Werewolf

Стою за дверью, не могу прийти в себя после произошедшего. Мне кажется, что слышу его дыхание за закрытой дверью. Как бы мне хотелось его утешить, успокоить и объяснить всё. Вот только боюсь, что он меня не поймет, сделаю только хуже. Слезы текут рекой, зажимаю рот ладонью, всхлипывая, тихо перевожу дыхание. Всё испортил своим признанием — не хочу терять внимание Джексона, не хочу терять друга. А ведь я ему так и не сказала спасибо за то, что освободил раньше положенного времени, за то, что спас меня тогда в больнице. Что бы со мной сейчас было, не окажись он тогда рядом?! В доме темно, сколько же время? Неужели все спят? Интересно, тётя Гвен уехала или дрыхнет в комнате для гостей? Не хотела бы ей попасться на глаза с утречка. Начнет опять свои нотации о чести и праведности. Черт ее дёрнул в гости припереться! Устало иду в комнату, звук отъезжающей машины так и не слышно. Если он ещё за дверью, то слышит меня за дверью. Как бы мне хотелось, чтобы он перенес не так болезненно, как я переживаю разлуку с Роберто. Переживаю каждый день одну и ту же ночь. Скидываю платье и зарываюсь в одеяло, голова тонет в перине, словно тону в пучине. Заглушается окружающий мир — голос Джексона звучит в заложенных ушах. Закрываю глаза, его образ — растерянные карие глаза и нахмуренные черные, широкие брови. Не хотела его обижать! — Как же мне жаль, что всё так вышло… *** Так сладко спится, но какие-то звуки в комнате мешают. Только уснула и забылась и как всегда что-нибудь да вернет обратно в этот жестокий мир! Переворачиваюсь к стене, не открывая глаз, наверно, мама ходит по комнате. Больше некому… — Уже не спишь! — ну вот что ей с утра нужно? — Мам! — кричу в подушку. — Ты мне мешаешь! Никакой личной жизни! — Чего ты там распищалась? — плюхается на край кровати. — Глянь! — дергает меня за плечо. — Чего там? — лениво переворачиваюсь. Если бы не она, то поревела бы малость в подушку. — Ого, от кого это? Мама открывает черный, замшевый футляр — золотая цепочка с подвеской в виде ключика. Тру глаза, пытаясь хорошо рассмотреть изделие. Сажусь удобнее, вытаскиваю и начинаю крутить в руке. Ажурный ключик из желтого золота с вставкой из… — Как ты думаешь, что за камень? — прозрачный, сверкающий. — Думаю, бриллиант! — С чего вдруг такая уверенность? — перевожу на нее взгляд. — Я, конечно, не эксперт, но для простого камня у него граней слишком много. И вообще, не думаю, что такую вещь дарили бы простую. — Какую — такую? — ни малейшего понятия, о чем она? — Это своего рода романтический символом, который используется в качестве признания в любви — и даже как замена помолвочному кольцу! — закатывает глаза, а я боюсь представить, от кого это? — И откуда такие сведения? — Пока ты спала, я в интернете прочитала! — ну кто бы сомневался! Как же я сразу не догадалась! — Класс! Ты хочешь сказать, что это — предложение руки и сердца? Бред какой-то… — Не хочу сказать, а уже сказала! — Да нет, мне кажется… — слова путаются среди молниеносных мыслей. — Чтобы тебе не казалось, но Джексон, видимо, настроен серьезно, — берет ключик из руки и начинает вертеть. — Так это от Джексона? — и почему мне казалось, что это от Роберто? До последнего в душе надеялась, что этот голубоглазый по почте прислал! — И в чем серьезность? Мы его совсем не знаем… — Зато тебя он знает хорошо! — Мда… целый год присматривался! — буркнула тихо. — Какой бы противной Гвен не была, но то, что он слишком взрослый для тебя… — Мам! Мы не встречаемся! Да наши отношения и дружбой-то не назовешь! — начинаю отпираться, запинаясь. — То, что вчера было у дома — это точно трудно назвать дружбой! — выпучила на меня глаза. — Ммм… — она всё видела? — Я про поцелуй… — Ты подглядывала за нами?! — не могу поверить, что моя мама следит за мной. — Не подглядывала, а смотрела в окно. Имею на это полное право в собственном доме! — спорить не буду — бесполезно. — А папа? — Они выпили с Гвен, и он спал, как убитый. — Ну хоть он ничего не видел, — чувствую, как щеки заливаются краской от неловкости. — Эмили, пойми, — тихо начала мама. — Джексон симпатичный, очень приятный и воспитанный мужчина. Внимание неплохо уделяет, — показывает на подарок. — Но он вырос из того возраста, когда можно подурачиться, сходить на какую-то подростковую вечеринку, хоть и говорят, что мужчины, как дети. С ним ты потеряешь свое юношество, так как он из своего уже вырос. То, как он сдержано повел себя с Гвен, как был обходителен со мной и вежлив с твоим отцом, о многом говорит. О его характере, о воспитании… — Мам! Хватит! — возмущенно соскакиваю с кровати. — Я не собираюсь за него замуж! — А просто гулять с таким ни к чему хорошему не приведет! — Мы друзья! Не больше… — Зато смотрит на тебя, как волк на овечку, — прошипела сквозь зубы. — Мне плевать, как он смотрит на меня! — Тогда верни ему обратно! — сует в руки украшение. — Повезло, что папа не нашел это! — встает с кровати. — Не нашел где? — В букете с розами, — недовольно посмотрела на меня, — И вот это ещё было! — вытаскивает из кармана открытку и кидает на кровать. «Когда-нибудь мы откроем дверь своей мечты и окажемся в сказке! В нашей сказке!» — Ясно, — глазами пробегаю по словам. — И это читала? — возмущенно смотрю. Теперь-то понимаю, что тут не интернет помог догадаться маме, чего хотел сказать Джексон. — Цветы были даренные мне, а открытка не запечатана! — хлопнула дверью. — Уже звонил два раза! — голос с лестницы. Сажусь медленно и перечитываю, холодком отдает по телу и болью в душе. Чувствую себя такой сволочью. Но что можно поделать, если это не взаимно? Может и не справедливо, но повода я ему не давала. Или давала? Месяц назад я смотрела на него с такой надеждой. — Неисправимый романтик, — кладу ключик в футляр и убираю в тумбу. Будет неправильно надеть это. Если мама права, то Джексон может неверно расценить мои действия. Вещь, конечно, безумно красивая и, наверно, дорогая. Как подвернется момент, нужно будет вернуть! *** Идут дни, медленно и нудно. Каждый день рассматриваю даренный ключик Джексона и снова кладу в тумбу обратно. Тетя Гвен гостит уже целую неделю и выносит мозг всем по очереди. Папа уже и сам не рад своей любимой сестренке. Намекал несколько раз, что ей пора и честь знать, но та делает вид, что не понимает, и продолжает свои умные воспитательные работы. Сижу затворником дома, нос не высовываю даже в окно. Слезы уже давно закончились, я просто бьюсь в сухой истерике. Мысли о Роберто все еще терзают. Что только в голову не приходило, вплоть до «Заболел и умер»! Надеюсь, что это всего лишь дурная фантазия! Катрина вся в учебе, ей не до меня. Джексон упорно звонит каждый день. Поначалу я не поднимала телефон, но потом нарвалась на отца и не хотела выставлять Джексона в дурном свете — не заслужил он такого. Началось с простых «Как дела?» и пошло-поехало. Ночами напролет болтаем ни о чем. Выходить к нему не решаюсь, будет неловко смотреть в его глаза. Да и к чему встречи, в которых ложные надежды? Не хочу признавать, но его голос по ту линию стал для меня как наркотик. Спасает каждую ночь от мыслей о голубоглазом. Через пару недель вызвали в школу. Сдала экзамен с прошлогодниками, чувствовала себя хуже не придумаешь — глупо, тупо. Как же неприятно не вписываться в колею жизни. Весь наш класс уже давно в колледже, а я среди балбесов сдаю тест, который даже неуч сдаст на отлично! Как бы то ни было, я через это перешагнула! Документы отправлены в колледж, остается ждать собеседования. Каждые полчаса проверяю электронную почту, словно одержимая, поднимаю телефон с первого гудка, боюсь пропустить звонок из приемной комиссии, на что Джексон рассмеялся: — Хоть теперь-то не нужно слушать длинные гудки!  — Я занята! Давай потом поболтаем! — услышав его голос, тут же бросаю трубку. — Эмили, хватит караулить телефон! Лучше посмотри, кто там стучит? — орет мама с кухни. — Иду, — кладу телефон и открываю дверь. — Эмили Браун? — пожилой мужчина в форме почтальона. — Ага, — киваю, придерживая дверь. — Получите и распишитесь, — протягивает мне желтый конверт с логотипом колледжа. Быстро беру ручку и расписываюсь, сгораю с нетерпения, что же в конверте? Одно ясно, что это то, что я так долго жду! Но что там? Как порадовать, так и расстроить может! — Доброго дня, мисс Браун, — мужчина мило улыбнулся и ушел. — И Вам, — захлопываю дверь и начинаю вскрывать конверт. … абитуриенту — Эмили Браун, нужно будет подойти и подтвердить свое обучение до 25 августа нынешнего года! — Мам! А какое сегодня число?! — с утра, когда пробегала глазами по календарю, кажется, было двадцать пятое. Тревожный холодок в душе. — Двадцать пятое августа! А что? — выходит из кухни. — Письмо пришло поздно! — бросаю на диван и бегу наверх одеваться. — Мне почему-то казалось, что они должны были позвонить! Ну, или по электронной почте прислать! — Да что случилось?! — Почитай письмо с колледжа! — не оборачиваюсь. Вбегаю в комнату, смотрю на все растерянно. Вот что за черная полоса-то такая? Ещё не хватало прошляпить колледж и в этом году! Точно с ума сойду в этом дурдоме! На часах полдень! Должна успеть! Быстро натягиваю джинсы, первую попавшуюся майку, конверсы, хватаю рюкзак и бегу вниз. Спотыкаясь, прыгая через ступеньку. — Тише, убьешься! — мама смотрит, выпучив глаза. — Да успеешь! Ты ниже читала? Они принимают до трех! — Где? — глаза быстро бегут по строчкам. — В любом случае идти нужно сейчас! Автобус будет плестись целых два часа! — И не волнуйся! Не будет никого собеседования! — Как? — Это всего лишь подтверждение, что ты не передумала учиться в колледже! — Ещё лучше! — довольно