Да здравствует король!

Когда Пожиратели смерти захватывают Министерство магии, Руфус уже готов. Он сидит за столом из ирландского дуба и крутит в руках палочку. Он решил не вступать в сражение потому, что аврор Долиш заверил: мы справимся сами. Это было за полчаса до полуночи и за час до того, как Долиш присягнул новому правительству. Узнав об этом, Руфус спрятал палочку в рукав и достал снова лишь спустя два часа, когда толпа Пожирателей ворвалась в его кабинет. Достал инстинктивно — от рефлекса аврора его не избавила даже кабинетная работа. Пожиратели напоминают Руфусу клубок черных многоножек (он видел таких однажды в Африке и с тех пор испытывает отвращение), а на бесхребетных тварей палочку не направляют. Их игнорируют, собирают в коллекцию или давят каблуком. Опционно. Руфус с детства увлекается беспозвоночными, но уроды в масках в его коллекции не нужны, растоптать их не получится — слишком крупные, так что остается одно: игнорировать. Поэтому на крики, ругань и усмешки он не реагирует. По крайней мере, Руфус точно знает, что за рабочим столом выглядит неплохо. Определенно лучше, чем если бы встретил Пожирателей в забрызганной кровью рубашке. Даже если фигуры летят с шахматной доски одна за другой, король остается до эндшпиля. И мантия у короля должна быть чистой — без пятен и дыр. Иначе как распознать короля? Короны в Министерстве не в моде. — Министр Скримджер? — Всегда мягкий и мелодичный голос Люциуса Малфоя теперь хрипит. Видит Мерлин, в Азкабане ржавеет даже сталь. — А вы сомневаетесь, мистер Малфой? — подначивает Руфус. Люциус ему несимпатичен. Сказать «отвратителен» Руфус не может, слишком уж тот похож на отца. Вот только хладнокровие и рассудительность Абри Люциусу не достались. — Сдайте вашу палочку, министр. И без фокусов. Руфус кладет палочку на стол и с достоинством встает, накидывает на плечи плащ и спускается за Пожирателями смерти в личный тронный зал. Темный Лорд приходит без четверти пять. Они вместе пьют кофе. Лорд предпочитает со сливками, а Руфус выбирает черный. Он с удовольствием положил бы пару ложек сахара, добавил молоко и корицу, но это испортит репутацию несгибаемого человека. Черный кофе без добавок такой же бескомпромиссный, как разрешение на арест всех причастных к террору. Без разбора. Вычленением невиновных занимался суд. Кого-то поймали, кого-то нет. Какая теперь разница? Король почти умер. Да здравствует король! Лорд просит Руфуса ответить на один-единственный вопрос: где Гарри Поттер? Руфус отвечает, но не так, как следует. А еще позволяет себе поистине королевскую вольность: дает пару советов по управлению государством. Темный Лорд не согласен. Да и тронный зал, похоже, ему не нравится — планирует во дворце глобальный ремонт. Через полчаса на кофе заглядывают трое: Яксли, Мальсибер и Грейбэк. Они говорят о политике, резервациях оборотней и о списке двадцати восьми чистокровных семейств — предлагают расширить и дополнить перечень. А Уизли оттуда поскорее убрать. Руфус внимательно слушает, отвечает уклончиво и вносит тезисы в рабочий блокнот. Следом является Северус Снейп. Кофе в Руфуса уже не лезет, но Снейп настаивает. От подарков Темного Лорда не отказываются, к тому же это обещанный купаж арабики и робусты. Кофе пахнет мёдом. Руфус приносит извинения, ведь на мёд у него аллергия. Снейп расстраивается, но не настаивает. К утру появляется Люциус. Внешне он очень похож на Абри, на деле — совсем другой. А может, просто дух соперничества между ними с юности не выветрился. — Вы с отцом были близки, — напоминает Люциус. — И мы дружили. Пока я не узнал природу вашей близости. Теперь отца нет, но остались воспоминания. Речь Люциуса, обычно складная и гладкая, ломается на каждом вздохе. Это истерика, решает Руфус. Истерика и страх перед Лордом. Прикололи к подушечке, как редкий вид бабочки, и оставили трепыхаться, пока не сдохнет. Бабочки Руфусу нравятся. Жаль, что вылупляются они из уродливых гусениц. — Руфус... Я ведь похож на него, Руфус? Разве не хочется снова? Ты только скажи, где Поттер. И я твой. Руфус смеется. — Спокойнее, Люциус. Не трепыхайся так сильно, иначе испортишься и тебя выбросят в мусор. Бабочек ценят за их крылья. Стряхнешь чешуйки — станешь серым и скучным. Как все. Люциус морщится. — Ты ведь понимаешь, что столько Круциатусов не выдержит никто. Тебя уже пять часов пытают. Если ты стряхнул Империус, еще не значит... — Принудить короля может только Бог. — Бог? Какой еще Бог? — Лицо Люциуса вытягивается. Он делает шаг в его сторону. — Я понял. Это дворец. Ты всё-таки научился его строить. Люциус кажется растерянным и совсем не красивым. — Прочь. — Руфус машет рукой и случайно проливает кофе. — Лети отсюда, однодневка. Ищи свою булавку. Когда за Люциусом закрывается дверь, Руфус брезгливо отряхивается. Хорошая мантия, удачный цвет — на коричневом незаметны кофейные пятна. *** — Держится? — Люциус смотрит на Снейпа, запирающего камеру для допросов. В Аврорате неестественно пусто и тихо, лишь Грейбэк курит у стены. — Сейчас придет Беллатрикс, чтобы поблагодарить за теплый прием в Азкабане. Тут-то его и прорвет, — фыркает Грейбэк. — Ничего он про Поттера не скажет, — возражает Снейп. — У него уже мантия кровью пропиталась. А еще Империус, Круциатус, два флакона Веритасерума... Всё мимо. — Дворец. — Что? Люциус провожает долгим взглядом Беллатрикс, спешащую к комнате для допросов. Это придумал Абраксас — дворец, в котором можно укрыться даже от Империуса. Тронный зал и приятное общение за чашкой кофе вместо комнаты без окон и нескончаемых пыток. На Руфусе — молодом и наивном любовнике — Абраксас когда-то испытывал свой метод, а Люциусу подарил его на день рождения. Принцип прост: придумать дворец, обставить его по своему вкусу и мысленно поселиться в одной из комнат. Люциус обычно выбирает кабинет — ведет переговоры, заключает контракты, решает международные проблемы с Темным Лордом. Абраксас же предпочитал спальню. Он мысленно имел там тех, кто пытался поиметь его. Дворец требует максимального сосредоточения, полной концентрации и контроля. Он помогает не сойти с ума от боли, вот только от Авады защитить не способен. — Кто его?.. — спрашивает Люциус, когда за Беллатрикс закрывается дверь. Слово «прикончит» застревает в горле. Грейбэк лукаво улыбается. — Короля-то? А ты как думаешь? Люциус кивает и отворачивается. — Только Бог.