Love Run

Когда Кан Сыльги сердилась, её подачи становились совершенно непредсказуемыми. И хотя Сынван играла с ней в одной команде уже больше года, она по-прежнему побаивалась ловить «мячи-убийцы бешеной Кан». Именно так называли их другие девчонки из команды и сочувственно поглядывали на Сынван, морщившуюся от боли. Терпение Сынван кончилось сегодня, когда ей стало казаться, что в ловушку попадает не бейсбольный мяч, а пули крупного калибра. Кроме того, по назначению отправлялась лишь небольшая часть подач, все остальные разлетались в разные стороны, и даже Сынван, которой все единогласно прочили место в женской сборной Южной Кореи в следующем году, ничего не могла с этим поделать. — Бол!* — в очередной раз прокричала Йерим, покинувшая свою позицию для того, чтобы проследить за подачами Сыльги из-за спины Сынван. Сынван раздраженно выбросила вверх правую руку, прося передышки и, сорвав с головы шлем, направилась к Сыльги. Сыльги поджала губы в ожидании нудной лекции. Эту часть игры в баттэри* с одной из лучших девушек-кэтчеров* страны она бы с удовольствием предпочла пропустить. — Чего? — лениво спросила она и надула огромный розовый пузырь из комка жевательной резинки, чтобы громко лопнуть его прямо перед лицом раскрасневшейся Сынван. Та вдруг толкнула её шлемом в грудь, сначала легонько, потом сильнее, так, что Сыльги даже покачнулась. — Чего, спрашиваешь? — Сынван плюнула на траву и яростно растёрла это место ногой. — А вот чего! Твои броски и плевка моего не стоят! Вместо того, чтобы лупить со всей дури, лучше бы смотрела за моими знаками! Не для тебя ли их показываю? Ты хоть раз бросила мне то, что я попросила? — У меня локоть болит, — угрюмо ответила Сыльги и отвернулась, чтобы покинуть поле, но Сынван не позволила ей уйти, схватив за руку. — Не рассказывай мне сказки, Кан. Я прекрасно знаю, как ты слабеешь, когда у тебя проблемы с рукой. Сейчас с силой подачи все в порядке, даже слишком в порядке, ты просто не думаешь, куда бросаешь. В чем проблема? У нас игра послезавтра, и мы точно продуем чёрно-розовым, если ты не перестанешь меня игнорировать. Сыльги, конечно же, не собиралась говорить Сынван, почему она не могла успокоиться и просто-таки задыхалась от злости, но её выдал собственный взгляд, скользнувший в сторону трибун, где, поёживаясь от прохладного весеннего ветерка, сидела менеджер Бэ. — Сыльги, — тихо произнесла Сынван, видимо, мгновенно сообразив, что к чему. — Это не её вина, когда ты уже поймешь. — Она могла и отказаться, — проговорила Сыльги сквозь зубы. — Она только мешается под ногами, и без неё проблем хватает. — У нее диплом с отличием, — добавила Йерим, выскочившая из-за спины Сынван, как чертик из табакерки. — «Бакалавр спортивного менеджмента». Они забыли строчку: «Который ни черта не смыслит в бейсболе». Сынван закатила глаза: будь её воля, маленькой скандалистки Ким Йерим уже давно не было в команде. Но она слишком быстро бегала и умудрялась ловить мячи в аутфилде* так, словно приходилась родней Чху Синсу*, поэтому команде, страдавшей от недостатка хороших игроков, приходилось порой терпеть её дурной характер. Как, впрочем, и характер Сыльги. Она первая начала эту заварушку с новым менеджером и довела ее до такой точки, что команда вот-вот могла взорваться, и без того измученная извечными проблемами, процветавшими в женском бейсболе. Красные уже потеряли двух игроков, которым надоело терпеть бесконечные перестановки в руководстве и отсутствие нормального финансирования от университета, и теперь вовсе балансировали на грани. Сынван, будучи капитаном и единственным кэтчером, проводила ночи без сна, пытаясь придумать, как исправить сложившуюся ситуацию. Бэ Чжухён, заметив, что тренировка по какой-то причине приостановилась, привстала. Она бы сразу подошла к девушкам, чтобы уточнить, в чем дело, но ведь она была далеко не дурой и чувствовала, с каким презрением к ней относятся все, кроме, пожалуй, капитана. Её прямо-таки окатывали ледяной водой из ведра, стоило ей попытаться приступить к своим прямым обязанностям. Больше всех ей старалась насолить Кан Сыльги, и как бы Чжухён ни стремилась установить с ней контакт, она всегда терпела поражение. Эта девушка была просто несносной и ненавидела Чжухён с такой же силой, с какой подавала мячи в ловушку Сынван. Чжухён ничего не могла с этим