Поймать момент

Кэти чертовски собой недовольна, поэтому когда Оливер кричит, что тренировка закончена, она не реагирует. Резко взмывает вверх, а когда солнце слепит глаза, уходит в отвесное пике. Получается неплохо, даже хорошо. Тогда какого облезлого гиппогрифа на тренировке не выходит?! А будто она не знает! Кэти бьет кулаком по древку, и боль чуть отрезвляет. Она не жалеет, что после окончания Хогвартса идет вслед за Оливером, даже верит, что вправду сама этого хочет, но, когда приходит Моррис, все меняется. Пока она маячит перед глазами, вся сила воли уходит только на то, чтобы не выцарапать ей глаза прямо здесь и сейчас. Мелисса Моррис — заноза в ее заднице. С этим нужно что-то делать, иначе Кэти рискует вылететь из команды. Этого она не может себе позволить, раз уж Оливера просрала. — Ты что творишь вообще? Легок на помине! Едва ли не изрыгает пламя: игрок его не послушался, да еще и рискованные трюки без страховки выполняет. Где это видано?! Кэти отмахивается, крепче сжимает метлу бедрами и летит от него. Смотреть на Вуда она тоже не в состоянии. Хватит с нее на сегодня. Вот только он, похоже, не согласен. Ветер свистит в ушах, и она не слышит, что именно Вуд кричит, но чувствует, что он где-то рядом. Ну и пусть, его проблемы. Кэти растворяется в ощущениях легкости и свободы. В воздухе не нужно притворяться или бороться, можно побыть наедине с собой, сродниться со стихией и делать то, что вздумается. — Да чего ты ко мне прицепился? — она все-таки сбавляет скорость и разворачивается к Вуду. Когда она зла, даже в мыслях называет его по фамилии. Алисия говорит, что так Кэти проще разграничивать сознательное и бессознательное, но она не особо понимает, что это значит. Если честно, толком и не пытается. — Тебе больше делать нечего, только за мной гоняться? — огрызается, чувствуя, как раздражение понемногу утихает. — Если один из ключевых игроков пытается сломать себе шею, то нечего! Возможно, в другое время Кэти бы и сдержалась, но она слишком долго перемалывала эти эмоции в себе, надеясь, что отпустит. Ни на секунду не проходит. — Моррис отыграет за двоих, — выплевывает ему в лицо. — Оставь меня в покое, — направляет метлу от него. — Тебе и без меня есть о ком заботиться. — Белл, что за ребячество? — кричит Вуд в спину. — Возвращайся, и мы спокойно поговорим. — Это ревность, идиот. Только ты до сих пор так ничего и не понял. Он не кричит ничего вдогонку, значит, не преследует. Кэти сама об этом просит, но злится еще больше от того, что он слушается. Чем глубже она загоняет чувства, тем упорнее они рвутся наружу. Это же Вуд! Человек-правило: члены команды не должны встречаться друг с другом. Как будто и не люди вовсе. Исключений быть не может. Она судорожно вздыхает и камнем падает вниз. Ей необходимо оказаться на грани. Адреналин пульсирует в каждой клетке тела, воспоминания яркими вспышками проносятся перед глазами, эмоции разрывают. Кэти впервые чувствует себя настолько живой. Злость отступает, остается эйфория от безрассудства и полета. До земли совсем немного, еще чуть-чуть, вот она... И Кэти выходит из пике, усмехаясь. Выкуси, Моррис, финт Вронского удается не только тебе! Кэти приземляется и плюхается на землю, опираясь обеими руками позади себя. Откидывает волосы с лица и щурится от солнечных лучей. А сегодня и впрямь неплохой день. — Никогда больше не смей этого делать! — рядом приземляется Оливер. Совсем не грациозно, стоит сказать. — Если забыл, я в квиддич играю, а ты меня тренируешь, — беззлобно