Радость Ноя

Золотистый, мягкий, искрящийся песок щекочет ноги, с набегающей лазурной волной обволакивая их до самых обмотанных бинтами лодыжек. On the esplanade Down by the sea Baby, watch my back Think somebody's following me Солнце мягко греет кожу, припекая на плечах и шее; теплый ветер дует в лицо, принося с собой соленые брызги и раздувая легкую юбку сарафана, путая распущенные темные волосы, заставляя жмурится и широко улыбаться. До чего же хороший день. Пожалуй, лучший за последний месяц. Невольно смеюсь - громче, чем это положено по правилам приличия - и кручусь вокруг своей оси, широко раскинув руки, поднимая прозрачные морские волны. Вода становится мутной из-за взбаламученного песка, а горизонт и набережная сменяют друг друга, быстро-быстро, не давая толком зацепиться взглядом за что-нибудь одно. Когда ноги начинают путаться, стараюсь остановиться, безрезультатно, впрочем, и падаю прямо в воду, окунаясь по самую шею. Сажусь ровно и опять смеюсь, уже над своей неуклюжестью.       - Что с ней? Может, ей нужна помощь?       - Не подходи! Видишь, она вся в бинтах. Наверняка какая-нибудь сумасшедшая! С удивлением оборачиваюсь на голоса. На лестнице, ведущей на пляж, стоит пара. Женщина в длинном, плотном платье, сейчас такие в моде, и с кружевным зонтиком, едва спасающим от солнца, а рядом с ней усатый дяденька в длинном черном фраке с тростью и, явно неуместным в такую погоду, черным котелком на голове.       - Пошли быстрее отсюда, - грубо хватая женщину за запястье, он поднимается вверх по лестнице, утаскивая свою попутчицу за собой. А на мостовой, за балюстрадой, отделяющей пляж от набережной, ходят такие же, как они, кидая на меня настороженные взгляды. I feel overcome With trying to play it dead Feel safe that way Is it better than displaying instead? Улыбка сошла с лица. Солнце слепит глаза, отражаясь от воды. Море начинает раздражать. Песок неприятно скользит под ладонями. Настроение испорчено. Тупой болью вновь напоминают о себе крестообразные раны на руках и лбу - матушка, открещиваясь и повизгивая, назвала их стигматами, в последний раз захлопывая дверь нашей квартиры. С того момента я не видела её. Резко встаю. По ногам с мокрой, неприятно облепившей бедра юбки стекает вода. Морщусь и склоняю голову, отгораживаясь от окружающих волосами. Выйдя из воды и, как была, босиком - на набережную, продвигаясь вперед. Сквозь всю эту толпу. Сквозь этих серых, мерзких людей, расступающихся передо мной и шепчущихся после того, как я прохожу. Идиоты. Думают, я это не замечу. Марионетки, куклы, ряженные в дорогие костюмы и носящие дорогие украшения. Могут ли они радоваться таким мелочам, как этот день? Ответ очевиден. По щекам, против моего желания, текут слезы, и я перехожу на бег, больно врезаясь плечом в кого-то, вызвав тем самым короткий женский вскрик, но продолжая свой путь. Нужно поскорее уйти отсюда. Забегаю в первый попавшийся переулок и бегу дальше, не замечая, что наступаю ногами в зловонные лужи, о происхождении которых даже думать не хочется. Через несколько поворотов спотыкаюсь о глухо звякнувший деревянный ящик и по инерции пролетаю через него вперед, больно ударившись руками и носом о заплеванную землю. Уже не встаю - боль становится особенно острой, а рыданья сдерживать уже нет сил. Плюнув на все, сворачиваюсь в калачик прямо на холодных камнях и, уткнувшись носом в колени, тихо плачу. I'm awake today So nice to see the window Wash my dreams away I prop myself up on my pillow Сколько прошло времени, я не знаю - да и неинтересно это мне, чего уж там, но, когда мне все же удается успокоиться и сесть, замечаю, что я не одна. Прямо на том ящике, что привел к моему падению, по-турецки скрестив ноги в полосатых гольфах и наплевав на короткую юбку ("Как вульгарно!" - прозвучал в