Кира - значит Госпожа!

Он снова сидел в тёмном углу бара и украдкой поглядывал на меня. В этот вечер я специально села к нему спиной. Но всё равно ощущала, как мелкие паучки его взгляда ползают по моей спине и распущенным светлым волосам. — А твой поклонник с тебя глаз не сводит, — прошептала Маришка. — Это его мы видели позавчера в кафе? Я скрипнула зубами: — Его. И про себя подумала: «В последнее время я слишком часто его вижу. Натыкаюсь на него практически на каждом шагу. Уже стала ощущать себя Гамельнским крысоловом, но моя игра на дудке действует только на одну определённую крысу. И мирюсь пока с его присутствием, потому что он не пытается ко мне подойти». — А он красивый, — заметила Мари. — Высокий, стройный, вполне в твоѐм вкусе. Почему ты не хочешь подпустить его поближе? — А ты что, вокруг меня стену видишь? — огрызнулась я. — Или ряды колючей проволоки? Моя бывшая сокурсница не обратила внимания на моё высказывание. — Серые глаза, прямые брови, аристократичный нос, чувственные губы, — она без стеснения рассматривала анонимного поклонника. — Жаль, волос не видно из-за банданы. Я попыталась отвлечь её от незнакомца: — Как дела с твоим проектом? — О нет! — взвилась она, ероша свои черные, короткие волосы. — О чём угодно, только не о нём! Я вырвалась на полчаса в бар, чтобы передохнуть. — Понятно, ну хоть близится к завершению? — Более или менее, — ответила она, продолжая смотреть мне за спину. — Какой полный и развёрнутый ответ, — восхитилась я. — Всё так сразу стало ясно и понятно. Мари посмотрела на меня и отставила бокал в сторону: — Вижу, у тебя настроение сегодня на нуле, в чём причина? Я ткнула большим пальцем себе за спину: — Причина сидит сзади и проедает глазами мой скальп. Он маячит на моём горизонте уже неделю, и это я заметила, что неделю, возможно, дольше. Меня это начинает доставать. — Может, он стесняется подойти? — задумчиво произнесла подруга. — А может он маньяк? — в тон ей, задумчиво спросила я. — Завтра же с утра пойду в полицию. — Да не похож он на маньяка, — возразила Мари. — Много ты маньяков в своей жизни встречала? — усмехнулась я, накручивая светлый локон на палец. — Да нет, — покачала она головой. — Просто у него такой несчастный вид, а ты всегда выглядишь такой властной и неприступной. Он просто боится отказа. — Ну, спасибо, подруга! Ты сегодня само откровение! Я поправила ворот чёрной водолазки. — Ты ему хоть рукой махни, может, он подойдет и объяснит своё поведение? — предложила подруга. — Хорошо, — согласилась я. — Мне самой это порядком надоело. Я повернулась к своему преследователю и, улыбаясь, призывно махнула ладонью. Он в ответ улыбнулся, поднял руку в приветствии и остался сидеть на месте, разглядывая бокал. — Кира, ты что-нибудь понимаешь? — удивлённо расширив глаза спросила Мари. — Нет! — резко ответила я. — Он идёт, он идёт! — зашептала подруга, пряча губы за бокалом. Я напряглась, пальцы смяли салфетку, волосы на затылке зашевелились. Взгляд подруги вдруг стал растерянным. — Он ушёл, ты представляешь? — всё ещё шепотом удивилась она. Я повернула голову и заметила, как спина, обтянутая чёрной кожаной курткой, исчезла в дверном проёме. — Ну, вот и всё, — с облегчением вздохнула я. — Надо было раньше это сделать. — Почему он ушёл? — не могла успокоиться подруга. — Не знаю, может, он представлял себя человеком-невидимкой, — шутливо предположила я. — А мы раскрыли его тайну? — Да ну тебя! Нашу словесную перепалку прервал звонок сотового телефона. — Мне пора, — засобиралась Мари. — Муж подъехал, тебя подвезти? — Да, конечно, — согласилась я. — Что-то неспокойно у меня на душе. Я распрощалась с друзьями у подъезда, взяла с них клятвенное обещание, что в воскресение поедем на пикник. Поднявшись на пару пролётов, я услышала внизу шаги. «Плакала наша природа, Влад опять забыл о каком-нибудь совещании», — подумала я и посмотрела через перила. В кровь мне выплеснулась такая доза адреналина, что я как на крыльях взлетела на пятый этаж, крутанула ключ в замке и ворвалась в квартиру. По ступенькам поднимался незнакомец из бара. Я не из пугливых, но реально оценивая свои хрупкие физические параметры, всегда больше предпочитаю «позорное бегство», чем «храбрую смерть на мече». А от человека, преследовавшего меня всю неделю, я не ожидала ничего хорошего. Едва я перевела дух, как в дверь постучали. Я беззвучно прокляла человека, стоявшего на площадке, призывая все небесные кары на его голову, но вслух спросила: — Кто там? За дверью раздался приятный негромкий голос: — Извините, Вы меня не знаете, но я некоторое время наблюдал за Вами. А сегодня Вы разрешили мне подойти. — Что надо? — спросила я, костеря себя за жест в баре. За дверью