поддевает она. Ей хорошо и спокойно. Кэти и забыла, что выплески адреналина ее успокаивают. — Ты не ловец... — Радоваться должен, что игроки универсальны, — Кэти пожимает плечами и поднимает на него взгляд. — В чем дело, Оливер? — В том, что ты неадекватная! — Она приподнимает брови. — Сколько можно уже мериться причиндалами с Моррис? — Он все-таки заметил? — Я уделяю ей больше внимания, потому что она новенькая, а не из-за пылающих чувств или еще чего ты там себе напридумывала. Кэти взвешивает все воедино, ощущает, как возвращается злость, а вместе с ней — сарказм и желание свернуть Вуду шею. — Объяснить ничего не хочешь, милый? — приподнимается на локтях и хищно прищуривается. — Я не слепой и не идиот, — Вуд ухмыляется. — Нашла к кому ревновать, в самом деле. — А как же «в команде не место романтическим отношениям»? — она встает с земли и подходит к нему вплотную. — Ты никогда меня не слушала и поступала по-своему, — совсем неубедительно фыркает Оливер, словно... сдается на милость победителя. — И что это значит, Оливер? — вкрадчиво выдыхает почти в самые губы. Он закатывает глаза, дергает ее на себя и обнимает за талию. — Ты выиграла, — и целует. Кэти даже не успевает удивиться, распадается на атомы от его прикосновений и тихо стонет в губы. Оно того стоило. Оливер стоит ожидания и вымотанных нервов. Ей с лихвой воздается за терпение, и она не будет собой, если не воспользуется по максимуму его капитуляцией. Пока благоразумный и правильный Оливер не вернулся. Кэти запускает руки в его волосы и с жаром отвечает. Шарахни ее сейчас бладжер, не почувствовала бы. Оливер рядом, но недостаточно. Чересчур много одежды, катастрофически много! Кэти прикусывает его губу и наслаждается гортанным стоном. Звук прокатывается по всему телу и отдается дрожью на кончиках пальцев. Когда Оливер спускается поцелуями к шее, Кэти практически висит на нем. — Вуд, если ты не остановишься, я залезу к тебе в штаны прямо здесь, — практически рычит она. — Стадион уже должны были забрать, — он вбирает в рот мочку, и Кэти давится воздухом. — Где Оливер Вуд, которого я знала? — Ты слишком долго его провоцировала, — он пробирается руками под форму, одним движением расстегивает застежку лифчика и сжимает грудь. — Твою мать, — шипит она сквозь зубы. Оливер затыкает ее поцелуем, подхватывая на руки, и несет к раздевалкам. — Мы же взрослые люди, — поясняет он на ее неуверенный взгляд. Кэти смеется, запрокинув голову. — Я запомню. — Чтобы в самый неподходящий момент уделать меня моими же словами? — фыркает он, открывая ногой дверь. — Заткнись и целуй уже. — Да, моя госпожа, — непривычно похабно ухмыляется, и Кэти становится не до слов. Оливер вжимает ее в стену, распахивает мантию и срывает болтающееся на лямках белье. Плотоядно облизывается и обхватывает губами левый сосок. Кэти зажмуривается до искр перед глазами, ногтями впивается в его плечи и загнанно дышит. — Я хочу тебя слышать, — сжимает ягодицы. — Не сдерживайся, — прикусывает другой сосок. — Только ты и я... Да шло оно все! Терять уже нечего, даже если Оливер передумает. Особенно если передумает! — Раздевайся, — командует Кэти, упиваясь его послушностью. В кои-то веки он подчиняется, а не кричит во все горло. Не то чтобы она не видела Оливера голым, но стриптиз лишь для нее не только возбуждает, но и подстегивает к еще большему безрассудству. — Поиграем? — передергивает плечами, скидывая свою мантию. — И какой выигрыш? — приподнимает он брови. — Сойдемся на минете? — хихикает