поделать. Ни с этим, ни со своим дурацким назначением на пост главного менеджера «Red Velvets», женской бейсбольной команды университета Ёнсэ. Честно говоря, эта должность была настолько номинальной, что Чжухён больше чувствовала себя секретаршей тренера Ли. В её обязанности входило варить кофе в невероятных количествах и не мешаться под ногами. Возможно, кто-нибудь на её месте и порадовался бы отсутствию необходимости на самом деле работать, но Чжухён это действовало на нервы. Она проводила дни и ночи, штудируя всю информацию о бейсболе, которую только могла найти, засыпала и просыпалась под записи старых матчей американских, японских и корейских команд, но всё тщетно. Ей и рта не давали открыть, считая, что такая «фифочка» (это прозвище еще было самым безобидным из тех, что она получила, придя в команду) никак не может разбираться в игре и ей лучше помолчать. При этом, однако, когда дело доходило до поиска виновных во всех бедах: проигрышах красных, проблемах с деньгами, непопулярности и, как следствие, несерьезном восприятии женского бейсбола в принципе — кандидатура Чжухён оказывалась отвечающей всем требованиям. Чжухён даже подумывала, что в один прекрасный день её назовут ведьмой и казнят, обстреляв мячиками из питч-машины. А ведь если бы менеджер не постаралась и по собственной инициативе не договорилась с тренером мужской команды, то у красных не появилось бы это жизненно необходимое для тренировки бэттеров* приспособление. Тренер Ли сдержанно поблагодарила девушку, команда же приняла все как должное, будто машина свалилась к ним с небес. Пока Чжухён обдумывала, стоит ли ей подойти и узнать причину разгоравшегося на поле конфликта, Сыльги и Сынван успели помириться. Тренировку решили закончить, ибо без тренера Ли, обычно сурово взиравшей на игроков с потрескавшейся пластиковой скамьи, но сегодня отправившейся на концерт своей девушки, заставить всех работать как следует не представлялось возможным. — Полотенца постирали? — спросила Сыльги, проходя мимо. Она махнула футляром с битой, чтобы будто случайно задеть Чжухён, но та ловко увернулась. Шедшая позади Сынван одними губами прошептала: «Извини». Только благодаря ей Чжухён не разревелась тут же, на поле, а сумела удержаться до тех пор, пока не дошла до машины. Едва захлопнув за собой дверь, она дала волю слезам и уперлась лбом в руль. Бессмысленная работа как венец бессмысленного четырехлетнего обучения. Чего еще хотела от этой жизни Чжухён, если, покорившись приказу отца, пошла изучать премудрости спортивного менеджмента вместо того, чтобы стать педиатром? Господин Бэ мечтал о сыне, из которого можно было вырастить отличного игрока, а родилась бесполезная красавица-дочь. Погоревав немного, он решил вылепить из неё хотя бы отдаленное подобие своего идеала, и она не смела перечить непререкаемому авторитету отца. В какой-то момент Чжухён даже начало казаться, что всё не так уж плохо и со временем она сможет полюбить работу, но работы как таковой не оказалось. Погрузившись в своим мысли, Чжухён не заметила, как надавила на клаксон, и оглушительный звук заставил проходившую мимо её машины девушку подпрыгнуть от неожиданности. Это, конечно, была Сыльги, которая не преминула продемонстрировать Чжухён средний палец и злобно оскалиться. Чжухён подумала, что эта ухмылка ужасно портит её симпатичное широкое лицо. Гримаса ненависти заставила менеджера встрепенуться и перестать плакать. Чжухён никак не могла определиться, её больше злило или расстраивало такое отношение. Прежде всего оно её удивляло: она никогда не сталкивалась со столь прямой и искренней неприязнью. Конечно, в университете у неё, как и у всякой красивой девушки, было много недоброжелательниц и полусумасшедших поклонников, но… Впрочем, однажды Чжухён заметила, что одногруппник, прежде общавшийся с ней без всяких проблем, вдруг стал постоянно искать причины для того, чтобы завести ссору. Позже, на какой-то вечеринке он, изрядно напившись, признался Чжухён, что никогда в жизни не любил никого так, как её. Приведя себя в порядок с помощью влажных салфеток, Чжухён отправилась в небольшую квартирку через три квартала от университета. Сыльги же побрела в общежитие, чувствуя себя еще более подавленной, чем обычно. Предстоящая игра с чёрно-розовыми из Сеульского национального пугала до одури. У этих девчонок