улыбаюсь. Камень с души, каждый день сочиняла правдивую речь, почему я пропустила год? Не нужно будет вилять в ответах на глупые вопросы. — Пока, мам! — выхожу из дома. Хоть времени было ещё много, но всё же тревожило, что важное осталось на последний день. Всю дорогу не могу сидеть спокойно — духота, изнемогаю, никак не дождусь остановки! — А что, кондиционер не работает? — не выдержала одна пожилая женщина. — Ну хотя бы люк откройте, раз окна замурованные! — Бабуля, ты не в лимузине едешь, чтобы открытым люком наслаждаться! — недовольно рявкнул кондуктор в ее сторону. — Ты это кого бабулей назвал, хамло?! — ну все, начался сыр-бор в автобусе! — Я тебе сейчас устрою такую бабулю… — хоть уши затыкай! Теперь понимаю, почему студентам предлагают общежитие, чтоб не толкаться и не встревать во всякие похожие ситуации. Чтоб думали об учебе, а не о житейских проблемах, и чтоб всякие возмущенные бабки не портили настроение. Глупо, но тоже факт! Наконец, остановка, прут чуть ли не по головам. Столько ждали, неужели ещё какие-то пять минут не вытерпят? Вроде цивилизованные люди, и где воспитание? О ком говорю? Сама пру на пролом. Вхожу во двор колледжа, все так оживленно. В центре фонтан, по кругу аллейка, ведущая ко входам корпусов. По обе части зеленый газон и деревья средней высоты. Представляю себя сидящей под одним из деревьев с книгой в руке и ручкой за ухом, — ну чем не ботаник? Студенты-волонтеры бегают что-то делают, наверно готовятся к учебному году. Такие все занятые, что никто и глазом не повел, что кто-то вошел в ворота. — Эмили! — и все-таки кто-то заметил. — Браун?! — писклявый голос Катрины. — Катрина, — поворачиваюсь и вижу, как она ко мне несется. — Наконец, тебя осведомили, — устало закатывает глаза. — Уж думала, что это не свершится! — И не говори, сама устала ждать! — Ты куда, в приемную комиссию? — Катрина перебирает в руке какие-то бумаги. — Ага, на подтверждение… это? — кручу головой по корпусам. — Пошли! — берет под руку. — Провожу, чтобы не блуждала, — хитро улыбается. — Очень даже кстати! — Слышь, Кент! — Катрина поворачивается к парню с зелеными глазами и русыми волосами, — Подержи-ка! — нагло пихает ему в руки. — Черт! Нет! — возмущенно смотрит на нас. — Мы ненадолго! — быстро шагает и ведет меня прочь от него. — Катрина! — злобно смотрит на нее. — Вы… — Мы просто учимся вместе! — тут же дополнила мои гадания. — Если понравился, могу познакомить? — хитро мелькнула взглядом. — Нет уж! Увольте! — к новым знакомствам я еще не готова! — Вот ты всегда такая! — начинает возмущаться. — Чуть что — увольте! Чем он плох? — Ничем! Но чем хорош? — Вот такие, как ты, в старости кошек выгуливают, а не внуков! — Катрина, какие внуки?! Не рановато ли об этом думать? — Я это к тому, что так и останешься одна! — Я не одна! — голова начинает вскипать от ее критики. — Кто он? Я его знаю? С нашей школы? Или кто-то… — Остановимся на кто-то! — вот стоило мне ляпнуть то, что не нужно было! — Ну уж нет, подруга, я так это все не оставлю! — А если я пошутила? — Боюсь, что этот номер не прокатит! — входим в какую-то аудиторию. Обычный светлый учебный класс, цветы на подоконниках, короткие тюли на окнах. — Мисс Норман, а я к вам привела абитуриента, — улыбается довольно. — Принимайте! — Добрый день, — тихо шепнула. — Мисс… — пропустила ее фамилию мимо ушей. — Вы у нас кто? А что в последний день? — Так получилось… — Не важно! Фамилия? — Эмили Браун… — Есть! — оценивающе взглянула. — Отметила! Форму заполните, Эмили Браун, — протянула анкету мне. — Ага, — кивнула и пошла за свободный стол. Начала перечитывать, но Катрина тут же подскочила. Села напротив и повернула листок к себе. — Будешь сейчас копаться три часа! — начала быстро чиркать по листочку корявым почерком. — Эй, а покрасивее можно? — Главное тут не красота! Ты мне лучше начни рассказывать о нем, — мельком подняла взгляд на меня. — Что, прям здесь? — возмущаюсь. — А мы все, мисс Норман! — Катрина вскочила и тут же к ней подошла. — А ну-ка? — взяла анкету и начала просматривать написанное. — К первому числу можешь заселяться в общежитие. — А почему к первому? — шустрячка Катрина тут же влезла. — Потому что поздновато явилась на подтверждение! Скажите спасибо, что вас вообще приняли! — Спасибо, — тут же выпалила, пока Катрина не влезла снова в спор. — Просто так получилось… — Не важно! Можешь идти, — уткнулась в компьютер. Грубовато. — Хорошо, — кивнула и перевела взгляд на Катрину. — Пошли, — Катрина пожала плечами. — Идем, идем, — толкая сзади, выводит из аудитории. — Не думала, что будет такой теплый прием, — возмущаюсь уже в коридоре. — Не обращай внимание! Эта коза всех раздражает! Наверно, саму себя тоже, — усмехается. — Грубо… — Знаешь, поговаривают, что ей просто мужика не хватает в жизни! — Ха-ха… прикалываешься? — Нет, мы ее по большей части жалеем. По женской части прощаем ее несносность, понимая ее одиночество. — Ты понимаешь ее одиночество? — что-то новенькое. — Ты всегда была в центре внимания мужчин! — Прошли те времена. Сейчас все изменилось: либо я хватку потеряла, либо парни изменились. — Прям! Еще скажи, с планеты Юпитер спустились! Тоже мне выдумала! — А ты так про себя и не рассказала! — Катрина тормозит на аллейке. — Я жду ответа! — скрестила руки и нагло смотрит улыбаясь. — Катрин, — закатываю глаза. — Я и правда… — Кто он? — снова берет под руку и ведет. — Все в мельчайших подробностях хочу знать! — Ничего не было! — перевожу на нее взгляд. — Если ты об этом? — А намечается? — лукавая улыбка. — Наверно, нет, — мотаю головой. О чем я вообще? О ком я? О Роберто? О Джексоне? Куда не сунься, везде кто-то или что-то напоминает о том, о чем вспоминать не хочется! Нет такого места, куда можно сбежать, забыться и жить дальше. Не зря говорят: «От себя не убежишь!» — Кто из вас тормозит? — Катрина все никак не угомонится. — Спорить буду, это ты! — Может, ты и права, — тихо шепчу в ответ. У ворот стоит спортивный Monster Diesel от Dukati — Красный с серым кожаным сиденьем. Блестит, словно только с салона — слепит глаза. Обожаю мотоциклы… — Вот это красавец, — Катрина шепнула на ухо. — Точно, — согласилась. — Я такой видела только в интернете на картинках, — вздохнула завистливо. — Блин, Эмили! — прошипела. — Ты сейчас о чем? — А ты? — забегала я глазами. Я опять что-то не то ляпнула? — Я о парне, а ты, наверно, о байке? — Кхм… подловила… — честно призналась. У мотоцикла, облокотившись, стоит мужчина в темных спортивных очках. В майке, выделяющей рельефное тело. Неудивительно, что Катрина его заметила. Темные джинсы, темные ботинки и темные взъерошенные волосы, скорее всего, из-за встречного ветра. Руки скрещены на груди, губы надуты, не поймешь, на кого смотрит? — Он смотрит на нас? — Катрина обернулась назад, чтоб убедиться, что никого нет сзади. — Скорее всего, — шепнула. Не могу отвести взгляда с этого красавца и не могу сдержать улыбки, так как мне кажется, что он ждет меня. Несмотря на все мои игнорирования, все внутри меня радуется, что он пришел. Он склонил голову на бок, давая знак, что ждет. Я только хуже расплываюсь в улыбке, сильно прикусываю нижнюю губу. И как он узнал, что я буду здесь? Хотя не трудно догадаться, когда мы говорили по телефону, почтальон уже стучал в дверь. А может и мама ему сказала? — Это он? — Катрина пихнула в бок, догадываясь. — Давай потом это обсудим! — повернулась к ней. — Ну, ну, ну… — оценивающе кинула взгляд на него. — Хоть кто-то из вас не тормозит! — Только не начинай! — перевожу взгляд на нее. — Не собираюсь! Дуй уже! — пихнула в плечо к нему. — Увидимся! — смущенно улыбнулась ей напоследок. Шагаю к нему, ноги ватные, в груди стучит быстрее обычного. Хочу подскочить и кинуться на шею, закричать на радостях, но что-то сдерживает меня — неуверенность в себе? Или то, что может расценить это неправильно? — Ну что, поздравить Вас, мисс Браун? — оскалил белоснежную улыбку. — С чего вдруг такая официальность? — пытаюсь смотреть сквозь очки. — А как по-другому? Вы у нас теперь студент! — Мистер Ливертон, вы разве не должны быть на работе? Как же ваши больные без вас? — не могу упустить момент, чтоб не цапнуть его. А вот по телефону мы совершенно другие люди, нет злости и вредности. Только откровения и понимания, но не до глубины души! — Я же уже говорил, кем работаю! — Ну конечно! Предприниматель! — прищуриваю глаза недоверчиво. — А как же ваша должность столь задушевного врача? — нагло шагаю к нему или, может, все-таки к его байку? — Врачей и без меня там хватает… — И не уволят? — перебиваю. — Предприниматель подразумевает… — Знаю, знаю! Другими словами, бизнес своего рода! Бла, бла… Не вижу связь между вашей деятельностью и предпринимательством. — Сеть клиник по Штату, — холодно, но четко. — Это и есть мой бизнес! — Хочешь сказать… — Не хочу, а говорю! — перебивает раздражительно. — Так ты владелец и навариваешься на больных?! — и зачем мне вот так его выводить? Можно же как-то аккуратно и по-хитрому раскрывать его. Неужели я по-другому не могу? Откуда столько во мне негатива? Опять же начинаю выводить его на пустом месте. — Скорее помогаю! — сквозь зубы. — Тебе же помог! — губы сгибаются в хваленной улыбке. Как же он себя любит! — Чем? — пихаю от злости за прошедший год. Это он называет помочь? — Выбраться? Через… — Хотя бы этим. А чего ты злишься? Я бы посмотрел на тебя, если бы ты попала в другую клинику. В другие руки! — И всегда вы лично выезжаете на вызовы? Как оказалось, что… — Нет, — мотнул головой. — Территория подозрительная! — наконец поднял очки, глаза сверкают негативом. — Чем? — о чем