Секс и краски / The Neighbour

      Фрэнк живет в этой довольно дешевой, но вполне справедливо оцененной квартире едва ли полгода, когда ОН заселяется в этот дом. Одним воскресным полднем ОН входит в лифт, неся потрепанную, забрызганную краской коробку, и улыбается Фрэнку, глядя на него сквозь темные солнечные очки. Фрэнк улыбается в ответ, но только нервно и скованно. Фрэнк молится про себя, чтобы этот парень поскорее вышел, чтобы Фрэнк мог откинуться на стенку лифта и отдышаться. От Фрэнка мало толку в общении с незнакомцами, а еще меньше толку в общении со столь привлекательными незнакомцами с большими, тяжелыми коробками красок. Но похоже, что бог не особо к нему расположен, поскольку парень выходит только на этаже Фрэнка и, что еще хуже, направляется к соседней с его квартирой двери.       Открыв дверь, он кивает Фрэнку: «Еще увидимся, сосед». Фрэнк стоит неподвижно до тех пор, пока дверь не закрывается, а затем поспешно и неуклюже роется в поисках собственных ключей, отчаянно стремясь поскорее попасть в квартиру и найти там бумажный пакет — от нервного напряжения его тошнит.       Такие опасно привлекательные парни никогда не смотрели на Фрэнка прежде, а уж тем более, никогда не разговаривали с ним, если только не считать за разговор издевательские насмешки. Сколько он себя помнил, Фрэнк всегда был заикающимся нервным придурком. Начиная со средней школы и до колледжа над ним смеялись, издевались, его били, заталкивали и запирали в каких-то подсобках. У Фрэнка уже не осталось сил, чтобы сохранять хоть какую-то уверенность в себе. В общей сложности он целовался всего с тремя людьми и спал с одним парнем из колледжа, которому, по большому счету, было на него наплевать. Проще говоря, личная жизнь Фрэнка была настоящим посмешищем.       Следующие несколько недель Фрэнк проводит, притворяясь перед самим собой, что он не прислушивается к тому, что происходит в соседней квартире. Джерард — теперь Фрэнк знает имя, благодаря небольшому шпионству за почтовым ящиком — находится большую часть времени в своей маленькой квартирке и выходит из нее в самое непредсказуемое время. Фрэнк видит его в ранние утренние часы с взъерошенными волосами и красными глазами, его одежда и пальцы покрыты пятнами краски. Усталый, он улыбается Фрэнку, прежде чем снова исчезнуть.       Однажды ночью сквозь стену своей спальни Фрэнк слышит низкий и протяжный стон. Он широко открывает глаза — ему все равно не спалось, — садится в кровати на колени и прислоняет ухо к стене. Окей, возможно, что такое поведение стремно и отвратительно, но Фрэнк оправдывает себя тем, что это всё вина мистера Джерарда А. Уэя! Если бы он не был таким загадочным и уверенным в себе, таким неуловимым и таким ВЕЛИКОЛЕПНЫМ, то ничего такого никогда бы не произошло.       Но вернемся к стонам. Звучит еще один, вроде бы такой же, как и предыдущий, но Фрэнк не уверен. Их там двое? Или мистер Джерард просто так доволен собой? Фрэнк прижимается к стене столь сильно, что все неровности поверхности начинают впиваться ему в щеку. Еще один стон. Определенно такой же, как и раньше. Либо там у Джерарда есть партнер, но один из них молчит, либо Джерард удовлетворяет себя сам.       Фрэнк отстраняется от стены и пристально смотрит на нее, пытаясь представить, что такого Джерард может делать с собой, чтобы вызвать стоны столь сексуальные, низкие и достаточно громкие, чтобы Фрэнк мог слышать их сквозь стену. Что он делает? Что он использует? Как он это использует и в какой позе? Фрэнк воображает несколько возможных вариантов, и, прежде чем он успевает это заметить, — привет! — у него уже стоит.       