было всё: и своё поле, и оборудование для тренировок, и новенькая форма, и большой выбор игроков. Их леворукий питчер, Дженни Ким, приехавшая по обмену из Новой Зеландии, наводила ужас на всех бейсболисток Сеула. Даже Сынван, тактично хвалившая игроков только своей команды, иногда мечтательно заявляла, что с удовольствием попробовала бы поймать парочку её подач. Кроме того, у этой команды была и вторая Ким, питчер не самый выдающийся, но выносливый, как парочка мулов. Она мучила соперников не хитрыми и изворотливыми мячами, а продолжительным давлением, изматывала их и в конце концов брала своё. Против такой команды и предстояло выйти красным, у которых, кроме Сыльги, не было достойных подающих. Говоря откровенно, Сыльги была единственным питчером; конечно, на этой позиции могла играть и Суён, но её непоследовательность в подачах и сравнительно невысокая скорость значительно понижали шансы красных на победу. Сыльги это прекрасно знала и понимала, что ответственность за предстоящую игру лежит на ней. Именно поэтому ей стало стыдно за своё поведение на тренировке: вспоминая сердитое лицо Сынван, которую обычно было очень трудно вывести из себя, девушка сжимала кулаки так сильно, что на ладонях оставались следы от ногтей. Сыльги понимала, как глупо себя ведет, но ничего не могла с этим поделать. Когда менеджер Бэ только пришла в команду в своем аккуратном брючном костюмчике, безупречно накрашенная, сжимающая в руках планшет с какими-то бесполезными записями, Сыльги честно попыталась наладить с ней контакт. Она перекинулась с девушкой парой слов, прежде чем почувствовала, как в её душе поднимается волна возмущения и отвращения к этой изнеженной, совершенно не подходящей на место бейсбольного менеджера красотке. Сыльги боролась с этим чувством, пока не поняла, что сопротивляться бесполезно. С тех пор Бэ Чжухён стала для Сыльги главным источником проблем и неудач. Сам факт её назначения раздражал, как мулета матадора раздражает быка — Сыльги считала, что к мужской команде никогда бы не приставили столь некомпетентного человека, и это ярко демонстрировало пренебрежительное отношение к женскому бейсболу в Корее. Девочки должны заниматься другими видами спорта или же довольствоваться софтболом, но никак не лезть в «игру для настоящих мужчин». Поэтому им и достаются хреновые поля, сломанное оборудование и глупые менеджеры. Сыльги поняла, что снова начинает закипать от злости, и прибавила шаг. Она надеялась, что Сынван, которая собиралась зайти в магазин после тренировки, ещё не добралась до общежития и что можно будет немного остыть до её прихода. Однако Сыльги не повезло: капитан уже была дома и внимательно просматривала единственную запись матча чёрно-розовых. Запись чудом оказалась в распоряжении Сынван, и та категорически отказывалась говорить об источнике, из которого получила этот драгоценный дар. — Ты долго, — пробормотала Сынван, не отрываясь от записи, на которой Дженни Ким с безмятежным выражением лица отправляла в страйк-зону* один мяч за другим. Бэттер «Rainbow Bridge», Мун Бёльи, даже не пыталась замахнуться на эти подачи, вероятно, прекрасно понимая, что ей ни при каком раскладе не удастся перехитрить такого безупречного игрока. — А ты все готовишься к неминуемому поражению? — Сыльги бросила сумку с формой под кровать и прилегла на пол рядом с Сынван. — Твой бесконечный оптимизм прямо-таки пробуждает желание жить, — Сынван ткнула Сыльги кулаком под ребра, и она рассмеялась, чувствуя, как злость потихоньку отпускает её. Всё-таки Сынван была прирожденным капитаном, мудрым и заботливым, и, находясь рядом с ней, Сыльги уже не так переживала о чем бы то ни было. Мягкому спокойствию и уверенности в себе, которые излучала Сынван, невозможно было не покориться. — Я очень хочу победить, — сказала Сыльги, зачарованно глядя на экран. Дженни поменяли в третьем иннинге, и теперь соперников методично изводила Ким Джису. Красные вечно шутили, что в команду Сеульского национального могут попасть девушки только с этой фамилией, на что Йерим обычно притворно охала и обещала в скором времени перевестись. — Тогда перестань дергать Чжухён и займись тренировками, — будничным тоном произнесла Сынван и остановила запись. — Вот, погляди. Похоже, что Джису плоховато контролирует чендж-апы, и тем не менее это самые сложные мячи из