это он? Что еще за подозрительная территория? Почему там где я живу подозрительная территория? — Ничем! Не бери в голову! — отмахнулся. — Так, так! Ты хочешь сказать, что знаешь… — кольнуло где-то глубоко. Он может знать Роберто! Как так? А вот может и шанс найти блондинчика! — Не уверен, — с сомнением посмотрел на меня. Он точно что-то скрывает! — Джексон! — передергиваю. Снова за своё! Только начали разговор и тут же уходит от ответов. — Знаю или нет, нашу конфиденциальность нарушать нельзя! — ну вот, а я только понадеялась… — Но ты же тоже ее нарушил? — как мне вывернуть правильно к желанному разговору? — До меня уже кто-то оповестил тебя! И мне нужно знать наверняка, кто это? — ой! И тут начинаю понимать, что молчание золото! Хорошо, что не решилась спросить в лоб! — И что будет, если ты найдешь нарушителя? — тихо и с опаской спрашиваю. Сама себя выдаю. Выдаю, что переживаю за Роберто! — А что бывает с теми, кто не чтит законы? — наклонился и прям в лицо прошептал. — И что будет с тем парнем… — Наказание… — неуверенно проговорила, перебивая. Так получается, что Роберто ждет наказание за разглашение? У них свой суд есть? Боязно спрашивать у Джексона, как обстоят дела на самом деле? Я наверно больше не решусь поднять эту тему. Может он меня и бросил, но мстить — это подло! — Умеешь соображать, когда хочешь! — Я же никому ничего не сказала… — Я-то знаю! — вздернул бровь. — И как его зовут, мисс Браун? — склонил голову набок, волчья привычка, что ли? — Не понимаю, о ком речь, — тут же включила дурочку. Неужели после того, как он пугал конфиденциальностью, я выдам имя? — О чём мы вообще? — Эмили?! — прищуривает хитро глазки. — Выход есть всегда. Закон можно и обойти, если есть благие намерения… — это он сейчас пытается смягчить мой испуг насчет Роберто? Может и есть выход как говорит Джексон и я ему верю. Так как это парень редко когда врет, только иногда не все договаривает. Вот только проблема в том, что благих намерений я не наблюдала от Роберто. И раз уж так всё получилось, как говорится: что было, то было — искать его и требовать объяснений, думаю, смысла нет. Если уж он решил, что я ему не нужна, то насильно мил не будешь. А Джексон хитрый лис, сразу и ласка в допросе. А ведь я его хорошо знаю — за год, как только он меня не пытался допрашивать Решил втереться в доверие, чтобы разузнать побольше? Вот только не получиться — правду он узнает только через мой труп. И это не потому, что я хочу защитить голубоглазого, это я не хочу падать в его глазах. Так не хочется признавать, что я действительно ошиблась и ошиблась там, где он меня предостерегал. — Ну ладно! — усмехаюсь, подыгрывая ему. — Мистер Ливертон, — тихо шепчу, у Джексона меняется взгляд на непонятный, может растерянный? А может и удивленный. — Мистер Джексон Ливертон! — разом выпалила, чтоб долго не тянуть, а то он странный какой-то. Ещё подумает, что я хочу выдать его кому-нибудь! — Я не шучу! — прошипел сквозь зубы. — А я шучу! — снова пихаю его. — Откуда такой взгляд? Ты подумал, что я могу это кому-то рассказать?! — не по себе стало на душе, я только что дала повод для подозрения в предательстве. — Поверь, я не об этом подумал! — недовольно отводит взгляд сторону. — Тогда откуда столько неприязни? — Кое о чем другом подумал, кое о ком… — тон голоса уже не тот, никак настроение упало. Вот не умею я шутить! — О чем же? — Не важно! Запрыгивай, поехали! — он снова зарылся в свои соображения, которыми не хочет делиться. — Ого! — переключаю внимание на байк. — Это твой? Спортивный! — не могу сдержать эмоции. Катрина права, что меня байки больше интересуют, чем мужчины. Они хотя бы не придают! Логично. То что купил уже твое… Вперед Джексона седлаю железного коня, двигаюсь вперед, пока он не влез или не оттащил за шкирку назад. Завожу с пол-оборота, рев мотора чувствую до приятных мурашек. Медленно кручу, подгазовывая, таю дыхание, сердце замирает от звука. Вот это мотор… Когда мне было 16 лет, папа учил меня ездить на старом мотоцикле. Тогда он мне казался ничем не хуже этого Dukati. Ежедневные катания с отцом пробудили во мне любовь к скорости. Нахлынули воспоминания о былом, о детстве, о теплых отношениях с отцом, ещё та ностальгия! — А ну назад двигайся! — невольно улыбнулся. — Еще не хватало, чтоб мы куда-нибудь в кювет слетели! — Ну ты же спасешь нас? — схватилась мертвой хваткой за руль. — Вообще-то я волк, а не супермен! — А супермен существует? — заговариваю ему зубы, чтобы наконец плюхнулся сзади. — Не знаю, не интересовался! — усмехается, щурится от садящегося солнца — такой симпатичный, такой милый. — Джексон, садись назад! — нагло уговариваю. — Даю шанс поприжиматься ко мне, — невинно хлопаю глазами. — Это подкуп? — не раздумывая больше, уселся сзади, прижимаясь вплотную. — Вот так? — прижал так, что не вздохнуть. — Нет, — с трудом выдавливаю из себя. — Я имела виду понежнее… — Боюсь, если я буду нежнее, то нам точно нужен будет Кларк Кент, — я невольно поднимаю голову и пытаюсь заглянуть ему в глаза. Не думала, что он может быть таким безрассудным. — А можно хотя бы поинтересоваться, кто Вас учил водить мотоцикл? И как давно это было? — невероятно, он уступил мне. — В десять лет папа учил меня ездить на велосипеде! — подшучивая, убираю подножку и крутанула газ сильнее, байк рванул! — Для велосипеда поздновато, — обвил сильными руками мою талию. — И прав нет? — Неа, — переключаю скорость и выжимаю газ. — Уговорила, сегодня играю роль супермена! Адреналин закипает в крови, хочется выжимать и выжимать лошадиные силы, вложенные в байк. Скорость дает чувство свободы, полета — непередаваемый коктейль ощущений. Может, это ненормально прозвучит, но мне нравится общество Джексона и далеко никак друга. Хочется смотреть на него, изучать каждый рельеф его тела, слушать, даже если он не договаривает, пытаться понять, хоть с трудом получается. Но даже его пошлые намеки мне приятны. По распоряжению штурмана сзади, паркую байк в ряд с другими мотоциклами — один Харлей круче другого. Заведение сверкает снаружи яркими огнями рекламы. У входа, шатаясь, стоит мужчина с пивом в руке и улыбается. Точно, байкерская пивнушка. — Салют, Джексон! — кивнул в нашу сторону. — Мадам, — пытается сделать пьяный реверанс, пошатываясь, валится к Джексону в объятья. — - Джерри, с тебя довольно, брат, — Джексон подхватывает пьянчугу. — Думаешь? — снова выравнивается. — Уверен, — хлопает по плечу его. — Прошу извинить, — кивает мне и пьяно улыбается. Наверно они старые знакомые, раз уж так тепло принял его Джексон. Подумаешь хороший знакомый выпил лишнего, с кем не бывает. Джексон берет меня за руку и проводит мимо него в бар. — Он безобидный, — улыбается, мельком взглянув. — Просто любит выпить, иногда. Внутреннее убранство бара достаточно сдержанное и элегантное. Массивные кожаные кресла в сочетании с мягким освещением и окнами с видом на темный лес дополняют интерьер, привнося в него свою изюминку загадочности и таинственности. С пивнушкой поторопилась! Мне показалось, или на вывеске было написано Jackson’s bar? Хотя не важно, при выходе можно ещё раз взглянуть. Подходим к длинной барной стойке, народу почти ничего. Возле панорамных окон сидят несколько парочек, мило общаются, попивая пиво. Правда странно покосились на нас, но тут же отпустили. — Ну что, будем кока-колу пить? — сажусь на крутящийся стульчик, не могу сдержать стеба. Тема алкоголя для нас стала причиной лишний раз повздорить. — Вам колу со льдом? — подошел толстый бородатый бармен. — Здорово, Джексон! — протянул руку. — Привет, — пожимают друг другу руки, громко смеясь. — Сколько лет, сколько зим, Гарри! — да он тут всех знает. А раньше мне казалось, что он совсем не с этих краев. — Чей это ребенок? — кивнул в мою сторону толстяк. Ребенок? Он серьезно? Наглый старик! — Мой, — усмехается Джексон. — Никак, в десять лет родил? — закатывается смехом. Вообще уже приличия мужчины потеряли! Нагло обсуждают, не смущаясь того, что я все слышу! Обидно и неприятно, что меня особо-то за личность и не считают. — Ну так что, деточка? Может, молочка тебе налить? — наклоняется ко мне. — Не думал, что у тебя молочко есть? — Джексон усмехается, что еще хуже злит. — Давай по пиву нам, Гарри, — А ребенку восемнадцать есть? — вздергивает бровь толстяк. — Есть, и уже давно! — тоже наклоняюсь к нему. — Не спейся! — буркнул под нос. — Какой заботливый, — невинно хлопаю глазками. — Просто душка! — говорю с наигранной нежностью. — Джексон, ты где этого чертенка нашел? — взялся за бокалы и разливает пиво. — Там больше нет таких! — усмехается, окидывая меня взглядом. Не могу сдержать улыбки, все внутри меня ликует. Как это Джексон решил выпить пиво со мной? Неужели мы вышли с ним на новый уровень общения?! Как хорошо можно будет напиться вместе и не поругаться. — Что-то не слышно и не видно твоего братца! Черный орел летает высоко, не желает больше спускаться к нам, смертным! — недовольно повел взглядом бармен. — Быть предводителем — не пиво разливать, — вежливо, но с подвохом. — Пардон, забыл уж, с кем разговариваю, толкает бокалы с пивом к нам. — Пожалуйста! Говорят загадками, ничего не поймешь. В таких ситуация себя чувствую лишним человеком. Сидишь, как мебель какая-то, и тупо хлопаешь ушами. — О чем это вы? — пытаюсь войти в тему. — Не бери в голову! — Джексон никогда себе не изменит. Отвечать на вопросы — не его предназначение. — Гарри! — кто-то крикнул с другого конца стойки. — Ладно, отдыхайте! — и пошел в другую сторону. — Раньше времени не опьяней, малыш! — хитро сверкнул глазами и прильнул губами к бокалу. Это что ещё