Суженый, ряженый.

Алекс начал ценить спокойный размеренный ритм жизни базы. Он уже не рвался в бой. Со второй операции не вернулось человек триста. Снова начало поступать пополнение. Парень рассматривал новичков и думал о том, какие же мы люди падки на пороки. Для Астарота найти новых рабов было проще, чем нам вылечить насморк. Понял Алекс и еще одну истину - Астарот не будет с ним панькаться. Как говорят, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Вот он и тренировался до дрожи в коленях. В этот день Вольнов чистил свою винтовку. Борис подошел неслышно, положил руку на плечо и тихо сказал: - Пошли, Алекс, нам на задание. - Я не слышал сигнала тревоги, - удивленно ответил парень. - А его и не было. В бой идут одни опытные снайперы, то есть мы с тобой. Так что вперед, - грустно улыбнулся Борис. - А ты чего такой кислый? - Не люблю я такие операции. Обычно для этих целей у хозяина есть особое подразделение, а мы прикреплены и работаем со штурмовиками. Если нас выдернули, значит, дело гнилое, - вздохнул старший мужчина. - Астарот не выдаст, свинья не съест, - успокоительным жестом похлопал Бориса по плечу Алекс. Пара снайперов неспешно собралась и отправилась к ожидающему их вертолету. По дороге к месту сбора Иван снова философствовал. - Знаешь, Алекс, говорят, что искусство требует жертв. В нашем случае эта фраза имеет свой перевертыш: жертвы тоже требуют искусства. Человека можно убить множеством способов: сжечь на костре, утопить в реке, сварить в подсолнечном масле, выбросить с крыши высотного дома, положить на рельсы перед мчащимся поездом, расстрелять, зарыть живьем, повесить или отрубить голову, растворить в серной кислоте. Человечество всю свою сознательную историю изыскивает способы все более совершенного уничтожения самого себя и весьма преуспело в этих изысканиях. Нас с тобой, умеющих убить искусно, называют по-разному: палач, снайпер, по новой моде – киллер. Но суть от названия не меняется. - Согласен, Борис. У нас такая работа - убивать, - слабо улыбнулся Алекс. Убийство? Алекс не видел в этом ничего особенного. Просто такая работа. Нужно быть осторожным. Нужно шевелить мозгами. Ненависть тут ни при чем. Небольшой старинный особняк в самом центре Москвы в это ясное морозное январское утро смотрелся сказочным домиком. Бордовая черепичная крыша, чуть припорошенная снегом, причудливые чугунные узоры декоративных решеток, рельефно чернеющие на фоне сугробов, стекла, по-домашнему отсвечивающие предполуденное солнце, аккуратные темно-зеленые елочки во дворе… В старых, слышанных в детстве сказках в таких вот домиках живет или добрая фея, или хороший волшебник, которых можно попросить о чем угодно, вплоть до исполнения любого, самого сокровенного желания. Но это впечатление было обманчивым: если здесь, в этом по-сказочному уютном московском особняке, и обитали волшебники, то уж отнюдь не добренькие, о, они умели исполнять чужие желания, но скорее заставляли других исполнять собственные, и плата была высока. За столом специальной комнаты для совещаний, нашпигованной хитроумной антиподслушивающей и антиподглядывающей техникой, сидела куча народа. Алекс знал, что все они снайперы, но по внешнему виду они могли быть кем угодно: учителями, менеджерами, дворниками. Собравшиеся здесь были профессионалами. Ждать пришлось довольно долго. Но вот, наконец, дверь открылась, и вошел Астарот в сопровождении красивого, стильно одетого молодого человека, как будто только что сошедшего с обложки глянцевого журнала. - Приветствую вас мои рабы, - начал бархатным голосом демон. – Вам предстоит каждому убить по одному клиенту… На этих словах он протянул руку к своему спутнику за папкой, которую тот держал. Модельный парень замешкался, а потом с ТАКИМ ВОСТОРГОМ посмотрел в глаза своему господину, что даже битым жизнью мужикам, присутствующим в комнате стало неудобно. Мальчишка готов был сию секунду лечь и раздвинуть ноги перед Астаротом. Демон ласково улыбнулся парню, и взял папку с документами. - Возьмите из папки себе данные на клиента, изучите, завтра они все должны быть мертвы, - закончил речь демон. Алексу стоило большого труда не показать своего огорчения. Предыдущая жизнь, заставляющая его скрывать побои, провокации и приставания мачехи, научила его скрывать свои истинные эмоции. Именно благодаря этому ни один мускул не дрогнул на его лице. Вольнов спокойно взял фотографию, описание привычек, адрес своего клиента и погрузился в изучение данных. - Вопросы есть? - прервал тишину в комнате Астарот. - Нет, - прозвучал недружный хор ответов. - Тогда все свободны, - приказным тоном произнес демон. Мужчины поспешно покинули помещение. Алексу хватило выдержки даже не посмотреть в сторону «суженого», которому был не нужен. - Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, - тихонько пропел Борис. - Ты о чем? – так же тихо спросил Алекс, пробираясь к двери. - О бренности бытия. Кирдык все этим шишкам пришел, - сделав круглые глаза прошептал страшным шёпотом Борис. Алекс не выдержал и засмеялся. Невзгоды ушли на второй план. Чего это он раскис, когда рядом есть надежное плечо Бориса, Ивана, да