всех, что у нее в арсенале. Суён должна на это посмотреть. — Я не трогаю менеджера Бэ, — буркнула Сыльги, полностью пропустив мимо ушей вторую часть слов капитана. — Она сама начинает. Зачем вообще таскается на тренировки? Она не может даже статистику как следует вести. Вспомни последний раз, когда эта идиотка просчиталась и записала мне в полтора раза меньше подач. Я ведь могла получить травму из-за неё. — Сыльги, — Сынван внимательно посмотрела на нее, и Сыльги стало не по себе. — Ты зациклена на ней, и, поверь, это ужасно заметно со стороны. Я хочу, чтобы ты сфокусировалась на бейсболе и выбросила Чжухён из головы. Ведь если менеджер Бэ тебя так раздражает, то стоит лишь сделать вид, будто её не существует, и тебе станет намного легче. Разве я не права? Сынван говорила простые и очевидные вещи и, разумеется, была права на сто процентов. Сыльги это осознавала и, более того, всем сердцем хотела последовать совету капитана. Но проклятая Бэ Чжухён с завидным упрямством возвращалась в её мысли, усаживалась там, словно у себя дома, и никак не желала уходить. — Зачем нашей команде тратить деньги на бесполезный предмет интерьера, когда мы не можем позволить себе самых простых вещей? — Сыльги предприняла последнюю попытку переманить Сынван на свою сторону, где главным занятием была ненависть к Чжухён. Капитан криво улыбнулась и указала пальцем на экран. — Бесполезный, говоришь? Как ты думаешь, кто достал нам эту запись? Может быть, тренер Ли, пока выпивала очередной шот в клубе со своей драгоценной Дарой? Или Суён и Йерим, пока для веселья прибивали мои бутсы к шкафчику? Или ты, пока дротики бросала в фотографию Чжухён? Сыльги хотела поспорить, но увидела, что Сынван была почти что в ярости, а в таком состоянии тревожить её означало подвергать свою жизнь смертельной опасности. — Это сделала менеджер Бэ. Это и еще миллион других мелочей, которые вы предпочитаете не замечать только потому, что она не соответствует вашим представлениям об идеальном менеджере. Ты кричишь о несправедливости и дискриминации в бейсболе, а сама наверняка мечтаешь о том, чтобы нашу команду представлял мужчина. Тебе не кажется, что это чуточку, да нет, черт возьми, это ужасно лицемерно? Сыльги испуганно заморгала. Она никогда не думала о сложившейся ситуации в таком ключе и была потрясена выводами Сынван и, кроме того, не могла поверить тому, что менеджер Бэ действительно старалась на благо команды. — Я…— сказала она и замолчала, потому что никакие слова не приходили на ум. Сынван криво улыбнулась и устало закрыла глаза. — Надеюсь, ты обдумаешь свое поведение хотя бы теперь, — произнесла капитан. — И пока ты будешь этим заниматься, будь так добра, разомни мне плечи. От твоих сегодняшних подач у меня руки ужасно забились. Сыльги повиновалась безо всяких раздумий. Едва прикоснувшись к шее и плечам Сынван, она почувствовала кончиками пальцев напряженные, почти окаменевшие мышцы, и её снова накрыла волна невыносимо острого стыда. — Сынван, — едва слышно пробормотала она. — Извини меня. Я и правда веду себя как дура. Еще и тебя подвергаю опасности. — Ничего, — протянула зажмурившаяся, должно быть, от болезненного удовольствия Сынван. — Завтра попросишь прощения у Чжухён и перестанешь обращать на неё внимание. Твои мячи наконец-то полетят как надо, Йерим побежит быстрее Усэйна Болта, а Суён выбьет нам парочку хоум-ранов*. — Не забывай и про себя, — сказала Сыльги, и только потом заново прокрутила в голове фразу Сынван, чтобы обратить больше внимания на то, что её задело в первый раз. — Попросить прощения у этой? Что я ей такого сделала? — Как по мне — значительно осложнила девушке жизнь. Что-то мне подсказывает, что именно твоего одобрения она ждёт все это время. Да черт возьми, она с тебя глаз не сводит на каждой тренировке, а ты постоянно её унижаешь. Сыльги вспыхнула. Сынван, сама того не подозревая, потянула за ниточку, которую Сыльги тщательно маскировала, прятала ото всех, в том числе и от себя. Говоря откровенно, не просто потянула, а резко дернула, отчего неровный шов, которым были сметаны края смешанных и сложных чувств, тут же разошёлся, и мысли покатились в разные стороны, точно стеклянные шарики, выпавшие из бархатного мешочка. Когда утомленная Сынван наконец-то засопела в своей кровати, Сыльги потихоньку выскользнула из комнаты, захватив