось, ибо только сейчас она осознала, что её ноги согнуты, но при этом разведены в стороны. По спине пробежался холодок, когда пальцы сильно сжали колени, и опустились чуть ниже, по бёдрам, обтянутым бордовыми штанами. -Ты же начинала с головы, да? — как только Данте чуть сжал в руках ягодицы девушки, глаза Дзюгацу расширились, а голова вернулась в изначальное положение, настолько это было неожиданно. Встретившись глазами с Королём, она уже была не в силах вновь отвернуться. Он словно гипнотизировал, заставляя полностью подчиниться, — а я сделаю всё ровно наоборот. После этих слов последовала ещё одна ярчайшая вспышка. Гацу почувствовала, что осталась без одежды.

***

-А-ах-а…- стоны и тихие вскрики, вперемешку с до боли извращёнными звуками хлюпанья, просто взрывали некогда тихое помещение. Девушка всё так же была связана, оставшись без единой возможности сбежать. Она лишь могла запрокидовать голову и выгибать спину, буквально захлёбываясь предоргазменными волнами наслаждения. Язык Данте слишком горячий и быстрый, а Дзюгацу-слишком неопытна в таких делах, поэтому приходится буквально страдать от удовольствия, цедя через зубы ругательства. Пальцы Короля давно нашли в ней точку, надавливая на которую можно выбить из девушки громкий вскрик, что он, собственно, активно делал уже несколько минут. Когда девушка была уже близка к финалу, её ослепила очередная яркая вспышка, после чего поза сменилась. А потом ещё одна, и ещё, и каждый раз она почти получала оргазм, но именно в этот момент Данте вновь перекидывал её на верёвках, подвешивая как ему хотелось. До Гацу давно уже дошло, что он использует магию, но она и представить не могла, насколько сильные муки она может испытать от этого. Когда Данте, наконец, надоело её мучить, он вышел из податливого тела и последней вспышкой перебросил их аж в другой конец комнаты, прямо на кровать. Он навис над любовницей сверху, тут же входя до конца, целуя в губы. Дзюгацу как можно было крепче ухватилась за него, царапая ногтями широкую спину Короля, вызывая у того болезненное шипение, переходящее в утробный рык. Этот звук «настоящего мужчины» привёл Гацу в сильнейший экстаз, и она, наконец, кончила, простонав Данте на ухо: -Я люблю тебя.

***

На такой способ признания в любви не расчитывал никто из них, но так уж спонтанно получилось. Чуть позже, стоя на балконе в лёгком и очень большом ей халате своего возлюбленного, Дзюгацу повторила эту фразу, отпивая из фарфоровой чашки зеленоватый ароматный напиток. -Я хотел сказать тебе то же самое, -произнёс ей в ответ Данте, выпуская изо рта облако дыма из кальяна, обнимая свою новую девушку за талию.