голове голос матушки) сидит, хрустит леденцом и с любопытством разглядывает меня какая-то девочка. На вид ей не больше 14-15 - ненамного меня младше - но взгляд , которым она меня сканирует, заставляет чувствовать себя маленьким, несчастным ребенком, которого оценивает взрослая тетка. Казалось, сейчас она доест леденец, скажет какую-нибудь гадость, думая, что я не понимаю, и больно потягает за щеку с причитаниями. На глаза опять наворачиваются слезы, плечи сами собой ссутуливаются, и я готова вновь разрыдаться, как вдруг передо мной, чуть ли не утыкаясь в нос, появляется леденец на палочке, в прозрачной шуршащей обертке. Это заставляя отшатнуться назад и с непониманием уставиться на столь неожиданное лакомство, а после и на девочку, протягивающую это мне.       - Будешь? - она улыбается, немного ехидно, прищурившись, но так же рассматривая меня своими желтыми, как сыр, глазами, - Конфеты же приносят радость, не так ли? Только сейчас я замечаю это, ровно как и крестообразные шрамы - те же самые стигматы, что недавно появились у меня - и пепельно-серую кожу. Эти открытия заставляют меня вздрогнуть и попытаться отползти. Редко встретишь человека со столь странной внешностью, что уж тут говорить. Далеко отползти не удается - лопатками я упираюсь во что-то мягкое и, подняв голову, едва сдерживаю крик - надо мной возвышается странный, страшный клоун. Хотя в том, что это клоун, я совсем не уверена. Толстый, в нелепом белом пальто с еще более нелепым зонтиком - розовым, с тыквой на конце, какой обычно украшают дома на Хэллоуин, его лицо вызывает отнюдь не смех. Оно искажено ужасной улыбкой, растянувшейся от одного острого, длинного уха, выглядывающего из под цилиндра с сердечками, до другого. Маленькие, злые глазки, едва угадывающиеся за стеклами крохотных круглых очков, лишь чудом держащихся на громадном носу, с упоением меня рассматривают, как недавно это делала девочка. Но если взгляд девочки напоминал взгляд вредной тетки, то это чудовище смотрело на меня, как на жертву для какого-то страшного эксперимента. Я забыла, как дышать, руки и ноги отказались слушаться.       - А вот и наша Радость! - его мерзкий голос, по-противному растягивающий слова, ввинчивается в уши, - Пошли с нами. И это не вопрос, это утверждение. Да и ответить я не могу, все так же находясь в оцепенении.       - Господин Графчик, вы её напугали, - девочка виснет на моем плече, хотя нужды в этом явно нет (она легко достает коленями до пола) и смотрит снизу вверх на этого монстра. Сейчас её кожа имеет обычный цвет, а шрамы со лба исчезли, не оставив и следа.       - Ну что ты, Роад, разве я могу кого-нибудь напугать, - девочка хихикает, а я едва сдерживаюсь - так и хочется сказать, что да, даже днем до инфаркта довести может.       - Как вы... - наконец удается хоть что-то произнести. Девочка косится на меня своими невообразимыми глазами.       - А пошли с нами. И мы все объясним... Они даже не выслушали мой ответ. Просто через секунду я уже стою около приоткрытой странной двери, за которой творится водоворот красок и цветов, от которых болит голова. Девочка благополучно висит на мне, щебеча что-то про "дорогую семью", а этот страшный Граф стоит за моей спиной и тихо посмеивается. It was a big slip for me To roll up my golden life She should have saved, saved my energy Шаг - и дверь за нами закрылась. На душе сразу стало спокойно, даже слишком. Захотелось улыбнуться, что я тут же сделала.       - Вот так вот, - проговорил странный Граф, уже не кажущийся таким ужасным, - Что же, надеюсь, тебе понравится в нашей семье, дорогая Радость. И я продолжаю улыбаться. Отчего-то было слишком радостно. От чего-то была уверенность, что им будет так же радостно, как и мне... Changing with time I can wait for the sign Is this right? Is this right?