спортивную сумку. Совершенно не хотелось спать, да и на тренировке она выложилась недостаточно, потому решила устроить себе дополнительное, уже ночное занятие. Она проворачивала подобное не первый раз, и охрана спортивного корпуса предпочитала закрывать на это глаза. В конце концов, Сыльги всегда возвращала ключ от раздевалки и не оставляла после себя беспорядок, а большего от неё и не требовалось. Кроме неё в университете училось еще несколько таких же полуночников, которым нравилось заниматься любимым видом спорта, пока никого не было поблизости. — Доброй ночи, — поприветствовал её парень в униформе, проверив пропуск. — Триста пятнадцатая раздевалка открыта, можете пройти туда. — Открыта? — удивилась Сыльги. Кому ещё могло взбрести в голову прийти на ночную тренировку? Суён и Йерим и днём-то не всегда были в состоянии заставить себя проснуться, а про остальных девочек из команды и говорить нечего. — Я отходил, ключ мой напарник выдавал, — сообщил охранник и смущенно добавил: — Я могу посмотреть в журнале, если вы согласитесь выпить со мной чашечку кофе. Сыльги удивленно приподняла правую бровь, а потом громко расхохоталась, заставив несчастного парня покраснеть, наверное, от стыда. — Извините, — проговорила она, не в силах взять себя в руки. — Я просто… Нет, я не могу. Я уже встречаюсь кое с кем, — добавила она неожиданно. — О! — парень удивился так сильно, что это было почти оскорбительно. Но Сыльги слишком уж хотелось быстрее попасть в раздевалку, поэтому она улыбнулась одним уголком рта и поспешила удалиться. По дороге она лишь на секунду задумалась, почему ей вообще пришел в голову такой странный ответ, когда можно было просто вежливо отказать. Дверь в триста пятнадцатую была приоткрыта, но свет не горел. В душевой шумела вода, и Сыльги с облегчением вздохнула: кому бы ни пришло в голову прийти сюда ночью, он скоро собирается уходить, а значит, тренировке никто и ничто не помешает. Сыльги принялась неторопливо переодеваться, и когда она уже натягивала теплую толстовку, дверь душевой распахнулась и в раздевалку вышла Бэ Чжухён в одном только полотенце. До этого момента Сыльги никогда не кричала от неожиданности, и дебют оказался оглушительным в прямом смысле этого слова. — Что ты здесь, блядь, делаешь? — выплюнула она, когда отдышалась. — Какого черта ты забыла в нашей раздевалке? — Она и моя тоже, к слову, — заметила Чжухён, сильнее закутываясь в полотенце. Её кожа покрывалась мурашками от холода, и Сыльги вдруг поняла, что не может отвести взгляд в сторону, хотя и прилагает к этому все усилия. — Если уж на то пошло, что здесь делаешь ты? У вас важная игра послезавтра, разве в таких случаях не полагается спать по ночам? Сыльги раздраженно передернула плечами. Ей не хотелось разговаривать с Чжухён и уж тем более что-то ей объяснять. — Я первая задала вопрос, — прошипела Сыльги. — Будь добра ответить, пока я не вытолкала тебя отсюда. — Я бы попросила говорить со мной повежливее, — спокойно попросила Чжухён, отчего Сыльги затрясло еще сильнее. — Всё-таки я старше. И я просто приехала сюда принять душ, — добавила она чуть менее уверено. — У меня дома воду отключили. Сыльги схватилась за голову. Ей казалось, что она вот-вот взорвётся от невероятной глупости этой хлопающей длинными ресницами куклы, от дурацких совпадений, постоянно сталкивающих её с этой идиоткой, и еще, наверное, от её белоснежной кожи, на которой блестели маленькими бриллиантами капельки воды. — Это бред какой-то, — наконец объявила она. — Убирайтесь отсюда, менеджер Бэ. Мне до смерти надоело натыкаться на вас каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться на игре и забыть о вас как о страшном сне. Чжухён её, разумеется, проигнорировала. Она медленно продефилировала к одному из шкафчиков, открыла его и, спрятавшись за дверцей, начала одеваться. — Я сказала, катитесь отсюда! — крикнула Сыльги и сжала кулаки. — Мне прямо в таком виде выйти? — уточнила Чжухён, выглянув из-за дверцы. Щеки Сыльги залились румянцем, едва она увидела аккуратную небольшую грудь с темными сосками, затвердевшими от холода, и плоский животик, на котором возле пупка красовалось небольшое родимое пятно. Издалека оно показалось Сыльги похожим на сердечко. — Н-н-нет, наверное… Я не знаю, — Сыльги прижала ладони к пылающим щекам. — Точнее, знаю, конечно. Просто