И все будет.

Кирито редко снятся кошмары; порой, он устает настолько, что ему вообще ничего не снится, но чтобы вскакивать в слезах чуть ли не с криками на всю комнату – такое было только во время заточения Асуны в Альвхейме. Но эта ночь была какой-то беспокойной, даром, что открыли новый уровень возрожденного Айнкрада, и праздновали чуть ли не до полуночи. Если бы не спящая рядом Асуна, Кирито точно бы ворочался на кровати как волчок, пытаясь устроиться поудобнее. Но нельзя – разбудит. Асуна не разозлится, лишь обеспокоенно спросит «что такое?», но Кирито не хочется, чтобы она просыпалась. Тем не менее, он сам с горем пополам засыпает, кажется, лишь для того, чтобы вскочить посреди ночи, тяжело дыша и всхлипывая от приснившегося. Он тихо встает и спускается вниз, на кухню; наливает чай, забывая про сахар, и пытается унять дрожь в руках и коленях. Вытирает выступившие слезы и пытается улыбнуться сам себе – все ведь хорошо, все живы-здоровы, это был просто сон. Кирито сидит на кухне минут десять, прежде чем его находит там Асуна, ступая босыми ступнями по полу, и щуря глаза от внезапно яркого света. Кадзуто хочет сказать, что она так простудится, но вспоминает, что в игре это невозможно, и успокаивается. Асуна ежится и подходит ближе. - Не спится? – смотрит она заботливо, чуть склоняя голову набок. - Угу. Плохой сон, - бормочет Кирито, отставляя от себя безвкусный чай. – А ты чего? - Замерзла. Хотела ближе подвинуться, так чуть с кровати не упала, пока тебя искала, - улыбается Асуна и берет его за руку, - пойдем, будем прогонять твои плохие сны. Кирито послушно идет за ней, позволяя вести себя за руку, как щенка на поводке. Спригган улыбается своим мыслям – что ж, он ей и тапочки в зубах приносить готов. В спальне он как-то затравленно смотрит на кровать, будто боясь, что как только его голова коснется подушки, сон повторится снова. От Асуны это не укрывается. - Ложись, - ласково говорит она. Кирито вздыхает, и опускается на кровать, ложась на спину. Асуна приподнимает одеяло и, укрывая их обоих, пристраивается у него на груди, обнимая руками за плечи. Нежно проводит губами по щеке и шее; Кадзуто вздрагивает от теплых прикосновений, но тут же расслабляется. - Легче? – смущенно шепчет девушка, прикасаясь губами к его ключице. - Да… Намного, - улыбается Кирито, переворачиваясь на бок и зарываясь носом ей в волосы. – Спасибо. - Всегда пожалуйста, - тихо смеется Асуна; забирается ладошками под футболку, грея холодную кожу на животе. Он холодный, как лед. – Если еще что-то приснится – сразу меня буди, я не обижусь. - И как это будет выглядеть? – хмыкает Кирито, наматывая на палец рыжий локон. – «Асуна, мне приснился кошмар, расскажи сказку!»? - А что, могу и сказку рассказать, - перебираясь пальцами на спину, говорит Асуна. – Хочешь? Кирито молчит какое-то время, а потом кивает. - Хочу. И она рассказывает. О глупом принце, об отважном рыцаре и его принцессе, о маленькой фее, и других друзьях рыцаря, что помогли ему вызволить принцессу из плена. Кирито слушает, поправляет, дополняет, и у них выходит замечательная сказка на двоих, которую можно всегда рассказывать перед сном. Засыпают они как-то одновременно, как и просыпаются – слегка растрепанные, со скинутым на пол одеялом и чуть ли не ногами на подушках. Смеются, приводят постель в порядок, плюют на все, сегодня воскресенье, и, наспех позавтракав, летят куда-нибудь в красивое место, или просто порхают в поднебесье, пикируя вниз и поднимаясь вверх насколько возможно. Верят, что когда-нибудь все их счастье перенесется в реальный мир, где и ночи, и утра будут общими, и не надо будет расставаться в вечер воскресенья, потому что завтра в школу. Надо лишь чуть-чуть подождать. И все будет.