замялись. — Мой друг посоветовал обратиться к Вам. — Обратиться по какому поводу? — поинтересовалась я, снимая куртку. — Это очень деликатная тема, — ответил тихо собеседник. — Я не хочу об этом говорить в подъезде. — И не надейся, я тебя не впущу! — возразила я. — Кстати, от кого ты пришёл? Из-за двери ответили: — От Макса! Я укусила кулак, перчатка чуть смягчила боль, но воспоминания нахлынули на меня, как цунами. Макс был моим давним сессионным любовником, которому нравилось в постели терпеть боль и подчинение. Мои доминантные наклонности при его появлении расцвели махровым цветом. Мы провели много восхитительных и жестоких часов, наслаждаясь друг другом. Он даже переоборудовал мою спальню для наших игр, а я заказала кучу приспособлений по интернету, чтобы разнообразить наши встречи. Конечно, за все время он был не единственным моим сабом, но на полке моих отношений всегда стоял особняком. К сожалению, полгода назад Макс уехал в другую страну по работе, он неоднократно просил меня поехать с ним, но в то время мне это казалось нецелесообразным. Хотя сейчас, иногда, проскальзывает сожаление, ведь я так и не нашла настолько подходящего мне нижнего. Я вернулась к реальности: — Откуда я знаю, что мы говорим об одном и том же Максе? Голос из-за двери тихо сказал: — Я могу рассказать, что Вы подарили ему на 8 Марта. Краска бросилась мне в лицо: — Вот про это точно не стоит говорить в подъезде, — я открыла дверь. — Заходи. Я прошла в зал, пока он разувался, вытащила из сумочки шокер и положила его между подушками кресла, в котором устроилась. Он разулся, вошёл в зал и встал передо мной, опустив голову. — Я тебя внимательно слушаю. Он засмущался: — Даже не знаю с чего начать. — Откуда ты знаешь Макса? — Мы росли вместе, потом он переехал в этот город и мы потеряли связь. Через несколько лет встретились на улице, я к этому времени очень часто бывал здесь по работе. И уже пару лет дружим как раньше. — Пару лет? — прищурившись, переспросила я. — Последнее время, конечно, по интернету, — поправился он. — Но когда бываю за рубежом, обязательно его навещаю. — Как ты узнал обо мне? На Макса это не похоже, вот так открыто рассказывать о своих пристрастиях, учитывая его положение. — Макс никогда меня не стеснялся, о его увлечениях я знал с юности, он мне хоть и рассказывал о Вас, но никогда не упоминал ни Вашего имени, ни кто Вы такая. «Умница Макс», — подумала с благодарностью я. И снова ощутила сожаление, связанное с нашим вынужденным расставанием. Но быстро окинула приступ сентиментальности. В моей квартире стоял незнакомый мужчина, и с этим надо было как можно быстрей разделаться. — Так как же ты очутился у моей двери? — Это противоречит Правилам, но он настоял, чтоб я к Вам обратился. — Я поняла, что это с его подачи, — начала я заводиться. — Я не поняла, с чего такая забота? Он посмотрел на меня умоляющим взглядом: — Я, наверно, не смогу доходчиво Вам объяснить, можно просто покажу? — Давай, — разрешила я, махнув рукой в перчатке. Пододвинула поближе пепельницу на журнальном столике, достала из кармана пачку и закурила. Вообще, я курю только на кухне, но сейчас не знала, чем занять руки, пока парень расстегивал куртку и снимал шарф. Он снял куртку, опустил её на пол, стянул футболку и повернулся ко мне спиной. Я чуть не подавилась дымом: — Что это? Спина парня была перепахана безобразными шрамами. Я знаю, какие шрамы может оставить кнут или стек в неумелых руках, но на спине парня побывало нечто иное. Такого садизма я еще не видела: спину как будто рубили тупым, ржавым тесаком, а точки потемневшей кожи были следами от прижигания сигарет или паяльника. У меня перехватило дыхание. Я встала, сняла перчатку с правой руки и осторожно провела по спине, чтобы убедиться, что шрамы мне не мерещатся. Рубцы были ужасными. Я вернулась в кресло, пораженная увиденным. Большинство людей, услышав аббревиатуру БДСМ, сразу представляют палача и жертву. Одному нравиться причинять боль, а другому — терпеть. И доминант видится им садистом без стопов и ограничений. Но это абсолютно не так, даже самый жестокий доми следит, чтобы саб не получил серьёзных повреждений. Чаще всего это обговаривается в Договоре, но хорошим Доминантом нельзя стать, если ты не можешь взять ответственность за действия обоих. Ясность ума и реальная оценка происходящего — это обязательно. Да и уголовную статью о членовредительстве никто не отменял. Бывают, конечно, несчастные случаи, но эти шрамы явно к ним не относятся. — Кто это сделал? Я почувствовала, как он напрягся:  — Моя Госпожа. — И где она сейчас? — спросила я. — Она умерла, — прошептал он. — Что случилось? — Её застрелила полиция, когда взломала дверь в