одевайтесь и выметайтесь. Чжухён хихикнула, чем заставила Сыльги запаниковать. Её раздражал собственный голос, из которого вдруг пропала ярость, и робкие угрозы теперь больше казались похожими на неуверенную мольбу. Сыльги ужасно не хотелось, чтобы менеджер Бэ заметила эту резкую перемену, но судя по всему, это так и было. — Я что-то смешное сказала? — рассердившись, Сыльги в два шага преодолела расстояние, отделявшее её от Чжухён, и ударила кулаком в дверцу шкафчика. Боли она почти не почувствовала, потому что все её тело сейчас буквально полыхало от совершенно иных ощущений. Это Сыльги не нравилось, это её пугало и манило, как заманивает в смертельную ловушку сладкоголосая сирена. — Нет-нет, всё звучит довольно угрожающе, — поспешила заверить Чжухён. Сыльги поняла, что впервые стоит так близко к ней и рискует выдать себя неровным дыханием и ускорившимся биением сердца. На секунду она подумала, что возбуждённый стук в её груди слишком громок и не составляет никакого труда услышать его на таком расстоянии. — Какими духами ты пользуешься? — вдруг спросила Чжухён. Сыльги посмотрела на неё с недоверием: что за странный вопрос в подобной ситуации? — Что-то от Chanel, да? — добавила Чжухён и осторожно коснулась руки Сыльги. Увидев, что Сыльги замерла в испуганном ожидании и не предпринимает никаких попыток её остановить, Чжухён поднесла тонкое запястье к своему лицу и сделала глубокий вдох. — Я не помню, — пробормотала Сыльги. — Сынван подарила. Она в этом хорошо разбирается. Сыльги подумала, что неплохо бы ей стряхнуть руку Чжухён со своей руки и все-таки выйти на стадион, включить один из прожекторов и начать отрабатывать подачи. Одну за другой: двухшовник, четырехшовник, чендж-ап, кёрв. Сыльги представляла себе, как стоит, поднимает левую ногу, разводит руки в стороны, замахивается и… И у нее не получается. Её привычный способ отвлечься не работает. Рука безвольно опускается, плетью повисает вдоль тела. Проклятая менеджер Бэ! Нет… Проклятая Чжухён, чертова красавица, безупречная и недосягаемая, как победа в женской лиге. Сыльги хотелось взвыть, хотелось ударить её по лицу, потому что ничего другого она себе разрешить не могла, пусть Чжухён и стояла непозволительно близко и держала за запястье ледяными пальцами. — Менеджер Бэ, — сказала она, изо всех сил пытаясь контролировать голос, который дрожал и срывался. — Отпустите меня, я пришла тренироваться, а не вести с вами беседы. Чжухён едва заметно улыбнулась и с легким вздохом, который можно было трактовать как угодно, убрала пальцы с запястья Сыльги. В воздухе вдруг повисла неловкость, словно только сейчас они осознали свое положение. — Я, пожалуй, потороплюсь, — сказала Чжухён, и в тот же миг Сыльги обжигающе хлестнула её ладонью по щеке. Глаза Чжухён мгновенно наполнились слезами, а понимание, вероятно, пришло только через несколько секунд. Сыльги плакала тоже и тяжело дышала. Она сделала еще шаг по направлению к Чжухён, теперь расстояние между ними сократилось до минимума, который уже назвали бы неприличным. — Ты, — выдохнула Сыльги громко и схватила Чжухён за волосы. Та скривилась от боли, но стоило ей попытаться произнести слово, как Сыльги потянула сильнее. — Не вздумай орать. Повеселилась — и довольно. Думаешь, мне приятно терпеть твои издевки? — О чём ты вообще? — прохрипела Чжухён. Стоило Сыльги ослабить хватку, как та изловчилась и резко толкнула её. От неожиданности Сыльги разжала руку и, сделав два неловких шага назад, оступилась и упала. Чжухён не устояла тоже: падая, Сыльги утянула её за собой. Чжухён не растерялась и, воспользовавшись ситуацией, присела на Сыльги и прижала её плечи к полу. В обычной ситуации Сыльги высвободилась бы безо всяких проблем, так как бейсбольные тренировки сделали её намного сильнее любой среднестатистической девушки, но противником была Чжухён, раздетая до пояса Чжухён, черт возьми. Это делало сопротивление практически бесполезным. — О чём ты? — повторила Чжухён требовательно и впилась ногтями в кожу Сыльги, отчего та зашипела, как раздраженная кошка. — Если кто над кем издевается, то это ты надо мной. Я пытаюсь делать что-то для команды, пытаюсь заслужить твоё доверие, а ты только плюешь мне в лицо. — Потому что я тебя ненавижу, — прохрипела Сыльги. Она попыталась высвободиться, но Чжухён не собиралась уступать, она