такое? Этот взгляд мне совершенно не знаком… Чего ещё удумал этот волк? — А что? — делаю пару глотков прохладного пива. — Сыграем в бильярд? — кивает в сторону, где стоят бильярдные столы. — Что? Нет! Я не умею! — На велосипеде ездить умеешь, — поворачивается ко мне и довольно улыбается. — А шарики катать не умеешь? — это что ещё за на… — Шарики-то катать я умею, а по геометрии у меня тройка, — тихо шепнула. — Пойдем, я тебя сейчас подтяну по геометрии, моя троечница! — стащил со стула и повел к зеленым столам. Моя? Мне это начинает льстить! — Джексон, — вроде выпила пол бокала, а голова уже кругом. — Не так быстро! — Что, уже шатает? А мы ведь только начали, — начинает расставлять шары в центре стола. — Да не то, чтобы… — Я так и думал, что ты пьешь впервые, — прищуривает глаза. — И причем здесь это? — упивается тем, что мы оба не знаем чего ждать от меня пьяной! Хотя я уже готова на все безумства мира, а ведь только стаканчик пива выпила. Или может, пиво это просто причина, чтобы позволить себе почувствовать себя свободной и безрассудной? — Держи, уступаю тебе первый ход! — дает в руки кий. — Надеюсь, куда бить шары объяснять не нужно? — Не смешно! Джентльмен… — беру белый шар и ставлю к углу треугольника из шаров. — Уже соображаешь, — мимо проходит и шепчет на ухо. — Я это в кино видела! — обламываю. — Может и ударишь, как в кино? — лукаво смотрит на меня с другой стороны стола, покручивая кий в руке. Смотрю на него, злюсь и в тоже время смущаюсь. Достают его слова с подвохом. Вроде ничего такого не сказал, но порой лучше бы промолчал! Глупостью будет упустить момент по выводить меня. Но сейчас почему-то мне хочется поиграть с ним в эту игру. — Кино… — шепнула тихо. Наклоняюсь. Прогибаю спину, выпячивая свою круглую попку. Хочешь кино, так любуйся! Пытаюсь метиться этой тяжелой палкой в шар, но больше думаю, как я выгляжу в этой позе? Медленно, очень медленно виляя, совершенно не обращая внимание на ритм музыки. Ягодицами покручиваю то влево, то вправо. Поднимаю глаза на Джексона, и не поверите — он на это ведется. Мужики все одинаковые, хоть обычные, хоть сверхъестественные. Взгляд помутнел, нервно сглотнул и стоит не шевелясь. Наверно стойка та самая — голливудская! Долго метившись, даже не пытаясь сосредоточиться на самой игре. Меня больше волновало то как волнуется мой друг. Как и ожидалось, я ударила не в центр шара, а слегка задела. Шар покатился медленно в сторону — тяжелый гад оказался! Джексон стоит, довольно улыбаясь, демонстрируя свой белоснежный оскал. Эх Джексон, смеется тот, кто смеется последним! — Бывает, — пытается держаться, чтобы не выбешивать, но чувствую, вечер только начался. — Все с чего-то начинали… — Боюсь, что твой первый удар был намного точнее и сильнее, — снова беру белый шар и ставлю на место. — Может продемонстрируешь? — - Неравный бой! — отложил свой кий в сторону, обошел стол и подошел ко мне. — Здесь уже не геометрия, а физика! — улыбнулся лукаво. — Бей еще раз! — Хочешь сказать… — пытаюсь метиться. Снова та же поза, уже входит в привычку действовать ему на нервы. — Хочу показать, как в кино, — наклонился, облегая меня собой. — Отводим медленно кий… — чувствую горячее дыхание у своего уха. А ему это нравится! — Так, — сосредоточенности — ноль. Положил свои руки на мои, шепот у уха. Дыхание сбивается, мысли витают где-то, но не над бильярдным столом. Это камень в мой огород за мою позу! А мне как и ему это нравится и только хуже заводит на худшие поступки. Жар от его тела, сногсшибательный аромат духов. Не знаю, что задумал Джексон, но я буду его выводить также, как и он — меня. — А бить уже можно? — упираюсь попкой ему в пах. — Черт, Эмили, — нежно шепнул, опуская голову мне в волосы. А вот и мой камень упал на его грядку! Кто-то возбуждаться начинает, чувствую, как эрекция твердеет. Я так и думала, что он безумно хочет меня. — Ты чего? — поворачиваю голову к нему. — Плохо? — Отлично! — делает резкий удар кием и отходит от меня. Шары быстро разлетелись по сторонам, пару штук закатились в лунки. Джексон взял свой кий, обходя стол, смотрит на меня хищным взглядом. Ни улыбки, ни ухмылки, целеустремленный хищный взгляд. Такое явное желание в его глазах вижу впервые. Вот так вот, мистер Ливертон, не только Вы умеете доводить людей! — А я люблю голливудские фильмы! — допиваю свое пиво. Не знаю, как у него, а у меня настрой по шкале поднимается выше и выше. Алкоголь расслабил и раскрепостил, вот теперь понимаю откуда это состояние — море по колено. Бегаю вокруг стола с тяжеленной палкой, кручусь и трусь об Джексона, будто случайно. Бью по шарам, как мне это приспичит, а не как нужно. Сейчас не столько игра интересует, а насколько хочет меня Джексон? Может, это не правильно, но чувствую, как сама воспламеняюсь при его прикосновении. Метод Катрины действует не плохо, я почти не думаю о Роберто. А когда Джексон рядом, так вообще начинаю забывать, что существует. Вот только неприятное чувство остается от той ночи с ним. Наверно это обида, обида на себя, что я слабая и наивная повелась на его зов. Джексон кружит вокруг стола, а глаза на мне. Темный взгляд пронзает насквозь, раздевает и ласкает. А я делаю вид, будто ничего не замечаю — смеюсь и заигрываю. Веду себя, как пьяная, раскрепощенная женщина, которую так легко окрутить. — Джексон! — одергиваю за руку к себе. — Да что ты такой серьезный? Весело же? — Тебе весело, — уже вздергивает недовольно бровь. — Ну признаю! Бильярд — не мое, и научиться мне сегодня не суждено! И что теперь, плакать? — отдаю ему обратно кий. — А кто здесь плачет? — смотрит на меня сверху вниз. — Ты, — тихо шепнула. — Весельчак… — Да вот весельчак! — восклицаю. Такую наглость и такой тон с ним позволяю себе впервые. Смотрю в глаза и чувствую некую власть над ним, влияние, его зависимость от моего присутствия. Все-таки каким-то чудесным образом я на него могу влиять. — Весело и веселюсь! — веду пальцем по его торсу. — Хм… Ты ещё спляши мне здесь! — прошипел сквозь зубы. — Не вопрос! — не могу скрыть хитрую улыбку. — Вам на барной стойке или внизу? — все внутри застучало. На весь бар распевает песня Kaleo — Way Down We Go, далеко не та песня, под которую можно выплясывать, если только стриптиз? А назад пути нет, выстрел был сделан! Запрыгиваю на стул, с него — на барную стойку, хотя он не выбирал где бы хотел это увидеть. Джексон недовольно смотрит, скулы на лице напряжены, будто челюсть стиснул до предела. — - Ууу еее… — свист с другой стороны стойки.  — Чертенок, давай! — оживленно крикнул бородатый бармен. Плавно двигаясь, кручу попой. Руками натягиваю края майки, закручиваю в узел в центре, превращая его в топ и начиная плавно двигать оголенным животиком. Веду руками по бедрам к коленям, кручу, выпячивая, круглыми формами, медленно сажусь и снова верх. Элементы танца просты — гибкость, гармония, плавность движений. Двигаю своей задницей взад и вперед, будто показывая движения во время секса. — Эмили! — Джексон сзади прорычал. — Хорош! — дернул за руку вниз. Поскользнулась и полетела вниз, сердце в пятки упало, но Джексон поймал. — Ты дурная, когда пьяная, — держит на руках и смотрит на меня. — Просил же не пьянеть! — Это же просто танец, — пытаюсь слезть с его рук. — Ууу… — завыли толпой мужики.  — Чертенок, молодец! — выкрикнул толстяк. — Получила то, что хотела? А теперь на выход! — отпускает меня. — Как, уже? — неужели Джексону не понравилось? — Я ещё хочу! — пытаюсь увернуться от него. — Тебе мало того, что они вывали языки?! Или ты что-то другое хотела увидеть? — шипит мне в лицо. — Какой ты пошлый! — пихаю его в плечо. — Невыносимо! — Переживешь! — рявкает. Подхватывает меня и закидывает на плечо, как мешок какой-то. — Эй, ты чего творишь! Ущемление прав! — начинаю барахтаться за его спиной. — У тебя ещё права есть? — усмехается. — Чертенок, приходи еще! Двери для тебя всегда открыты! — вслед бармен. — Я еще приду! — поднимаю голову, пытаюсь его увидеть. — Навряд ли ты ещё сюда вернешься! — хлопает меня по заднице. — Так не честно! Джексон, ты, как всегда, в своем репертуаре! — пытаюсь пощекотать его, чтобы спустил меня. — Решила обнять вверх ногами? — спускает меня. — Нет! — возмущенно. — Блин, — пошатываюсь и хватаюсь за Джексона. — И что же Вас так шатает? — усмехается, прислоняя меня к байку. — Мисс Браун, не уж то алкоголь ударил в голову? — нависает надо мной. — А толку-то! Смотрит сверху вниз, горю вся изнутри. Аромат парфюма, перемешанный с запахом его тела, бьет по обонянию. Между нами проходит разряд тока, чувствую сильное притяжение, пульсирующее желание. Бросает в жар, спускаюсь с темных глаз вниз и останавливаюсь на губах. Не могу спокойно вздохнуть, хочу поцеловать, но что-то останавливает, что-то противостоит моему желанию сблизится с Джексоном — недоверие, боязнь снова ошибиться, не угасшая боль по Робэрто? Что со мной не так? Неужели я после Роберто не смогу нормально общаться с другими мужчинами? — Я веду! — быстро перекидываю ногу и усаживаюсь на байк. — Да, вот как бы не так! — оттаскивает за шкирку назад на пассажирское место. — Твоя очередь прижиматься! — усмехается. — Жадина! — надуваю губы. Упорно не двигаюсь, наблюдаю, как с трудом просовывает ногу, чтоб сесть на мотоцикл. — Держись! — заводит. Прижиматься, так прижиматься! Просовываю руки под майку и веду ладонями вверх по торсу. — Как тепло, — прислоняюсь сзади впервые. Так приятно. — Я хочу за тебя замуж, — откровенно и честно. И зачем я ему это сейчас сказала? — Только потому, что тебе стало тепло? — боковым зрением косится на меня. — Ты такой приятный, — ладонями вожу