квартиру. Говорят, она напала на них с оружием, — сказал он тихо, не поднимая головы. — Говорят? — удивилась я. — А где был ты? — Мы были прикованы в комнате, я очнулся только в больнице, — его голос дрогнул. — Мы? — переспросила я. — Да, нас было двое. Другой саб умер. Я молчала, пытаясь переварить информацию. Поведение его Госпожи переходило все границы. Надо будет узнать о случившемся поподробнее, если, конечно, он не врёт. — Когда это произошло? — Восемь месяцев назад, — сказал он, поворачиваясь ко мне лицом. — А сколько времени ты пробыл в больнице? — Чуть больше месяца. В голове закрутилась какая-то обрывочная информация о Максе. О том, что в последний месяц до отъезда, он переживал за какого-то друга, которого чуть не зарезала наркоманка. Он помогал ему обустроиться в нашем городе, что-то было там ещё, но точнее я вспомнить не смогла. — Это случилось в нашем городе? — спросила я, пытаясь вывести собеседника на чистую воду. — Нет, — качая головой, ответил он. — Тебя привез сюда Макс, за месяц до своего отъезда, — утвердительно произнесла я. Он поднял на меня удивлённые серые глаза. — Да-да, я о тебе тоже слышала. Мир ужасно тесен! Он робко улыбнулся. — Почему ты не снимаешь бандану, у тебя на голове тоже шрамы? — Нет, нет, — он судорожно стал развязывать узел на затылке. Платок упал на пол и на плечи парня обрушился водопад белоснежных волос. Я открыла от удивления рот: — Да ты прям шкатулка сюрпризов! Он стоял молча, опустив голову, его лицо скрывали длинные волосы. — Шикарный цвет, — одобрила я. Мне всегда нравились парни с длинными волосами. И добавила: — Респект твоему парикмахеру! — Это не краска, — сказал он негромко. — Что? — переспросила я. — Это после больницы, — невнятно объяснил он. У меня мелькнула догадка: — Так ты седой? Он кивнул. Я снова встала, протянула руку и пропустила длинную прядь волос сквозь пальцы. Они оказались мягкими и шелковистыми. Приятное ощущение. — Вернёмся к главному вопросу, — сказала я. — Зачем ты здесь? И смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю. Он убрал волосы с лица и сбивчиво заговорил: — Макс говорил, что лучшей Госпожи, чем Вы у него не было. Вы всегда заботитесь о своём сабе, что Вы жесткая, властная, но вместе с тем осторожная и аккуратная. Еще он говорил, что Вам очень приятно подчиняться, потому что Вы не играете роль Госпожи, — он замялся, а затем продолжил, — Вы ей живете. Он опустил голову:  — Вот и я тоже… Я подняла его опущенную голову за подбородок и, глядя ему в глаза, спросила: — Что тоже? — Я тоже живу этим. Я не могу без Хозяйки. В его серых глазах сквозила тоска. — Можно стать Вашим рабом? — спросил он и начал медленно опускаться на колени. — Стоять, — пошипела я сквозь зубы, железной хваткой удерживая его за подбородок. — Никаких коленей. Он испуганно выпрямился. Не знаю, почему эта сцена с преклонением вывела меня из себя. Может потому, что так банальна и затерта, что уже воспринимается, как насмешка или издёвка? Или я рассматриваю это как давление на жалость? Я потерла виски: — Боюсь, ты неправильно проинформирован, мне не нужен саб в принятом смысле этого слова. Мне нужен питомец, человек для утех, — я усмехнулась. — Видно, не доиграла в своё время в куклы. Он в ответ кивнул: — Я готов быть для Вас кем угодно, питомцем, куклой и кем Вы прикажете мне быть. Мысли в моей голове кружились, как стая крикливых птиц: «Стоит ли вот так брать к себе человека с улицы? Хотя у нас института сабов ещё не изобрели, что очень прискорбно. С другой стороны, его направил Макс, а мы с ним в хороших отношениях, вряд ли он стал бы подкладывать мне свинью. Надо с ним связаться и устроить допрос с пристрастием». Я прошла в прихожую, взяла телефон, и, украдкой наблюдая за гостем, набрала номер Макса. «Абонент временно недоступен», — сообщил механический голос. «А чтоб тебя!», — чертыхнулась я про себя. «Решать придется самостоятельно. Вроде парень ничего, приятный на внешность, вежливый, в разговоре не позволяет вольностей, хотя такое пережил. А вдруг после случившегося у него с головой не в порядке, и он мечтает отомстить теперь любому доминанту? А может и наоборот, будет больше ценить хорошее отношение. Стоит попробовать или же отправить восвояси? А что говорит интуиция?». Интуиция молчала. Я посмотрела на гостя, он понуро стоял, обняв себя за голые плечи. — Зачем за мной следил? — Я пытался узнать, есть ли у Вас кто-нибудь. Если бы я Вас увидел с сабом, то никогда бы не подошёл. «Тактичный», — шепнула проснувшаяся интуиция. Я прикурила новую сигарету, надо принимать решение: — Раздевайся! Надеюсь, у тебя больше сюрпризов не припасено? Он виновато улыбнулся и непослушными руками расстегнул ремень на джинсах.