только сильнее пригвоздила её к полу. Сыльги с ужасом поняла, что поначалу принятый ей за боль от падения жар в нижней части спины и живота постепенно растекается по всему телу, заставляя её ослаблять контроль. — Что ты забыла в бейсболе? Шла бы в какое-нибудь агентство, чтобы стать очередной безголовой куклой с красивым личиком… — Красивым, значит? — Чжухён усмехнулась. — Приятно слышать от тебя комплименты, Кан Сыльги. — Я не то имела в виду! — с отчаянием воскликнула Сыльги. — Идиотка Чжухён, черт возьми, какая же ты тупая! Чжухён убрала левую руку с плеча Сыльги и вдруг скользнула ей под толстовку. Сыльги прикрыла глаза от пронзивших ее одновременно томной сладости и боли, когда Джухен сильно сжала возбужденный сосок и переспросила со странной улыбкой: — Тупая? Может быть, и так, но даже я догадываюсь, чего ты хочешь сейчас, Сыльги. Всей твоей показной ненависти не хватает, чтобы скрыть вожделение. Или что-то большее? Сыльги рванулась вперед, предпринимая последнюю отчаянную попытку освободиться из чарующего плена, но потерпела сокрушительное поражение. Чжухён прижалась к ней всем телом и требовательно поцеловала, скользнув языком в приоткрытый от возбуждения рот. Желание, сдерживаемое больше полугода, тщательно маскируемое и отодвигаемое на задний план, теперь обрушилось на Сыльги, как приливная волна обрушивается на берег: неистово, яростно, бескомпромиссно. Сыльги вцепилась обеими руками в спину Чжухён, оставляя на нежной коже красные следы. — Мне больно, — прошептала Чжухён на ухо Сыльги, и та надавила еще сильнее. Ногти Сыльги стригла коротко, ибо питчеру не пристало их отращивать, но царапины все равно оставались, так сильно она держала Чжухён. Она словно опасалась: стоит лишь немного отпустить, как та исчезнет, растает, подобно ночной дымке на рассвете. — Будет еще больнее, — пообещала Сыльги и вздрогнула, почувствовав острые зубы на мочке уха. Чжухён умело чередовала мучение с наслаждением, то покусывая, то прикасаясь кончиком языка. — Тогда и от меня не жди нежности, — задыхаясь, сказала Чжухён. Она притянула Сыльги к себе и заставила её чуть привстать, после чего раздела её в одно движение. Беспощадная и несгибаемая гроза соперников по бейсбольному даймонду* Кан Сыльги, высоко поднимающая ногу перед подачей, замахивающаяся и отправляющая мячи в ловушку с бешеной силой и скоростью, теперь стонала под ней и умоляла о большем. Она лежала и выгибалась под ласками Чжухён, истерзанная жестокими поцелуями. Нижняя губа кровоточила, и Сыльги приходилось иногда проводить по ней языком, чтобы не дать крови стечь на подбородок. От наблюдения за этим и жарких прикосновений нижнее белье Чжухён намокло так сильно, что это трудно было не заметить. Сыльги заметила и хищно улыбнулась. Пора было и ей взять инициативу на себя, а то онни может слишком много о себе возомнить. Воспользовавшись тем, что Чжухён сменила первоначальную позицию, она приспустила её трусики, а затем и вовсе от них избавилась. — Что ты творишь? — возмутилась Чжухён, отталкивая Сыльги. — Ещё не время, все должно быть по-другому… — Вы здесь ничего не решаете, менеджер-онни, — Сыльги села и приобняла Чжухён одной рукой за пояс. Та оказалась в беззащитном положении, и Сыльги не преминула этим воспользоваться, сначала ласково проведя пальцем по влажным половым губам и набухшему клитору. Чжухён едва заметно дернулась и требовательно куснула Сыльги за шею, на которой уже красовались несколько темно-красных пятен. — Что, смелость кончилась? — спросила Чжухён насмешливо. — Я едва чувствую твои прикосновения. Распаленная и разозленная, Сыльги скользнула указательным пальцем в уже приоткрывшееся для нее лоно, а большим продолжила массировать клитор. Чжухён сильно напряглась и стиснула зубы. Сыльги на секунду нахмурилась, пытаясь понять, получает ли Чжухён удовольствие, — ответом ей стали ритмичные покачивания бедрами. — Ещё… один, — попросила Чжухён. Сыльги выполнила пожелание и была вознаграждена бесстыжим стоном. От срывающегося голоса внутри все переворачивалось, и Сыльги хотелось заставить онни стонать чаще и громче, просто-таки кричать от наслаждения. Чжухён запрокинула голову назад, её длинные шелковистые волосы щекотали вторую руку Сыльги. Закрытые веки подрагивали, на щеках расцветал яркий румянец, губы потемнели и немного опухли от поцелуев и