верх и вниз. — Вот где ещё такого найдешь? Умный, красивый ещё и богатый наверно… — что-то меня понесло. Теперь я точно уверена, что я самая что ни есть родственница своей Тёти Гвен. — Я имел ввиду держаться! — вырвал мои руки из-под майки. — А не облапывать меня! — скрестил мои руки поверх одежды. — Мисс Браун, вы меня сегодня все больше и больше удивляете! — медленно трогается. — Сама в шоке! — прижимаюсь лицом к его спине и глубоко вдыхаю его запах. — Как же хорошо, что ты приехал все-таки. Если бы не ты наверно так бы и сходила с ума и мучилась… — по моему нужно уже как-то заткнуться, но меня распирает все ему рассказать. Что со мной происходит сегодня? Не на шутку тянет к Джексону, как бы палку не перегнуть с этими отношениями! С ним рядом снова оживаю, рада каждой последующей минуте, каждому его темному взгляду. Начинаю снова доверять, за ним словно за каменной спиной! Откуда эта наивная уверенность? Сколько раз меня должно ушатать палкой от граблей, чтобы перестать в эту сказку верить. — Смотрю, понравилось, — глохнет мотор. — Все ещё собираешься за меня замуж? — и зачем я это бред несла? Вроде чувствую себя в сознании. Продолжаю сидеть прижавшись к нему, не хочу слезать. Расслабило, глаза еле открываю. Хочу лечь и уснуть в его крепких объятьях. Чтоб крепко обнимал, шептал что-то, рассказывая и ничего лишнего. Вдыхать его и знать, что не одна! Я так устала от чувства одиночества. Или чувства брошенности? — Эх, — заставляю себя слушать разум, а не сердце. — Пойду-ка домой, — спрыгиваю с байка. — Классный вечер был, Джексон! Смотрю на него и отшагиваю назад к дому. Сидит за мотоциклом и снова смотрит на меня взглядом бешеного хищника, мурашки по телу. Никак не могу понять, что с ним такое? За весь вечер это уже не первый раз. Тогда, в баре, не придала этому особого значения. Но сейчас не по себе, сердце бьется тревожно. Что происходит? У него что заскоки какие-то? У волков наверно бывает такое? — Джексон, у тебя все хорошо? — неуверенно спрашиваю. А вдруг это действительно просто какое-то волчье проявление, а я тут лезу со своими дурными переживаниями? Взгляд резко переменился, глаза еще темнее, почти черные зрачки, скулы дрогнули на лице. Джексон встал с мотоцикла и пошел на меня. Взгляд, будто сейчас гвоздем забьет там, где стою. Холодок по телу, не успеваю так быстро отшагивать, как он наступает на меня. — Ты спала с ним! — схватил за руку и потянул на себя. — Что? Откуда ты… — Что? Нет! — тут же сообразила о чем речь. — Ты обманула меня! — злобно прошипел сквозь зубы. Меня затрясло, холодок прошел по телу, сердце кольнуло. Откуда он узнал, что я… Может он имеет виду что-то другое? Хотя как это можно воспринимать по-другому? — И как? — встряхнул меня. — Получила, чего хотела? Каков он? — ну, это уже перебор! — А теперь не знаешь куда податься! — какого хрена?! — Это тебя не касается! — пытаюсь вырвать руку. — Отпусти! Я больше не под твоим надзирательством! — Черт бы тебя побрал, Эмили! Как ты могла?! — еле переводит дыхание. Такое ощущение, что захлебывается собственной злостью. — С чего ты взял?! — в горле пересыхает. — Ничего подобного не было! И про замужество это просто шутка была! — с обидой, хотя может какая-то доля и была в тех словах правдой. — Да ты беременная! — прошипел сквозь зубы. — Нет, — мотнула головой. — Ты врешь! — возражаю. Ноги превратились в ватные, не чувствую земли. Все вокруг закружилось, словно на какое-то мгновение выдернуло из реальности. Голос Джексона стал далеким и уже не таким пугающим. Мне просто стало плевать на все, что вокруг происходит. Меня безумно напугали его слова о беременности. И если он прав, то все что происходило до этого, то было сущими пустяками. Я так не хочу! — Не правда! — медленно сажусь на ступеньки, перед глазами плывет. — Ты специально врешь, чтобы узнать правду. Да! Да! Я была с ним! Только зачем вот так врать?! Я бы почувствовала… — Еще не вечер! — не дает сесть, хватает за плечи. — Кто он?! — трясёт. — Имя? Эмили, просто назови имя. Назвать имя? Сдать Роберто? За что? Я сама к нему пошла, сама хотела этого. И если Джексон прав, и я беременна, как я могу сдать отца своего ребенка? Чёрт возьми! Хоть бы это все было неправдой! Я готова ему простить испорченный вечер, грубость, злость. Пусть просто скажет, что он пошутил, что он развел меня. — Не молчи, Эмили! — грубо. — Я… я не знаю, — отвожу взгляд в сторону. Если я беременна, а он меня просто бросил, то уж точно лучше нам больше не встречаться, а еще лучше забыть его имя. Это единственное, что я знаю о нем. — Спала с тем, чье имя даже не знаешь?! — Ммм… — мотаю головой отрицательно. — Не лги мне! Я вижу тебя насквозь! Хотя я и так догадываюсь, о ком идет речь! — отпускает и отшагивает. — Куда ты? — боязно на душе. Знает? Он знает о Роберто, хотя это может быть блеф. — Боишься за него? — шепчет, а глаза блестят, будто от слёз. — Эмили, малыш, как ты могла… предать… — Что? — мне послышалось или он сейчас говорил о предательстве? — Имя, Эмили! — закричал. — Нет! — криком на крик. — Да ты не нужна ему! — Не правда! — слабость одолевает, еле стою. — Ты вообще знаешь, где он? Кто он? Как живет? С кем живет? Хоть что-нибудь? — такое ощущение, что он знает его, а я как глупое существо просто в не ведение. — Нет, — мотаю отрицательно. — А что если я знаю кто он? Где он! Чем он дышит! И с такой же уверенностью могу сказать, что ему не до тебя! Если бы нужна была ему, он бы тебя ещё год назад нашел и вытащил из психушки! Но, увы… — врет? — Замолчи, замолчи, Джексон! — даже если он прав, не хочу слышать ничего подобного. — Вот так, малыш! Правда бывает такой жестокой! Волк никогда не бросит свою пару, если любит, если она ему нужна! — прошипел сквозь зубы мне в лицо. — Тем более, если она понесет от него! — Хватит! — хлынули слезы. — Знаешь, твой отец совершил большую ошибку, когда отрекся от своего предназначения, — держит меня за плечи. — Теперь кому не лень будет отыгрываться на тебе, — причем тут папа? О чем он вообще. — Если вдруг когда-нибудь случайно встретишь его снова, скажи ему спасибо, что он просто не взял и не свернул шею охотнику! — Ложь! Ты его не знаешь! — а вот тут с уверенностью могу сказать, что Джексон ошибается. Был момент и Робэрто не тронул ни меня, ни моего отца, который чуть не застрелил его. — Какой же ты все-таки ребенок! Наивный… — А ты? Чем ты отличаешься? — тревога в душе не покидает меня. Причем тут охотник? Какой из моего отца охотник? — Да, ты прав я ещё наивная. Но даже сейчас я понимаю, что ты меня целый год держал в заточении по своей воле. Не понятно какие цели преследуешь ты! — Не надо! На психушке настаивал твой отец! — прорычал мне в лицо. — А ты и рад был стараться… И не тебе судить кому я нужна, а кому нет! — отшагиваю, тяжело находиться в его обществе когда от него исходит негатив.  — Нужна? — усмехнулся. — Я год ждал, что он объявиться, хотя бы просто навестить… Вот так вот Браун. Такой друг тебе попался! — Уходи! Пошел вон! — кричу на него. — Оставь меня в покое! Ненавижу! — Разворачиваюсь и бегу к двери. Спотыкаюсь на ступеньках, не вижу от слез. — От себя не убежишь, Эмили, — вслед. — Ты ни чем не лучше него! — поднимаюсь и даже не оборачиваюсь. Вбегаю в дом и захлопываю дверь за собой. Быстро вытираю слезы ладонями, чтоб мама не увидела. Стою и не могу отдышаться, голова сейчас лопнет от злости. — Я дома! — оглядываюсь по сторонам. — Спят уже что ли? Подфартило! Быстро, но тихо поднимаюсь к себе. Хорошо, что мама не видит меня, сразу бы по красным глазам определила, что я ревела. Начался бы допрос: Что? Как? Почему? И тысяча ненужных вопросов, на которые ответы не нашла бы. — А ты что так поздно? — сзади мамин голос. — Тебе уже дважды Джексон звонил, — а вот и фортуна повернулась задом. — Что? — я только вошла, как он мог звонить? — С чего ты взяла, что это был Джексон? — почти не поворачиваюсь, чтоб не увидела моего лица. — Это мог быть кто угодно! — дальше поднимаюсь. — По-моему у нас один Мистер Ливертон! — снова тормозит меня. — Он назвался Ливертоном? — бред какой-то! Джексон был со мной и ни разу телефон не доставал! Да и зачем звонить мне, когда я рядом? — Ты, наверно, что-то спутала или не расслышала… — Два раза? — возмущенно скрещивает руки на груди. — Я, по-твоему, глухая? — Я не это имела виду! Наплевать, кто звонил! Пусть будет по-твоему, Ливертон так Ливертон! — чувствую, как выворачивает наизнанку. Не уж то и впрямь беременная? Или это просто нервы? — Ты чего такая? — тревожно спросила мама. — В колледже что-то не то? — Да нет! Все хорошо! Отметили. Через пару дней собираю вещи и еду заселяться в общежитие. — Ну хорошо. А что так долго? — Гуляли с Катриной и с другими ребятами, — нагло вру. Раз решила, что звонил Джексон, значит не видела наш сыр-бор на улице. — Уже гулянки? — усмехнулась. — Еще и пару не отсидела. Молодежь! — Мам, я устала. Давай завтра все расскажу? — уже не оборачиваясь, топаю к себе. — Как скажешь… Комок засел в горле, все внутри дрожит. Голова кругом, пол то проваливается, то пружинит, еле удерживаюсь на ногах. Что происходит? Состояние, словно на передозировке успокоительных. Пытаюсь вспомнить менструальный цикл, не помню ни первый, ни последний день. Никогда не следила за этим, то ли начало месяца, то ли конец? Что тут гадать, нужно просто проверить! У мамы где-то, когда-то валялся тест на беременность. Только вот это было год назад, я ещё тогда все надеялась, что у меня появится братик или сестренка. Но тест так и оставался неиспользованным. Как ни странно, это оказались первые симптомы раннего климакса. И на день