Кэти, проводя пальцами по кромке брюк, чувствует, как от ее прикосновений по коже Оливера бегут мурашки. — А как же... — чуть запинается, подаваясь вперед, — интрига? Оливер вздрагивает, когда Кэти спускает его штаны вместе с трусами. — Твои варианты? — едва ощутимо касается головки, размазывая смазку, и ловит его низкие стоны. — Издеваешься. — Всего лишь дразню, — щурится она, обхватывает член и проводит рукой по всей длине. Оливер рычит, прижимает ее к себе, с силой стискивает ее ягодицы сквозь ткань. — И ангельского терпения не хватит. — Так трахни уже, — трется об него Кэти, упиваясь рваными стонами, бьющими точно по нервным окончаниям. — Сука, — сквозь зубы. Порывисто стягивает, почти рвет — ткань трещит под его пальцами — брюки. — Без белья, — шумно выдыхает. — Тело дышит, — ехидно прищуривается. Закидывает ногу на его бедро, берет член у основания и вводит в себя. — Вот так, — протяжно стонет. Оливер замирает, крепко удерживая ее за талию, а через секунду толкается на всю длину. Кэти откидывается на стену и почти кричит. — Давай, — сжимает мышцы внутри, чтобы чувствовать его еще полнее и ярче. Раздевалка заполняется влажными, громкими шлепками тел друг о друга, сдавленными ругательствами и высокими вскриками. — Какая же ты... — Для тебя... — Едва ли она понимает, что именно Оливер говорит и что она ему отвечает. Бессвязная предоргазменная чушь. Напряжение нарастает, стихийная магия колет подушечки пальцев, эмоции зашкаливают. — Жестче, — хрипит между стонами. — Ну же! — с силой тянет волосы. — Еще! — срывается почти на вой и обмякает в его руках. Оливер еще двигается в ней, когда Кэти пытается собрать себя воедино. Оргазм застает врасплох, удовлетворение жидким огнем растекается по венам. — И почему у меня ощущение, что это ты меня трахнула? — Оливер утыкается лбом ей в плечо. — В какой-то мере так и есть, — ухмыляется Кэти. — Могла бы и соврать, — он осторожно выходит из нее и отстраняется, но Кэти хватает за руку. — Ты сам спросил, — хмыкает она. — И я должна тебе минет. — В душе? — прищуривается Оливер. — Почему бы и не в душе, — закусывает губу, — если хочешь, естественно... — тянет Кэти, демонстративно одеваясь. — Мы только что все здорово усложнили, ты же понимаешь? — Я готова пойти на этот риск, а ты? — Сделать вид, что ничего не было, не получится, — он умолкает, а после паузы продолжает: — Да и глупо. — Что ж, — Кэти за пару движений скидывает всю одежду, — тогда чего мы ждем? — обольстительно улыбается и идет в душ. — Ну где ты там? — кидает взгляд через плечо. Больше она не оглядывается. Сомневаться нет смысла. Если он отступит сейчас, она не вернется. Переживет, перетерпит. Она предлагает все, что у нее есть, выбор за Оливером. Самонадеянно? Возможно. Безрассудно? Наверняка. Жалеет ли она? Нисколько. Удача любит отчаянных, а она ставит на кон все. Ну так что, Оливер? Кэти довольно улыбается, когда слышит звук закрывающейся защелки на кабинке и чувствует обнимающие со спины руки. Все-таки эта игра стоит свеч. Сердце делает кульбит похлеще, чем во время самого опасного маневра. Может, так и ощущается счастье? А может, в нее все-таки попал бладжер и на самом деле она лежит в лазарете и видит сон? Плевать! Кэти отмахивается от назойливых мыслей. Она будет наслаждаться тем, что у нее есть сейчас. О том, что будет дальше, она подумает после. Когда наступит завтра. Если наступит. Оливер целует ее в шею, и она отдается во власть его рук. Иногда стоит просто отпустить себя и ловить момент.