укусов. — Сыльги, — прошептала она, и в голосе её не было прежних наглости и уверенности. — Я же правда желала тебе только хорошего. Ты ведь понравилась мне с первого взгляда. Сыльги опустила глаза и продолжала делать всё почти что автоматически. Ей стало стыдно, стыдно до боли, сопряжённой с каким-то мазохистским упоением сложившейся ситуацией. За несколько мгновений до наступления кульминации Чжухён поцеловала Сыльги, но этот поцелуй ничем не напоминал те, с которых всё и началось. Он был осторожным, ласковым и безутешно горьким. Сыльги открыла глаза, когда ощутила на своих щеках слезы Чжухён, соединявшиеся в одно целое с её собственными. Громкий стон разорвал установившуюся было тишину, и Чжухён задрожала, выгибаясь навстречу пронзившему её удовольствию. Едва всё закончилось, Сыльги, с удивлением обнаружив, что пол, на котором она сидела, ледяной и скользкий, вскочила на ноги. Руки ужасно болели, а губа снова треснула, и неприятное покалывание распространялось по всему лицу. — Ты в порядке? — Чжухён уже успела успокоиться, и на её лице не было ни единого следа того, что совсем недавно она плакала. Сыльги ухмыльнулась, представив свои глаза, которые, должно быть, сейчас напоминали щелочки. — Я не совсем уверена, что рыдание во время оргазма — хороший признак, — она изо всех сил пыталась придерживаться насмешливого тона, потому что без него она бы просто начала безостановочно плакать и вряд ли закончила бы до утра. Сыльги потянулась за футболкой, но Чжухён остановила её, приобняв сзади. — Подожди, — попросила она. — Дай еще пару минут. Я хочу просто касаться тебя. Ты такая теплая, я никогда не чувствовала ничего приятнее. «И я», — добавила бы Сыльги, будь она смелее. Но вместо этого она только положила свои руки на руки Чжухён. — И тем не менее ты плакала, — напомнила она уязвленно. Чжухён уткнулась носом ей в затылок, обжигая дыханием. — Это от напряжения и смешанных чувств, — пробурчала она наконец. — Мне было обидно за потраченное время. И твои оскорбления, между прочим, меня очень уязвляли. Это так по-детски — ненавидеть то, чем хочется обладать. — Ну прости, о-н-н-и, — Сыльги не удержалась и высунула язык, чем, кажется, вызвала восторг у Чжухён: та рассмеялась. Мелодичный и нежный смех поистине ласкал слух, и в этот момент Сыльги наконец-то осознала, что любит несносного менеджера Бэ Чжухён. — Не хочешь принять душ вместе? — спросила она. Чжухён кивнула несколько раз и поцеловала её в плечо.

***

В день игры Чжухён выпросила у Сыльги разрешение подвезти её на стадион. Это право далось ей с боем, зато теперь она испытывала ни с чем не сравнимое удовлетворение, украдкой бросая взгляды на сидящую рядом насупленную девушку. — У вас все получится, — наконец решилась сказать Чжухён. Сыльги только отмахнулась от неё как от надоедливого насекомого. — Две Ким раздавят нас к чертям, — сказала она. — Мы еще не готовы им противостоять. — Но ты должна сделать все, что в твоих силах, — Чжухён легонько нажала на кончик носа Сыльги, и та недоуменно уставилась на неё. — Ты же ас «Red Velvets», разве не так? — Ас? — переспросила Сыльги и потерла номер на груди. Красные всегда так делали на удачу — сперва каждый касался своей цифры, а потом — цифры товарища по команде. — Легко быть асом, когда ты единственный нормальный питчер в команде. — И самый лучший на свете, — не удержалась Чжухён. Сыльги взглянула на неё и смущенно улыбнулась: менеджер Бэ оставалась привлекательной и милой, даже когда была собрана и серьезна. Кроме того, сегодня она впервые надела форму, которая была ей к лицу. До этого дня она, как призналась, и помыслить о таком не могла, боясь неадекватной реакции Сыльги. Ей было проще получить предупреждение от судьи или же вовсе не явиться на игру, чем выслушать от Сыльги поток брани. На футболке Чжухён красовалась цифра «43», и почему-то она вдруг показалась Сыльги самой прекрасной на свете. Сыльги сделала глубокий вдох и осторожно дотронулась до номера Чжухён. — На удачу, — объяснила она, поймав на себе удивленный взгляд. — Ты ведь часть команды. Бэ Чжухён ничего не сказала в ответ, но в душе она ликовала. Впервые за все время ей в голову пришла мысль, что её печальный путь все-таки оказался верным.Она коснулась номера «20» на груди Сыльги и кончиками пальцев почувствовала через футболку биение влюбленного сердца.