рождения, вытряхивая ее личные вещи, снова наткнулась на него. Быстро перебираю ее вещи, стараюсь не шуметь, но, как назло, все валится из рук. Слова Джексона крутятся в голове и слезы текут по щекам. Не то чтобы мне обидно за Робэрто. Наверно мне обидно, что он прав и мне обидно за себя. Пара минут активного поиска, и он у меня в руках. — Вот черт! — он просрочен, как год уже. И вот что она его не выкинула? Кручу в руках и понять не могу, что мне дальше делать? Может, он не утратил свою способность определять положение? Закроем глаза на срок и рискнем, все равно ничего не теряем! Захожу в ванную. Трясущимися руками провожу нехитрую процедуру. Кладу на машинку и не могу оторвать глаз от теста. Первая полоска проявилась моментально, вторую не наблюдаю. Топчусь и мучаюсь в размышлениях. Либо я не беременна, и Джексон просто сыграл на нервах в очередной раз, либо тест не сработал. Скидываю вещи и встаю под прохладный душ. Вода течет по телу, а легче не становится. Смывает усталость, а внутри как было больно, так и остается. Каждый вздох отдается покалыванием в груди. Обтираюсь полотенцем, надеваю чистые стринги, еле ноги поднимаются. Натягиваю свою любимую широкую майку, насухо вытираю волосы. Несвежие вещи, которые сняла с себя, собираю и закидываю в стиралку. Поднимаю глаза на тест, который оставила на машинке — две полоски! — Черт! Черт! Черт! — хватаю его в безумии и страхе. Начинаю искать, как бы его выкинуть так, чтоб мама ничего не заподозрила? Нахожу полиэтиленовый черный пакет, заворачиваю в три раза — намертво, что не раскрутишь и кидаю под низ мусора. А чтоб наверняка, нужно будет самой выкинуть мусор завтра. И к чему вся эта конспирация? И как долго смогу все это утаивать? А как же учеба моя? А как же новая жизнь без родителей? Смотрю на папин станок, мысли негативные прыгают в голове. Вытаскиваю лезвие и смотрю на него, слезы текут по щекам. Да что со мной такое? Я не могу! Но что я буду делать? Как мне смотреть в глаза родителям? Как бы сейчас ни ненавидела отца, а он оказался прав насчет меня! Сжимаю лезвие в руке и захожу к себе в комнату. Не могу успокоиться, слезы текут, еле перевожу дыхание. На столе, не уставая, вибрирует мобильный — входящий Джексон. На душе еще противнее, снова делаю ему больно. Он был снова прав! Не важно, как он понял о моем положении. Какого ему сейчас? Узнать, что та, которую он любит, спала с другим, да еще и беременна, пусть даже на тот момент мы не были вместе. Не смогу больше смотреть в его глаза, не смогу больше улыбаться, шутить и обнимать. Не хочу жить, не хочу ловить на себе презрительные взгляды. — Не звони, пожалуйста, — ставлю телефон на бесшумный режим. — Я снова пристрастилась к тебе. И на этот раз, казалось бы, повезло. Ты шагнул ко мне, раскрыл свои чувства, а что сделала я?! — не могу проглотить комок. Смотрю на мигающий экран телефона, на имя, которое стало таким дорогим. Разжимаю ладонь, кровь просачивается сквозь незначительные порезы — совсем не больно. Сердце сжимается в груди больнее, и все равно страшно. Хочу жить, но не так! Хочу любить, но не могу! Не хочу этого ребенка! Не хочу от того, кто может так просто взять и бросить! — За что такая судьба? Согласна с собой, сама виновата! Но в чем виноват Джексон? В том, что просто любит? Я не достойна его, мне нужно исчезнуть из его жизни. Он еще полюбит нормальную, без изъянов. Без… — захлебываюсь слезами. От злости сжимаю сильнее ладонь, лезвие врезается сильнее. Но эта боль незначительна по сравнению с той, которая прожигает в груди все насквозь. — Прощай, — отчаянно вздыхаю. Беру лезвие по удобнее, затаив дыхание, смотрю на спрятавшиеся вены. Чем глубже, тем вероятнее, что кровь не свернется. Сжимаю ладонь в кулак, другой рукой уже собираюсь давить на тонкую кожу. — Эмили! — хлопнула дверца от окна, ударяясь. — Джексон? — подскочила со страху. — Что ты здесь делаешь? — быстро спрятала лезвие, зажав в ладони. — Какого черта ты не отвечаешь на звонки? — легко влез в окно. — Я… — теряюсь. Быстро подскакиваю к двери и запираю на щеколду. На всякий случай, если мама решит навестить среди ночи. — Я спать собиралась, — прячу руку за спину. — Тебе не нужно было приходить! — пытаюсь говорить спокойно и убедительно. Но мокрое лицо меня выдает — однозначно. — Руки покажи! — повелительно. Смотрит мне в глаза злобно и шагает на меня. И как теперь это прятать от него, и не отстанет же? — Что? — голос дрогнул. — Зачем? — Эмили, я свежую кровь чувствую за версту, а ты стоишь в сантиметрах от меня, — тихо прорычал. — Не заставляй меня силой выворачивать тебе руки! — Джексон, — мотаю головой отрицательно. — Чёрт бы тебя побрал! — выдернул руки из-за спины. — Эмили, я все равно увижу! Разжимай! — держит мои руки в своих. Мне стыдно, как никогда, сейчас он увидит мою слабость, трусость, неумение решать проблемы другим путем. — Я жду! — пронзает взглядом. Глубоко и отчаянно вздыхаю, от него это не скрыть! Медленно разжимаю пальцы, ладонь и лезвие в крови. — Так я и думал! — схватил лезвие и швырнул в открытое окно. — Да что с тобой такое?! — встряхнул за плечи. — Эмили, что ты творишь?! — Я не хочу его! — мотаю головой. — Знаю, ты меня презираешь, я сама себе противна! И лучше будет, если нас просто не станет! — Глупости не говори! — гладит по щеке и с жалостью смотрит. — Не нужно меня жалеть! — отталкиваю его от себя. — Уходи! — Я не могу! Ты ведешь себя неадекватно! — Хватит меня опекать уже! Мне это не нужно! Мне вообще больше ничего не нужно! — Это нужно мне! — окидывает взглядом меня. — Я не смогу жить, если с тобой что-то случится! — Да посмотри на меня… — А ты взгляни моими глазами на себя! Ты мне нужна, с тобой я снова чувствую, что живу! — что он имеет виду? Что значит, снова живу? — Я беременна от другого. Я была с другим, я… — начинаю заикаться от истерики, игнорируя его боль. — Замолчи! — злобно рявкнул. — Я и так еле держусь, не добивай! — схватил за руку и потянул к себе. — Прости, — утыкаюсь ему в грудь. — Джексон… Мне так жаль… — Тише, — обнимает меня сильнее. — Мы пройдем через это! Я обещал, и я буду рядом. Ты не одна! — Вытащи его из меня, — шепчу ему в грудь. — Пожалуйста, помоги… — Он не причем! Не трогай его! — украдкой целует в затылок. — Не хочу, я не готова, — слезы снова хлынули. — Я боюсь! — прижимаюсь сильнее к его сильной груди. — Первый аборт приводит к роковым последствиям, не совершай ошибок, о которых потом будешь жалеть. — Джэксон, мне не консультация твоя нужна, а помощь! Помощь друга, — поднимаю голову и смотрю в глаза. — Я не готова одна воспитывать ребенка. Я просто не в состоянии это сделать! Родители меня убьют! Ну, или снова куда-нибудь упрячут. Вот только на этот раз мне может так не повезти… — Я же сказал, что не брошу тебя, — шепчет. — Лучше давай руку перевяжем, а то мне уже не… Где у вас аптечка? — Внизу на кухне, — мотаю головой отрицательно. — Тебе нужно обработать и перевязать… — Да фигня! — окидываю комнату взглядом, чем же можно перевязать руку? — Порез не такой глубокий, — подхожу к шкафу и вытаскиваю чистую пару кремовых носков. — В самый раз! — Блин, Эмили! — у него не получается сдержать улыбку. — Они чистые! — начинаю обматывать руку носком. — Заражение можешь занести, — подходит и сам аккуратно обматывает ладонь. — Главное, чтоб не гангрену! — усмехаюсь. — Не каркай, а то руки лишишься, — смотрит на меня пьяными глазами. Такой нежный и заботливый, на душе сразу полегчало. Хорошо, что он не оставил меня, вернулся и остановил то безумие, которое творилось у меня в голове. Вот только тот, кто сидит внутри меня, он все ещё сидит. И мне однозначно нужно от него избавиться. Я это сделаю с помощью Джексона или без него! — Ложись, тебе нужно отдыхать, — чмокнул в лоб, как ребенка. — Ну и протрезветь малость, — а я разве пьяная? — Ты же не уйдешь?! — держу его за руку. — Побудь со мной еще немного, хотя бы еще десять минут? — как только слышу о его уходе, снова на душе тревожно становится. — Нет, конечно! — неожиданно поднял меня на руки. — Пока не уложу спать, никуда не уйду! — сверкнул глазами и хитро улыбнулся. Сильная горячая рука обвивает мои ноги, стараюсь не обращать внимание на это, но мутнеет в голове. Он просто держит, а я уже нафантазировала себе. И все что мы там несли у дверей дома, кажется таким не серьезным. Не сводя с меня взгляда, аккуратно кладет на холодную постель. Майка задралась, окидывает взглядом мои обнаженные места, а я даже не пытаюсь скрыть. Ведет себя спокойно, но грудь заметно вздымается от глубокого вздоха. — Свет выключить? — шепнул. — Наверно, — кивнула. Гаснет свет, вижу только темный силуэт Джексона. Не торопясь, подходит, быстрым движением снимает майку. Все внутри задрожало, возбуждение и неуверенность вспыхнули одновременно. Хочу и боюсь, хочу и не хочу торопить события. — Не нужно дрожать, — наклонился надо мной, перелезает через меня к стенке. — Здесь я тебя не трону! — слышу смешок в его голосе. — Я не дрожу, — еле сдерживаю смущенность и стыд. Его не обмануть, тут же подловил. Вот что значит волчья натура, все чувствует и понимает лучше, чем я сама себя. — Но ничего не обещаю, — прижимается ко мне сзади. — Когда войдешь в мое жилище, я всю душу вытрясу из тебя! — угрожающе, но возбуждающе. — Куда? — откидываю голову назад, прижимая к его плечу. — Ты же не собираешься с пузом жить в общаге?! — носом водит по моим волосам, вдыхая воздух сквозь них. — У меня в городе есть квартира, я ее использовал под корпоративную. Временно там поживем, а потом видно будет. — А колледж? — Учись до рождения, а потом возьмешь академический, — от него