Фрэнк тихо стонет, слегка ударяясь головой о стенку. Еще один стон с той стороны. Рука Фрэнка находит дорогу в штаны его бело-синей полосатой пижамы. Он упирается в стену одной рукой и прислоняется лбом к руке, в то время как другой рукой он берет себя в твердый кулак. Сначала он медленно поглаживает, размазывая выступившие капельки смазки и пота, пока его ладонь не становится влажной и не начинает легко скользить по всей длине его члена. Он сильно прикусывает себе губу: если он может слышать Джерарда, то, почти наверняка, Джерард может слышать его. Губами и зубами он старается заглушить все вырывающиеся у него звуки, надрачивая интенсивнее, поскольку он слышит новые стоны, сдавленные и отчаянно страстные. Сильнее кусая губу, Фрэнк еще сильнее напрягает мышцы руки, чтобы сделать боль еще ощутимее. Зачем врать, ему это нравится, и его член вздрагивает в знак согласия. Он сжимает пальцы еще плотнее, водит еще быстрее, подается бедрами навстречу изголовью кровати. С другой стороны он различает ругательство, резкое и шипящее, — знак наступившей разрядки. Фрэнк уже почти там, вот уже почти всё... царапая стену ногтями… И вот, наконец, он кончает, на свои подушки и простыни, не в силах сдержать последний стон.       Фрэнк откидывается назад, падая на спину в ногах кровати и уставившись в потолок. Он дышит торопливо и неровно, пытаясь понять, какого черта он только что делал. Это уже не просто некрасивое поведение — это поведение какого-то маньяка.       Утром в восемь часов раздается стук в дверь. Поскольку Фрэнк только что вышел из душа, он бросается к двери в одном полотенце, плотно обмотанным вокруг его талии. Это Джерард. Сердце Фрэнка подпрыгивает, и он замирает так, словно врезался в невидимую стену.       — Дж… Джер… О, привет! — выпаливает Фрэнк.       Джерард оглядывает его, медленно переводя глаза с мокрых волос к ногам. Он улыбается.       — Почта для мистера Фрэнка Э. Айэро, — говорит Джерард, протягивая два коричневых конверта. Его собственные письма он держит в другой руке.       Фрэнк берет конверты и смотрит на адрес, хотя он знает, что не сможет разобрать ни слова без своих очков.       — Спасибо.       — Без проблем, — отвечает Джерард, по-прежнему улыбаясь. — Э, ну, и что это значит?       Чувствуя себя застигнутым врасплох, Фрэнк с трудом выговаривает:       — Прошу прощения?..       — Буква «Э». Твое второе имя?       — О! А… это… Энтони.       — Класс, — Джерард кивает, а затем указывает на себя. — Артур. Дурацкое, я знаю.       — Нет, мне нравится, — поспешно уверяет Фрэнк. — В смысле, я хочу сказать, что это могло бы быть «Валдо» или что-то столь же идиотское…       Мысленно Фрэнк кричит себе, чтобы он перестал мямлить всякую чушь. Но Джерард по-прежнему продолжает улыбаться чертовски очаровательно. Он даже слегка смеется, мило и мягко.       — Думаю, ты прав. Окей, тогда еще увидимся?       Фрэнк употребил сегодня еще недостаточно кофеина для таких разговоров.       — Конечно. Спасибо за почту, — он приподнимает конверты как подтверждение своих слов.       — Без проблем, Фрэнк Энтони, — Джерард подмигивает, прежде чем снова исчезнуть в своей квартире.       Фрэнк закрывает дверь и тут же прислоняется к ней спиной — этот парень прикончит его еще до конца этого года, Фрэнк уверен в этом.       Фрэнку нужна новая книга, чтобы чем-то занять свои одинокие выходные. Большинство его книг уже порядком истрепаны после того, как были прочитаны дюжины раз. Он решает, что ему стоит совершить поход в книжный магазин, может быть в тот милый уютный магазинчик в паре кварталов отсюда, рядом со Старбаксом. Да, это определенно хорошая идея для субботнего утра. Фрэнк натягивает свою выцветшую джинсовую куртку и выходит.       