Она-совершенство.

      Заворачивая на улицу, на которой расположен её дом, Кларк приняла самое верное на данный момент решение. Она расстанется с Найлой. Раз и навсегда.       Черт, да они обе знают, что их отношения обречены, они давно потеряли интерес к друг другу. Встречаясь полтора года и живя вместе 4 месяца, они на протяжении последних двух жили, словно соседки по комнате в общежитии какого-нибудь университета.       Их симпатия угасала с геометрической прогрессией. Может это был чистейшей воды эгоизм, но сделать первый шаг на пути к расставанию ни осмелилась, ни одна из них. Даже Найла, имея на стороне любовницу, не может спустить концы в воду. Конечно же Кларк знает об этом, последние три дня знает, потому что, буквально, вся одежда Найлы пропахла духами. Женскими. Цветочно-фруктовыми, которые тянут за собой приятный цитрусовый шлейф. Этот аромат дурманит Кларк, щекочет обонятельные рецепторы, заставляя часто и жадно его вдыхать.

***

      Подъезжая к дому и припарковываясь на месте около идеально скошенного газона, блондинка отстёгивает ремень безопасности и остается на месте. Проговаривает про себя все те слова, которые хочет сказать, пока ещё официально, своей девушке. Глубоко вдохнув и медленно, успокаивая нервы, выдохнув, Кларк берёт сумочку и выходит из машины, направляясь к двери, что ведёт внутрь дома.       Доли секунды поискав и достав ключи из маленькой, перекинутой через правое плечо, сумочки, она отпирает им дверь и проходит в просторную прихожую. Кладёт эти самые ключи в специально отведённое для них место и попутно снимает серые от пыли, но когда-то чёрные, кеды. Её дом, не типичный для всех домов Америки, одноэтажный, но просторный. На всём первом этаже уместилась кухня, ванная, гостиная с удобным широким диваном и плазмой напротив него, уже упомянутая прихожая и спальня с царской, как она её любила называть, кроватью.       Стоя у двери, ведущей в спальню, Кларк слышит неразборчивые, чем-то приглушенные, слова. Исходят они от двух голосов. Один мягкий и тягучий, обладательницей которого является Найла и второй голос. Даже не разбирая слов, голубоглазая отчетливо слышит и чувствует, пробирающиеся под кожу, нотки сексуальной хрипотцы. Они разгоняют миллионы мурашек по коже от головы до пяток, заставляя волосики на бледных руках вставать дыбом, и оседают приятной истомой внизу живота.       Перебарывая лёгкое возбуждение, прокашлявшись и для приличия, постучав, Кларк выдаёт громче, чем хотелось бы: − Я не помешаю, если зайду, клянусь, смотреть не буду, ЧТОБЫ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ, НАЙЛА, СОБРАТЬ ВСЕ ТВОИ ВЕЩИ И ВЫГНАТЬ ИЗ МОЕГО ДОМА?       Надо ли говорить то, что пара, находившаяся по ту сторону двери и собиравшаяся заняться сексом, отскочила друг от друга, содрогаясь? Найла от страха, что раскрылась её измена, а другая.… Другая от приятнейшего голоса в мире, который она когда-либо слышала.       Уловив момент тишины, Кларк поворачивает ручку двери и врывается в спальню, попутно отметая идею эпично, со всего размаха, открыть её ногой. Ей ведь жить ещё тут. Она замирает, тело её словно не слушает приказы мозга о том, что нужно двигаться, собрать вещи Найлы и покончить с ней навсегда. Сердце же напротив, ногами и руками упирается, безумно колотясь в груди, и с пеной у рта настаивает остаться в этом моменте навечно.       «Эти глаза прекрасны» − подумали обе: Кларк и неизвестная ей брюнетка, сидевшая на краю кровати в джинсах и бордовом лифчике. Отмахнувшись от оцепенения зеленоглазой красотки, Гриффин перевела взгляд на Найлу, которая ещё была полностью одета. «Видимо я пришла к самому началу и не дала моей бедной бывшей насладиться этой очаровательной особой, эх, как мне её жаль»− ехидно усмехаясь без какого-либо сожаления, подумала блондинка. − Чего сидишь? Я передумала, сама собирай свои вещи и убирайся из моего дома! − разворачиваясь и идя в ванную, сказала Кларк. — Чтобы через пять минут тебя не было. И ушла, не замечая провожающего её, восхищенного взгляда зелёных глаз. Открывая дверь и заходя в ванную, она тут же резко её закрыла и прислонилась лбом к поверхности двери.       Глубокий вдох-медленный выдох. Глубокий вдох-медленный выдох. И так несколько раз, чтобы восстановить сбившееся дыхание и быстрое сердцебиение. Нет, Кларк не вела вредный образ жизни, не страдала заболеванием сердечно-сосудистой системы и уж тем более не злоупотребляла алкоголем или кофеином. Она просто, как бы это банально не звучало, влюбилась.       Она чувствует это, то, как сердце наполняется теплом и как миллионы слоников решили устроить марафон в её животе. Ей хочется кричать, но она просто дышит. Подходя к раковине и умыв лицо прохладной водой, Кларк опирается на неё и пристально смотрит на себя, а точнее в свои глаза. Они изменились. Цвет. Он стал другим, несравнимым с тем, какой был раньше, стал более ярким, более живым.       Надеясь, что Найла благополучно покинула её дом вместе с зеленоглазой, Кларк направилась в свою комнату, попутно вытирая лицо полотенцем. Заходя в комнату, она повернула направо и подошла к шкафу, который стоял прямо напротив окна, к подоконнику которого прислонилась милая особа со смуглой кожей и, затаив дыхание, наблюдала за действиями блондинки. Она ждала её, без притворства и лукавства, ждала. Ведь в первый день её знакомства с Найлой, после мимолётно просмотренной фотографии (на которой запечатлена Кларк) на телефоне сероглазой, шатенка уже тогда поняла, что её привлекает блондинка, коей также является Найла, но глаза у неё не серые. Глаза у неё голубые.       Сама же Гриффин в данный момент снимала тёплый свитер, оставаясь в чёрном лифчике, и стоя спиной к окну, не замечала наблюдателя, взгляд которого хищно пожирал бледное тело. В нём был целый лес чувств: восхищение, наслаждение, вожделение, интерес и любопытство. Он словно посылал тысячи огненных игл по спине Кларк, заставляя ту водить плечами, от чего отчетливо видимые мышцы очень сексуально перекатывались под кожей.       И, словно почувствовав этот взгляд, она собиралась повернуться, чтобы узнать, кто был его источником, но эти планы нарушило тело, вмиг плотно прижатое к ней. Блондинку вмиг охватил страх, она была в полнейшем ужасе от происходящего, потому что, как она предполагала, в доме кроме неё нет и души. У неё был ступор, она даже пошевелиться не могла, не могла посмотреть на руки, что держали её. «Может это Найла?» − наивные предположения и ничего больше, но это не от того, что она бы хотела её видеть, а потому что уж лучше Найла, чем кто-либо чужой.        Может показаться, что прошло довольно много времени с момента попадания в плен шатенки белокурой красавицы, но в реальности-то это заняло не больше десяти секунд, чтобы снять оковы ступора и принюхаться. Да, как бы это смешно не звучало, но именно принюхаться, потому что эти духи она не спутает ни с чьими другими. Другие духи не накрывают сознание Кларк туманом, не заигрывают с её обонятельными рецепторами так, как это делает аромат девушки, с которой изменяла Найла, аромат девушки, что была так таинственна и желанна, аромат девушки, что прижимала её к себе, стоя за спиной.