исходит невыносимый жар. — Не хочу это произносить, но мы будем для тебя… — Не произноси, — закрыл ладонью мне рот. — Спасибо, — бубню сквозь его пальцы. Приятно, что он уже все решил за меня. Целая гора проблем падает с плеч, правда, остаются родители. Но, если все наладится в моей жизни с Джексоном, то, думаю, с ними проблем тоже не будет! — Это лишнее, малыш, — рука сиганула под майку и остановилась на моей груди. — Мы не доедем до твоего… — хихикнула, выгибая спину, давая ему ходу. — Эмили, я просто не хочу будить твоих родителей, — нервно дышит на ухо. — Им это не понравиться, поверь! — Верю, — руку тяну к его голове. — Но… — зарываю ладонь его волосы и вздыхаю громко от его прикосновений. — Это точно будет не здесь, — убирает мою руку вниз. — Угомонись! — прошипел на ухо. — Ты первый начал! — возмущаюсь. — Так не честно! — возбуждение не просто погасить. — Первый, второй — глаза закрой! — прорычал. — Рифмоплет, — огрызнулась. — Поговори мне ещё! — Не хочу теперь спать! — резко поворачиваюсь к нему, ладонью веду по рельефной груди. И вот как здесь успокоиться? — Мисс Браун, за неумением думать мозгами… — шепчет и тут же останавливается. — Договаривайте, мистер Ливертон! — официально заявляю. — Хочу это услышать в лицо! — когда-нибудь же нужно будет услышать всю правду о себе. Почему бы это не сделать сейчас? Пока я такая смелая… И вот кажется мне, что я такая смелая все только потому, что кто придает уверенности сзади. Вернулся, обнимает и нежно целует сзади. Не думаю что он меня бросит, так пусть выскажется наконец и успокоиться. — Не наслушалась на сегодня? — чувствую негативное отношение к себе — я заслужила. — Хочешь сказать, что ты включил разум и перехотел меня?! — злюсь, сама не могу понять, на что? На свою неудовлетворенность? — Слышь, ты, глупое существо! — схватил за волосы и оттянул назад, будто изучает мое лицо. А у меня аж дрожь по телу побежала. — Хочешь услышать, как я хочу тебя сейчас трахнуть, чтоб от каждого удара лезла на стенку, задыхаясь?! — теряю дар речи от его прямолинейности. Чем дальше мы заходим, тем больше понимаю, я совершенно не знаю Джексона. Второе я заплясало внутри, да, это точно я хотела услышать, даже в такой грубой форме, меня это удовлетворило. Чувствую, как он нервно дышит — возбужденный, злой волк, чуть ли не извергающий огонь из ноздрей. — Ммм… — тяну рукой его голову, чтоб поцеловать. — Хочу… — Я же сказал, здесь ты ничего не получишь! — перехватывает и разворачивает к себе спиной. — Такое отторжение вижу впервые! Если ты сейчас не угомонишься, останешься одна! — строго. — Шантажист, — лежу смирно, покоряюсь его повелению, так как одна оставаться точно не хочу. Только не сейчас! Одному не так больно принимать удар судьбы. Он словно щит, который принял все на себя, выгораживая из-под прямых огненных лучей. Оставь меня одну и меня снова расплющит. — Нужно было тебя раньше опоить, — лукаво шепнул, не давая шевельнуться. — Пьяную тебя даже уговаривать не нужно, ты сама… — Да, — издаю возбужденный стон, подыгрывая. — Блять, слово сказать нельзя! — и тут же умолк. *** — Эмили, — голос мамы. — Эмили! Ты там живая? Что дверь закрыла?! — громко стучит. — Эй, детка, ответь ей уже что-нибудь, пока она дверь не выломала, — Джексон пытается меня растолкать, а сам не поднимает головы с подушки. — А сколько время? — не могу открыть глаза. — Почти шесть утра… — Мам, ну шесть утра, честное слово! — кричу, не поднимая головы с подушки. — Я хотела сказать… Ты откроешь дверь? — Я сплю! — нагло заявляю, чтоб она отстала. И сказать, что побаиваюсь её вторжения — нет. Когда он рядом, я готова на любые осуждения и презренные взгляды. Но она перестала настаивать на том, чтобы я открыла дверь. — Мы с отцом едем на Ярмарку! — как хорошо! — А когда приедете? — хотя мне без разницы, главное что сейчас мне на руку их отсутствие. — Скорее всего, к обеду! И приберись дома! — Ну кто бы сомневался в ее намерениях с утра попрощаться. — Ты меня слышишь?! — Да! — недовольно в ответ. — Тогда и мне что-нибудь купите! — кричу. — Обязательно! — голос уже с лестницы. — Картошка сойдет? — Кхм… — в ухо. — Фермерская ярмарка, — усмехнулся. — Овощи с грядки, молоко из-под коровы… — Спи ты! — пихнула его, чтобы он замолк. — Умник! — уткнулась носом в его грудь. Хлопнули ворота гаража — родители уехали. Чувствую, как мутит, и голова, словно консервная банка. Горло жжет, будто потрескалось от недостатка жидкости. Вот нужно было ей прощаться и будить, а ведь так хорошо спалось! — Джексон? — бубню, чтобы понять спит он или нет. — Ммм… — прижимает меня к себе крепче, наверно, чтоб заткнулась и не мешала спать дальше. — Мне не хорошо, — начинаю капризничать. — В голове ужас творится! — Еще бы, — целует в лоб с закрытыми глазами. — Это не простуда — температуры нет! — Да брось свои врачебные наклонности! — пытаюсь распихать его. — Это называется профессионализм, — усмехается. — Это называет, что больной здесь — ты! — У меня в отличие от тебя умиротворение в голове… — Ну, вставай! — скидываю тяжелые руки с себя. Медленно поднимаюсь и сажусь на кровать. Голова тяжелая, солнце противно слепит. — Спорить буду, впервые пила спиртное вчера, — усмехается. — Молчи! Ты уже это говорил! — рычу. — Голова трещит. — Может, похмелишься? — А ты, как огурчик, — смотрю на его довольное выражение — раздражает. — К великому счастью алкоголь на меня не действует так, как на обычного человека. — У вас не бывает похмелья? — Нет, и выводится из организма намного быстрее, чем… — Ясно, толком не пьянеете! — Пьянеем, только, чтобы опьянеть, нужно весь бар опустошить! А тебе и пару стаканчиков хватило! — поднимается с кровати. — Где у вас тут можно умыться? — На выходе влево — дверь прямо, — берет майку, закидывает на шею и направляется к двери. Смотрю на вид сзади — шикарный мужик: узкая талия, широкие мускулистые плечи, накаченная спина, не могу отвести голодного взгляда. Беру шорты, бюстгальтер со стула и выхожу из комнаты следом. Иду медленно сзади, соблюдая дистанцию в пяти шагах. Глаза так и изучают каждый вырезанный рельеф его тела, словно специально не надел майку. — Может, хватит уже пялится? — повернул голову и окинул взглядом с ног до головы. — А то мне так и споткнуться не долго! — взгляд останавливается на груди. — Мечтать не вредно! — в тот же миг скрещиваю руки на груди. — Пялится? Кому ты нужен?! — от злости, что он прав, хотя и сам хорош — глаза навыкат. — У меня затылок заныл от Вашего нечистого глаза! — усмехнулся. — Чего? — это что, еще одно преимущество волка — чувствовать взгляд на себе? — Это ты здесь нечистый! — огрызаясь, заворачиваю в мамины апартаменты, чтоб умыться в ее ванне. — Ну, или неудовлетворенный, — а я уж думала, когда же он начнет стебаться о минувшей ночи?! — Чёрт! — от злости с силой хлопаю дверью. С грохотом захлопывается дверь и я наедине сама с собой. Подхожу к зеркалу и начинаю всматриваться в свое отторжение. Растрепанные волосы, синие круги под глазами, лицо помято, ужасно дергает порез на ладони, а самое неприятное, осознавать — я беременна. И хрен знает, кто такой этот Робэрто, да что тебя… — Ммм… — не могу раскрутить носок, намертво присох. Ладно, потом разберусь! Начинаю быстро умываться, не расчесанные волосы убираю наверх в фигушку — оказалось, не так-то просто это сделать одной рукой, когда вторая толком не сгибается. Предательски торчит грудь, просвечивая. Вот куда пялился Джексон, а еще на меня бочку катит — извращенец! Конечно же, это все говорится не со зла. Я благодарна ему за то, что был рядом со мной вчера. Не дал наделать глупостей и сам не воспользовался тем, что я была в ударе — пьяная. Как вспомню свое поведение, как пыталась свести счеты с жизнью, а после всего лезла к нему, требуя того, чего бы в жизни трезвая и не посмела — стыдно. Все! Пусть это будет первый и последний раз — завязываю с алкоголем. Но как быть с тем, что Джексон пытается помочь мне в моем незавидном положении? Как мне принять то, что предлагает? Как понять чего я сама хочу? А что хочет он от меня? И где гарантия, что я ему не надоем через пару месяцев. С трудом одеваю бюстгальтер, натягиваю шорты, умываюсь одной рукой, как же я сейчас понимаю инвалидов! И так всю жизнь живут и не жалуются на жизнь, а я… Джексон еще в ванной, что можно делать так долго, еще и двумя здоровыми руками? «Как же низко и пошло, Эмили!» — стебануло сознание. Включаю чайник, ставлю сковородку на плиту. На завтрак будет яичница с беконом и зеленый чай с мятой. Конечно, не лучшее сочетание, но мне кажется, что сейчас мята снимет мой недуг или просто хочется чаю с мятой. — Да неужели, — разливаю чай по чашкам. — Как вкусно пахнет, — довольно улыбается, усаживаясь за стол. — Ты умеешь готовить! — берется за вилку и приступает к еде. И чему радуется? Кухарить я ему не собираюсь, просто сейчас он мой гость! — Мог бы и полотенце спросить, — сидит мокрый и все еще без майки, решил обсохнуть так? — Не хотел тебя утруждать, — ворошит мокрые волосы на голове, вид, будто чрезмерно нанес гель мокрого эффекта. — Приятного аппетита, — беру левой рукой вилку, а другую держу под столом, чтоб не мозолила глаза докторишке напротив. — Что там у тебя с рукой? — вздернул бровь. — Поем, потом перебинтую, — так я и думала, тут же подметит, что что-то не то. — А ну-ка покажи сюда! — уже стоит надо мной и выдергивает руку из-под стола. — Джексон! — шиплю сквозь зубы. — Да все хорошо! Что ты в самом деле? Поешь нормально! — Я поел, — медленно разматывает колом вставший носок. — Да уж. По-солдатски… — смотрю на его пустую тарелку. — Ааа… — дергаю руку