еще тысячи штурмовиком. А жизнь… Что такое жизнь? И в голове парня зазвучала песня: Призрачно все в этом мире бушующем, Есть только миг за него и держись, Есть только миг между прошлым и будущим Именно он называется жизнь. Вечный покой сердце вряд ли обрадует, Вечный покой для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает Есть только миг ослепительный миг. (2 раза) Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия, Но не всегда по дороге мне с ним. Чем дорожу, чем рискую на свете я? Мигом одним, только мигом одним. Счастье дано повстречать иль беду еще, Есть только миг за него и держись, Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь. (2 раза) И не видел счастливо улыбающийся другу парень, как ревниво смотрит в их сторону могущественный демон. Не до того им было. На широкой улице чужого города холодный ветер обжигал Алексу щеки, и можно было поднять воротник, закрыв нижнюю часть лица. Он нес в руке плоский чемоданчик. Был как все: молодой еще человек идет домой с работы. Он шагал по улице уверенно, ничем не отличаясь от других. Подошел к остановке трамвай с зажженными огнями – начало смеркаться. Алекс не обратил на трамвай внимания. Экономный молодой человек, подумали бы вы, не хочет тратить деньги зря, экономит для будущей семьи. А может, как раз и идет на свидание со своей девушкой. Алекс вошел в подъезд высокого серого дома, каких было много на этой улице, и стал подниматься по лестнице, наглухо застегнутый, зловещий, черный, словно тень. На верхнем этаже он поставил чемоданчик на пол и надел перчатки. Достал кусачки, перекусил висячий замок двери на крышу. Неспешно поднялся, прошел в нужную точку, расчехлил карабин, подстелил загодя принесенный клетчатый плед, прикинул направление и скорость ветра. Подложил заранее приготовленные кирпичи: удобная подставка для стрельбы лежа. Вновь взглянул на ярко освещенный вход в офис влиятельного коммерческого банка в самом центре Москвы. Там было пусто. Спустя пятнадцать минут к офису подъехал и остановился роскошный темно-синий «Мерседес» с тонированными антрацитно-черными стеклами. Вне сомнения, владелец машины был человеком серьезным, влиятельным и далеко не бедным. Именно потому «Мерседес» внешне выглядел тяжеловато, что вообще характерно для бронированных машин. Позади вызывающе шикарного автомобиля катил скромный, неприметный черный «джип», которых в Москве тысячи, с вооруженной охраной. Дверца автомобиля медленно открылась, и из него вышел тщательно причесанный вальяжный господин: клубный пиджак с золотыми пуговицами, дорогой «Ролекс» на запястье, отливающая тусклым золотом заколка стодолларового галстука, самодовольное лицо, подчеркнутая уверенность движений – все это свидетельствовало о том, что посетитель банка – человек явно преуспевающий. Обладатель клубного пиджака сделал водителю и охране привычный знак рукой: ждите тут, я ненадолго. Остановился, брезгливо поморщился, вдыхая пахнущий бензином и гудроном воздух, и, толкнув стеклянную дверь офиса, вошел внутрь. Охране и водителю действительно не пришлось скучать: хозяин пробыл в банке совсем недолго – всего десять минут. Выходил господин из офиса не один – рядом, подчеркнуто демонстрируя почтительность, семенил невысокий верткий молодой человек, по виду мелкий клерк. Он что-то доказывал визитеру, но тот, казалось, его не слушал, но механически кивал головой, поддакивал, а мыслями, видимо, был где-то далеко. Не доходя нескольких метров до «Мерседеса», они остановились. Лицо молодого приобрело жалкое и просительное выражение – дескать, обождите хоть минуточку, я еще не все сказал. Хозяин «Мерседеса» повернул к спутнику холеное лицо... Алекс быстро расчехлил оптику, послал патрон в патронник, прицелился. Расстояние до клиента было всего ничего. Ветер слабый, видимость, несмотря на темное время суток, приличная. Алекс знал, что не промахнется, «исполнит» хозяина «Мерседеса» с первого же выстрела. А объект уже готовился сесть в машину. Что-то сказал верткому молодому человеку из банка, тот слушал, кивал… Едва различимый щелчок выстрела, ослабленного глушителем, и резкая отдача приклада в плечо. Хозяин «Мерседеса», словно наткнувшись на невидимое препятствие, упал на асфальт. И тотчас же из машины сопровождения выскочили бравые ребята, раздались встревоженные возгласы редких прохожих, женский визг. Почему-то заголосила сирена противоугонки, включившись в какой-то машине. Впрочем, Алекс уже не видел и не слышал всего этого. Аккуратно убрав карабин, и свернув плед, он быстро двинулся туда, где его ожидала машина… Сидя на заднем сидении «БМВ», неторопливо катившего по запруженным автомобилями улицам вечерней Москвы, Алекс вспоминал увиденную днем картину маслом «Астарот и любовник». Он давал себе отчет в том, что мысленно уже считал демона своим, и ему было больно видеть Астарота с другими. Снова боль, вечная его спутница. По соседним рядам Ленинского проспекта проносились автомобили, сигналили, толкались перед перекрестками, суетливо перестраиваясь из ряда в ряд; по грязным, мокрым тротуарам спешили озабоченные прохожие. За окном автомобиля текла жизнь большого города.