На улице холодно, но солнечно — самая любимая погода Фрэнка. Кончики пальцев слегка мерзнут, но лицу тепло, поскольку он смотрит вверх на тонкие маленькие облачка. Фрэнк не замечает, как он оказывается рядом с магазином и уже открывает бледно-зеленую дверь. Он прямиком идет в секцию триллеров, готовый утонуть в бесчисленных интригующих аннотациях. Да, сегодня будет хороший день. Фрэнк проводит указательным пальцем по нескольким книжным корешкам, наслаждаясь ощущением и улыбаясь самому себе. Он сейчас определенно там, где ему хочется быть.       — Не может быть! Фрэнк? Фрэнк Айеро?       А вот этого ему определенно не хотелось. Нет, только не это снова. Фрэнк слишком хорошо знает этот высокий писклявый голос. Поскольку ничего другого не остается, Фрэнк обреченно поворачивается и оказывается лицом к лицу со своим худшим кошмаром — Трентом Беккером.       Трент Беккер, стройный и высокий, добавить немного блесток и накладные ресницы — будет настоящая гей-королева. Фрэнк ненавидел этого парня в старшей школе, особенно за то, что, глядя на него, могло показаться, что быть геем так чертовски просто. Каким-то образом он сумел избежать словесных и физических унижений, каждый день дефилируя по школьным коридорам в самых невообразимых нарядах. Некоторые люди удачливы во всем. Фрэнк никогда не был одним из таких людей.       — О, привет, Трент, — тихо бормочет Фрэнк, надеясь, что все это быстро закончится.       — Чувак, я не видел тебя целую вечность! — почти кричит Трент.       Фрэнк слабо улыбается, оглядываясь на книжные полки, словно надеясь найти там помощь.       — Так, и как сейчас твои дела? Тебе кто-нибудь уже наконец-то присунул? — Трент смеется тем же писклявым раздражающим голосом, словно затявкавшаяся собака.       Фрэнк хмурится и закусывает губу.       — О, не будь ты таким, Фрэнки? — Трент сильно хлопает его по плечу.       Фрэнк ненавидит, когда его называют «Фрэнки»!       — Серьезно, чувак, тебе нужно быть более активным, а не таким, каким я тебя запомнил в старшей школе. Парень, ты был таким… — и Трент начинает перечислять, один за другим, подростковые недостатки Фрэнка... большинство которых до сих пор с ним.       С каждым словом Фрэнк начинает чувствовать себя все более и более маленьким. Почему этот парень просто не уйдет и не оставит его в покое?       — …И, о мой бог, твои волосы! — взвизгивает Трент.       Фрэнк жаждет провалиться сквозь землю. Может быть, книжный стеллаж сможет его раздавить?       Вдруг Фрэнк чувствует, что чья-то рука мягко забирается в его волосы. Он поворачивается и прямо перед собой видит… Джерарда!       — Когда, — начинает говорить Джерард и тут же чмокает Фрэнка в губы, — когда ты уже перестанешь исчезать без предупреждения? Серьезно, — теперь Джерард обращается к Тренту, — каждый раз, когда поблизости оказываются книги — он уже там. Такая морока, но секс с ним того стоит, более чем. Тебе стоило бы как-нибудь попробовать с интеллектуальным мальчиком. Я настоятельно рекомендую.       Теперь Фрэнк улыбается от уха до уха, зато Трент начинает хмуриться, его лицо вытягивается, ухмылка становится кислой. Фрэнк наслаждается каждой долей секунды. А ведь Джерард продолжает гладить его волосы, и он только что его поцеловал, боже!       — Был бы рад поболтать еще, — Джерард по-прежнему обращается к Тренту, — но я задолжал минет моему маленькому Эйнштейну, а тут как раз туалет освободился. Чао! — с этими словами он берет Фрэнка за руку и утаскивает вглубь магазина. Фрэнк бросает последний взгляд на изумленное лицо Трента.       Они одни, и Джерард улыбается Фрэнку. Фрэнку хочется запрыгнуть на него и задушить его, а заодно и себя вместе с ним, в объятьях.       — Спасибо! Серьезно, спасибо огромное! — восклицает Фрэнк. — Это было, боже, это было потрясающе!       — Перестань, не стоит благодарности, — подмигивает Джерард. Он выглядит таким аристократичным и утонченным в своей черной рубашке, куртке и джинсах — и со следами краски на кончиках пальцев.       — Нет, правда, ты должен позволить мне сделать что-нибудь для тебя. Я хочу тебя отблагодарить, — говорит Фрэнк, почти шокированный тем фактом, что он сейчас говорит полными предложениями с привлекательным парнем. Так держать, Фрэнк!       Джерард задумывается на несколько мгновений, заставляя Фрэнка начать немного нервничать, но потом он улыбается:       — Мне нужен новый объект, ну, знаешь, для моего искусства. И если ты свободен, скажем, сегодня вечером — это было бы замечательно.       И когда Фрэнк уже почти перестает дышать, он делает нечто, чего сам от себя не ожидал — он кивает:       — Я с удовольствием…       Лицо Джерарда озаряется улыбкой.       — Отлично! В семь, да? И не опаздывай, — Джерард грозит пальцем. — Я знаю, где ты живешь.       И с этими словами он снова уходит. Фрэнк чувствует легкое головокружение, и его вроде как вот-вот должно вырвать… Он ждет еще некоторое время и тоже уходит, так и не купив себе новую книгу.       Фрэнк не заметил, как уже наступило семь вечера, и сейчас он стоит перед дверью Джерарда Уэя, ощущая страх и полную растерянность. Не чувствуя собственного тела, он стучит в дверь. Джерард открывает ее несколько быстрее, чем ожидал Фрэнк, и он практически отскакивает назад, когда распахнувшаяся дверь открывает взгляду его одетого в забрызганную краской одежду великолепного соседа.       — Фрэнк! — Джерард приветствует его широкой улыбкой и кладет руку ему на плечо. — Скорее заходи.       Он затаскивает Фрэнка в гостиную, в которой царит именно тот творческий беспорядок, который Фрэнк ожидал здесь увидеть. Альбомы для набросков, отдельные листы бумаги, холсты, краски, карандаши, этюдники, мольберты и все прочие вообразимые художественные штуки покрывают большую часть комнаты.       — Я использую ее как свою студию, — объясняет Джерард, увлекая Фрэнка за собой на крошечную кухню. — Садись, — он усаживает Фрэнка на табурет. — Хочешь выпить? — спрашивает Джерард, уже наливая в этот момент вино в бокалы. — Спасибо, что согласился мне позировать, — говорит он, немного отпивая из своего бокала.       — О, э… нет проблем, — тихо отвечает Фрэнк.       Он делает большой глоток, чувствуя, что ему необходимо выпить. Осушив бокал, он решается задать вопрос:       — А что мне нужно будет делать?       — Ничего, — отвечает Джерард, ставя свой бокал на стол и улыбаясь.       — Ничего? — повторяет Фрэнк.       — Ничего, — кивает Джерард. — Только быть самим прекрасным собой.       — Я всё еще не до конца понимаю… Подожди, «прекрасным»?       Джерард снова кивает, и Фрэнк чувствует, что розовые пушистые бабочки у него в животе насторожились и теперь приводят себя в боевую готовность перед полетом.       — То есть я просто ничего не делаю? Просто сижу и ничего не делаю, а ты тогда… делаешь… свое искусство? — Фрэнк видит, что Джерард снова утвердительно кивает. — Окей. Думаю, что с этим я справлюсь.       — Отлично! — Джерард сияет улыбкой.       