обратно. — Больно! — Глупое существо, не могла намочить?! — смотрит с презрением на меня. — Я бы это сделала потом! — закатываю глаза. — Где аптечка? — В верхнем ящике, — киваю на кухонный гарнитур. Достает лекарства, на носок выливает перекись и садится рядом, подвигая стул ближе. Молча смотрит мне в глаза. Я тоже молчу и, кажется, он не рад, что связался со мной. Наверно, сидит и думает, свалилась эта беременная мне на голову! — О херне всякой не думай! — спокойно. — Что? — выдергиваю руку из его ладони. — Ты что, мысли еще читать умеешь? — холодок в душе. — Нет, — усмехается. — Ты что так всполошилась? Угадал, что ли? — откидывается на спинку стула. — Черт! Джексон! — вскакиваю со стула. — Ты все смеешься… — нервно собираю посуду со стола и кладу в раковину. Открываю воду и мочу под теплой струей, чтоб быстрее размочить, этот чертов носок. Стою к нему спиной, и на душе противно. Противно от самой себя, от безвыходной ситуации, от нежеланной беременности. Говорят, что просыпаются материнские инстинкты, но у меня что-то ничего не просыпается. Дай волю, прям сейчас и на аборт! — Эмили, — руки обнимают за талию, нервно бежит дрожь. — Малыш, что психуешь? — шепчет у уха. — Не нужно воспринимать все так кретично… — А как это все воспринимать?! — сглатываю слезы, чтобы не показывать их ему. — Я не хочу рожать этого ребенка! — злобно шиплю. — Вытащи его из меня! — резко дергаю все еще не размокшую до конца тряпку. — Эмили, какого хрена ты делаешь?! — кровь хлынула. — С каких пор ты материшься? — поднимаю глаза, оценить выражение его лица. — С тобой я и женщин скоро бить начну! — оторвал кусок бинта и зажал снова открывшиеся порезы. — Откуда в тебе столько безрассудства?! — злобно смотрит на меня. — Да как ты не поймешь?! То, что зарождается в тебе совершенно не виновато в том, от чего ты так бежишь! Этот ребенок растет и хочет жить, а ты пытаешься прервать жизнь, которая так рвется почувствовать этот мир. — Да там нет еще ничего! — отпихиваю его от себя. — Тогда откуда появилась ты?! — разводит руками. — Меня хотели мои родители, — тихо шепнула и отвернулась. — Ясно! Получается, он виноват в том, ты его не хочешь! — натянул майку быстрым движением. — Не так-то просто прервать жизнь оборотня! Скорее себя покалечишь, но его не убьешь! — Что? — иду за ним. — Почему ты мне раньше этого не сказал? — И что бы это изменило? — смотрит на меня холодно. — Я хотел, чтоб ты хотела этого малыша, а не боялась его. Эмили, он часть тебя! Частичка твоя! Смотрю на Джексона, хотелось, чтоб ребенок был частичкой его. Тогда малыш бы скреплял нас, дополнял, и мы могли быть настоящей семьей. А сейчас я даже намекнуть на отношения не могу, совесть не позволяет. Кидаю все на авось! — Меня не будет пару дней в городе, — достал ключи из кармана и выбрал из связки один. — Если не успею вернуться до твоего отъезда, езжай сразу в мою квартиру! — кладет ключ на стол. — Адрес смс-кой скину. Езжай за день, чтоб успеть устроиться. — А ты? — неуверенно спрашиваю, ехать куда-то одной? — Постараюсь вернуться в четверг вечером, — смотрит на меня безо всякого настроения. Что ни день, как ни вместе мы, так я порчу ему настроение. Еще ни разу не было такого, чтоб было все по его. Клянусь! Как только мы окажемся далеко отсюда, я больше не буду ему перечить и портить наши столь непростые отношения, которые толком еще и не развились.  — Спасибо за завтрак, — смотрит на меня уже с нежностью, уголки губ сгибаются невольно. — На здоровье, но не особо рассчитывай, что я… — Я и не сомневался в вашей вредности, мисс Браун, — шагнул ко мне. — Не бросай меня, — неожиданно откуда-то подкатило к верху, сейчас разревусь, не хочу прощаться. — Эй, ты чего? — тянет меня к себе и обнимает. — Я сделаю все, как ты скажешь, только не оставляй меня, — шепчу ему, уткнувшись в грудь. — Мне страшно… — Первое, что сейчас скажу, это чтоб ты обработала руку и перевязала стерильным бинтом, — смотрит мне в глаза. — И бояться нечего — это жизнь! — Все еще смеешься, — отвожу взгляд. — Нет, — склоняется к моим губам. — Я сказала, ты ничего получишь! — припомнила ночную фразу, пока он не коснулся моих губ. — Ну, Браун! — раскинул возмущенно брови. — Да брось, я пошутила! — тянусь сама, чтоб загладить стеб. — Я убью тебя когда-нибудь, Эмили! — прошептал прямо в губы и отпустил. — А поцелуй? — невинно хлопаю глазками. — Ты уже слышала мой ответ, ещё ночью! — рявкнул недовольно и открыл входною дверь. — Ключ не потеряй, еще не хватало, чтоб ты в подъезде ночевала! Глупое существо, поднимай трубку, когда звонят! — с грохотом захлопнул за собой дверь. — Сам такой! — пробубнила ему вслед. Какая же я все-таки дура! Вот вечно ляпну не то и не там, где нужно! Сама разнылась, сама отшила и была отшита — не отношения, а просто мечта! Беру ключ со стола, смотрю на грязную посуду, и не хочется ничего делать, тем более рука порезана. Черт с этой уборкой! Размотала побольше бинта, перевязала небрежно руку и пошла к себе. Плюхаюсь устало на кровать. Высплюсь, а вечером уберусь — грязь никуда не убежит. Тяжелые веки закрываются, а мысли шумят в голове, не дают уснуть спокойно. Неожиданно засветился экран телефона, тут же подскочила. Смс-ка от Джексона, ничего интересного, адрес, как он и обещал. Расстроено вздохнула, переключила телефон на громкий режим, чтоб не пропустить его звонок. Хотя не уверена, что скоро позвонит после того, как я с ним грубо распрощалась. Снова неприятно пропищала смс-ка: «Пьяная, раскрепощенная, знающая, чего хочет, не смущаясь своих желаний. Наглая, полу-обнаженная, горячая — я хочу эту женщину! Хочу именно такую! Не опустошай мой бар без меня, малыш!» — Извращенец! — внутри снова все запрыгало от радости, что он не обиделся, но хуже смутило мое поведение ночью, лучше бы я ничего не помнила! Хотя чего стесняться он такую хочет! *** Утро. Я на чемодане. Через час отъезжает рейсовый автобус. Джексон так и не вернулся, хотя он предупреждал. Что я, сама дорогу не найду? Будет время полазить у него в квартире, всегда хотела узнать, чем дышит этот мужчина. Хотя, если квартира корпоративная, навряд ли там найдешь что-нибудь личное! Открываю ящик и вытаскиваю тот самый заветный ключик. Немного покрутив, решаю, что его уже можно одевать. Окончательно решив, что я буду с Джексоном, ключ необходимо надеть, чтоб показать, что я принимаю его ухаживания. Ну, или просто он мне безумно нравится, хочется что-то новое и красивое. — Присядем на дорожку? — мама улыбается радостно, будто она едет учиться, а не я. — Хорошо, — киваю. Минута молчания, папа презрительно кинул взгляд в нашу сторону. — Ведете себя, будто в казарму едет! — встал и смотрит на нас, как на идиоток. — Ну вот ты, как всегда! — язвительно прошипела мама в сторону отца. — Ну, мне пора! — встала и взяла свой чемодан. — Ты звони! — у мамы заблестели глаза от нахлынувших слез. — Гуляй по меньше и не совершай никаких глупостей! — холодок в душе — глупости я уже здесь наделала. Куда хуже? — Каждый день! Обещаю, — обнимаю ее. — Пока, пап! — кинула, мельком взглянув на него. — Удачи, дочь! — строго, будто боится растаять, если проявит хоть малейшую нежность. Автобус еле плетется, снова тот же рейсовый урод без открывающихся окон и без кондиционера. Надеваю очки, наушники в уши, откидываюсь на спинку, пытаюсь удобно расположиться. Свои мысли, музыка подает ритм моей бурной фантазии. Глубоко вздыхаю, то улыбаюсь, то печалюсь. Мимо проносится серебристый Порш, и откуда такие тачки в наших провинциальных краях? Я продолжаю мотать головой и любоваться видом из заляпанного окна. Не смотря на все недостатки ситуации, чувствую свободу, все кажется таким блаженным, даже кондиционера не нужно! Автобус странно виляет по дороге, шатается из стороны в сторону. Приподнимаюсь посмотреть, что же там происходит? Машина-металлик не дает автобусу объехать ее. Вот мудак! Порш отдает влево и начинает равняться с автобусом. Все с интересом рассматривают машину, которая создает помехи нашему водителю. Любопытство сегодня не мой конек, мое скорее безразличие ко всему окружающему, особенно к их проблемам. Машина едет наравне с моим окном, затемненная ничего не разглядеть. Продолжаю откинуто сидеть и смотреть сквозь темные очки. Спускает стекло вниз, слежу боковым зрением. Чувствую, как пронзает меня взглядом, и какого черта? И кто это ещё такой? Точно не Джексон, у него машина другая. И даже если он, то позвонил бы! Из принципа не поворачиваюсь, жду несколько секунд, чтобы отъехал. Не дождавшись, поднимаю руку и показываю средний палец — пошел на хрен! Закрывается окно, жмет на газ, рванул вперед — психанул, а я довольно улыбаюсь, мотая головой под музыку. У меня точно нет знакомых на таких тачках! Резко по тормозам, подкинуло, я уперлась руками о переднее кресло. Снимаю наушники в недоумении, что за фигня? Впереди, поперек дороги встал Порш, перегородив проезд. Автобус свистит тормозами, в миллиметрах от машины останавливается. Еще немного и мы бы вписались в иномарку. Все притихли, следя за происходящим. Несколько секунд, словно время застыло, будто никто и не дышит. Наконец из машины выходит высокий, светловолосый мужчина в белой майке. Обходит машину, гордо подняв подбородок. Не могу хорошо разглядеть через головы, кто это? Подходит к двери автобуса, пару раз постучал, требуя, чтоб раскрылись двери. Не возражая, водитель нажал на кнопку, с насосным шипением открылась дверь. Поднимается по ступенькам, сердце сжалось. Слегка нагнувшись, шагает по узкому промежутку в мою сторону. — Далеко собралась? — очки поднимает на лоб. — Роберто? — да чтоб мне сдохнуть!