Он берет Фрэнка за руку и тянет его обратно в комнату. Фрэнк хватает бутылку вина и тащит ее с собой. На одной из стен у Джерарда уже натянута белая ткань, и там он помещает Фрэнка. Забрав у него бутылку, он стаскивает с него майку, прежде чем Фрэнк успевает даже подумать о том, чтобы возразить. Но он и не возражает, просто стоит там, прикованный взглядом к Джерарду, гадая, что он станет делать с ним дальше. Джерард глубоко вздыхает, когда видит все татуировки Фрэнка, и его рука признательно проводит по их контурам.       — О, черт, — шепчет Джерард. — Мне потребуется гораздо больше цвета.       Он мягко надавливает Фрэнку на плечи, пока тот не садится на пол.       — Оставайся так, — говорит Джерард, отходя назад. — Согни ноги в коленях, а колени подними вверх, но только не закрывай лицо.       Джерард подбирает себе карандаши и краски, потом устраивается на стуле напротив. Фрэнк сидит, наблюдая за ним, по-прежнему неподвижно и скованно.       — Окей, мы можем начать. Просто расслабься, хорошо?       Фрэнк кивает, пытаясь немного опустить плечи.       Фрэнк думает о том, что Джерард выглядит очень красиво, когда работает. Волосы спадают на его внимательные глаза. И Фрэнк не может перестать наблюдать за его руками. Они бледные, перепачканные краской, и они так быстро скользят по закрепленному на планшете листу. Взглядывая на Фрэнка, он несколько раз улыбается ему. Фрэнк хочет улыбнуться в ответ, но не делает этого — вдруг ему это не положено.       — Тебе по-прежнему удобно? — спрашивает Джерард через какое-то время. Фрэнк кивает. — Хочешь сделать перерыв? — Фрэнк кивает снова. — Окей, — говорит Джерард просто, кладя планшет и карандаши рядом со стулом. Он соскальзывает на пол и подползает ближе к Фрэнку, беря бутылку с вином. — У меня уже получилось кое-что весьма удачное, — говорит он, наливая вино в пустую кружку. Он делает глоток и передает ее Фрэнку. — Ты потрясающая модель для работы.       — Правда? — Фрэнк слегка улыбается.       — Конечно! — говорит Джерард возбужденно. — Твои линии, изгибы, твое лицо! Это восхитительно. Не говоря уже о твоих татуировках.       Фрэнк краснеет, чувствуя, как от вина по телу разливается тепло.       — Ты действительно прекрасен, Фрэнк, — говорит Джерард серьезно, глядя прямо в его слегка испуганные глаза. — Почему ты позволял тому херу так с собой разговаривать?       Закусив губу, Фрэнк пожимает плечами.       — Я не знаю, — шепчет он. — Наверное, я просто давно уже сдался.       Джерард хмурится, сдвигая брови, и тянется за своим планшетом. Когда он показывает рисунок, Фрэнк чувствует внезапный прилив слез к своим глазам. Рисунок прекрасен. Джерард смог изобразить его таким чистым, таким идеальным, словно светящимся изнутри.       — Любой, кто не видит тебя таким, каким вижу тебя я, не заслуживает твоего внимания, — говорит он мягко.       Фрэнк протягивает руку и осторожно проводит кончиками пальцев по картине.       — Ты правда видишь меня таким? — он спрашивает тихо и благоговейно.       Джерард кивает. Фрэнк снова смотрит на картину, смотрит пристально, его лицо напряжено, словно он думает о чем-то очень важном. Джерард ждет, чтобы он сказал что-нибудь еще, что угодно, потому что сейчас даже он начал немного нервничать, глядя на то, с каким выражением Фрэнк смотрит на его работу.       То, что Фрэнк делает дальше, ни один из них не мог предсказать. Он забирает планшет из рук Джерарда и откладывает его в сторону, одновременно сам подаваясь вперед к нему, ближе и ближе, пока их носы не соприкасаются. Джерард быстро переводит взгляд с глаз Фрэнка на его губы и обратно, пока Фрэнк замирает в нерешительности. Джерард вот-вот заговорит, вот-вот отодвинется назад, чтобы спасти Фрэнка от неловкости и смущения. Но как только Фрэнк замечает, что Джерард собирается пошевелиться, он хватает его за затылок и соединяет их губы.       Внутри у Фрэнка все дрожит. И вдруг в нем словно что-то щелкает, переключается, и те рамки и границы, в которые он сам себя загнал, летят ко всем чертям, и он вцепляется пальцами в волосы Джерарда. Фрэнку страшно, что Джерард почувствует его отчаяние, но Джерард отвечает на его поцелуй еще более страстно, гладит по обнаженным ребрам и спине и привлекает к себе. Но он тянет немного слишком сильно и немного слишком быстро, опрокидывая их обоих на пол, пока Фрэнк не оказывается лежащим на нем, а сам Джерард оказывается лежащим на расстеленной газете, где были разложены открытые тюбики с краской. Он обхватывает Фрэнка за талию и переворачивается вместе с ним. Теперь Фрэнк лежит на спине, глубоко дыша, глядя на Джерарда глазами загнанного кролика.       Джерард замечает на коже Фрэнка яркие пятна краски, оставленные его собственными пальцами, и ему в голову приходит потрясающая идея. Оседлав Фрэнка, он подтягивает краски ближе к ним.       — Хочешь быть моим холстом? — шепчет Джерард.       Фрэнк прикусывает нижнюю губу, стараясь не улыбаться слишком сильно.       — Да, — кивает он, беря Джерарда за руку и прижимая его ладонь к своей груди.       Пальцы Джерарда оставляют на коже Фрэнка сине-пурпурные разводы. Улыбаясь, Джерард берет палитру и помещает ее у Фрэнка на животе. Губы Фрэнка уже ярко-красные и припухшие от укусов, Джерард наклоняется к его лицу и проводит большим пальцем по его подбородку, оставляя ярко желтый след. Фрэнку хочется облизать этот теплый и влажный палец, так нежно гладящий его кожу. Джерард скользит пальцами к горлу Фрэнка, оставляя там новые яркие цвета. Мягко он обхватывает рукой шею Фрэнка, чувствуя его дыхание под своей ладонью.       Фрэнк закрывает глаза, его ресницы вздрагивают, когда рука Джерарда скользит по его груди вниз к животу. Джерард погружает руку в краску на палитре, смешивая цвета, затем покрывает краской «птичьи» татуировки Фрэнка, раскрашивая их перья, размывая цвета ладонью. У Фрэнка замирает дыхание, он начинает извиваться под этими прикосновениями.       «Прекрасно», — улыбается Джерард, скользя рукой ниже живота Фрэнка, пока не ощущает под пальцами весьма многообещающую выпуклость. «Восхитительно», — мурлычет он с развратной ухмылкой, в то время как Фрэнк заливается под ним краской смущения. Джерард склоняется над ним и прижимает свои губы к горячим и липким губам Фрэнка, его майка оказывается в палитре с краской. Он убирает ее и начинает стягивать с себя майку. Фрэнк помогает и смеется, когда голова Джерарда застревает. Но он сразу замолкает, когда их горячие тела, скользкие от краски и пота, соприкасаются. Фрэнк просовывает руку между ними и начинает размазывать краску дальше по телу Джерарда, пока тот кусает его шею.       Хотя Фрэнк знает, что ему полагается быть нервным, неуверенным, трясущимся от страха, но сейчас внутри у него клокочет что-то, что заставляет его желать схватить Джерарда, впиться в него ногтями, оставляя красные следы, до тех пор, пока он не закричит. То, что у него возникают такие желания, все-таки заставляет Фрэнка немного волноваться. Но в это время Джерард начинает покусывать соски Фрэнка, и все волнения исчезают.       Фрэнк хватает Джерарда за задницу, притягивая ближе к себе, с наслаждением сталкивая их тела. Джерард стонет Фрэнку в грудь и маленькими укусами прокладывает себе обратный путь вдоль шеи Фрэнка к его губам. Глаза Джерарда пылают темным огнем, и Фрэнк чувствует себя возбужденным и беспомощным под этим взглядом. Джерард просовывает руку между ними и начинает гладить его сквозь джинсы. Фрэнк немедленно подается навстречу этим движением, задыхаясь и тихо матерясь.       — О, черт, Джерард! — наконец кричит он, царапая его плечо.       В одну секунду Джерард расстегивает пуговицу и молнию на джинсах Фрэнка. Когда он начинает стаскивать их вниз, Фрэнк нетерпеливо хватается за джинсы Джерарда.       Со спущенными до колен штанами Джерард выглядит еще более привлекательным. Разноцветными кончиками пальцев он скользит по раскаленной коже Фрэнка. Фрэнк стонет и хватает волосы Джерарда в кулак, стараясь изо всех сил не толкнуть его голову к своему ноющему от напряжения члену. Фрэнк не знает, был ли его член когда-нибудь столь твердым. Может быть, только когда он был подростком, но тогда он был сбит с толку собственной сексуальностью и полон гормонов — черт возьми, у него тогда все время стоял.       Джерард плотно сжимает член Фрэнка, и Фрэнк начинает стонать. Но после нескольких уверенных и конкретных движений Джерард выпускает член и снова тянется одной рукой к палитре, а другой полностью стаскивает с Фрэнка остатки одежды. Растерянный и немного разочарованный, Фрэнк старается не начать ныть, а вместо этого наблюдает, как Джерард размазывает новую влажную краску по его бедрам указательным и средним пальцами. Когда пальцы оказываются в опасной близости от ягодиц Фрэнка, он напрягается и озабоченно смотрит на Джерарда.       — Не волнуйся, — говорит он, одновременно начиная массировать анус Фрэнка двумя пальцами. — Это краски на водной основе.       От таких прикосновений Фрэнк вздрагивает и с трудом глотает воздух, в то же самое время пытаясь сообразить, что вообще означают услышанные им слова.       Без дополнительных предупреждений Джерард погружает один палец прямиком во Фрэнка. Он взвизгивает, его бедра вздрагивают, подаются вверх и снова быстро опускаются на пол с глухим стуком. Джерард поворачивает палец, и Фрэнк может чувствовать, как краска скользит внутри и вытекает наружу. Ему интересно, что это за цвет. Джерард добавляет еще один палец, и бедра Фрэнка ведут себя тем же образом. Джерард ухмыляется, глядя на свою работу с бедрами и задницей Фрэнка и думая о том, что он нашел себе самый восхитительный холст.       А затем ему в голову приходит еще одна «потрясающая» идея. Вытащив, возможно слишком быстро, пальцы из Фрэнка, он с трудом поднимается на ноги, путаясь в спущенных джинсах, и походкой пингвина устремляется в спальню, оставляя Фрэнка лежать на полу взволнованным и смущенным. Когда Джерард возвращается, он уже полностью обнажен — джинсы были отброшены где-то по дороге. Фрэнк старается не застонать при виде его. Только когда Джерард снова опускается рядом на колени, Фрэнк замечает, что он держит в руке что-то похожее на большую художественную кисть. Блин, это и есть большая толстая кисть. Фрэнк смотрит вопросительно, но Джерард только улыбается, погружает ручку кисти в синюю краску, а затем быстро и легко вводит ее во Фрэнка.       — О, господи! Джерард! — задыхаясь и шипя, кричит Фрэнк.       Джерард толкает свою игрушку дальше и глубже, поворачивает, заставляя Фрэнка трястись от новых и сильных ощущений. Сквозь свои полу-сомкнутые ресницы Фрэнк видит, как отчаянно Джерард кусает свои губы, а его вторая рука обслуживает его собственный член. Фрэнк стонет, ему хочется видеть больше. Широко открыв глаза, он приподнимается на локтях и наблюдает, как Джерард надрачивает себе и одновременно обрабатывает его задницу.       — Фрэнк! — лихорадочно выкрикивает он. — Боже, ты выглядишь так… О, черт! Да!       Голова Фрэнка запрокидывается, и он сам активно насаживается на эту игрушку, стараясь не думать о том, что еще совсем недавно он боялся даже постучать в дверь Джерарда, а теперь позволяет ему засовывать в себя художественные кисти. Фрэнку интересно, не то ли это самое, что Джерард использовал для себя, когда они так непреднамеренно мастурбировали вместе.       Если это будет продолжаться, то Фрэнк непременно скоро кончит, его тело напрягается, и Джерард внезапно осознает, насколько они оба близки к разрядке. Он медленно вынимает кисточку и берет другую принесенную им вещь — презерватив.       Фрэнк снова полностью ложится на пол и ждет Джерарда, мысленно готовясь к тому факту, что сейчас его будет трахать этот красивый мужчина, весь покрытый краской. И Фрэнк в восторге от этого. Джерард закидывает ноги Фрэнка себе на талию и, не медля дольше, входит на полную длину. Дыхание Фрэнка прерывается, а его ноги сжимаются вокруг бедер Джерарда.       — Боже! Черт! — запинаясь, кричит Джерард. — Фрэнк, ты… Твое тело! Это потрясающе!       Фрэнк взволнованно смотрит на него, и Джерард целует его в губы, продолжая двигаться в нем, немного сбиваясь с ритма. Пот покрывает их тела, растворяя уже успевшую высохнуть краску, заново перемешивая цвета на их коже. Фрэнк сжимается и пульсирует вокруг плоти Джерарда, чувствуя, как это удивительное напряжение заставляет дрожать все его нервные окончания. Фрэнк уже не может держать язык за зубами, он начинает выкрикивать имя Джерарда — то ли как проклятие, то ли как молитву. Он рад, что он плохо слышит себя из-за того, как кровь стучит у него в висках. Джерард оказывается не менее разговорчивым. Кажется, что он просто не может перестать говорить Фрэнку, как он прекрасен и какое у него восхитительное тело. Почему-то эти слова Фрэнк слышит превосходно, несмотря на шум в ушах.       Одной рукой Фрэнк хватает Джерарда за волосы, другой — за плечо, и тянет его вниз к себе, чтобы впиться зубами в ту мышцу, которая соединяет плечо Джерарда с его шеей. Фрэнк понятия не имеет, откуда у него взялось такое желание, но он рад, что осуществил его, потому что Джерард громко стонет, закатывая глаза. Фрэнк облизывает его кожу, и Джерард совершает еще несколько толчков, окидывая взглядом Фрэнка, полностью открытого перед ним. Но скоро Джерард чувствует, что он не может держаться дольше. Он с силой обхватывает член Фрэнка и начинает быстро водить по нему. В ту же минуту он начинает дрожать, словно в конвульсиях. Чувствуя, как Джерард кончает у него внутри, Фрэнк благодарит небеса за всю свою жизнь. Его мышцы сжимаются еще плотнее вокруг члена Джерарда. Он кончает в тот момент, когда Джерард, изможденный, падает на него. Фрэнк извергается между их телами. Он ощущает, как пот, краски и сперма перемешиваются на их коже, и он ухмыляется, словно удовлетворенный маньяк.       Джерард медленно выходит и опускается рядом, снова оказываясь лежащим на красках, карандашах и листах бумаги. Немного отдышавшись, он начинает смеяться, глядя в потолок.       — Чееерт! — с трудом выговаривает он и поворачивает голову к Фрэнку, который пристально смотрит на него. Сейчас Фрэнк уже весь покрыт краской с головы до ног. Он поворачивается на бок и улыбается Джерарду милой, сладкой улыбкой. Джерард тянет его к себе и целует, медленно и глубоко.       Да, Фрэнк определенно его самое любимое произведение искусства.