Трэлл

— Эй, гляньте-ка, да у нас тут ещё один! «Ещё один» оказался босмером, щуплым даже по меркам своего народа. Силком вытащенный в центр людского круга, щетинящегося взведёнными арбалетами, он неловко вертел головой и комкал в пальцах конец узорчатого пояса, словно нерадивый ученик, которого распекает учитель. Узкие, вытянутые к вискам глаза перебегали от одной фигуры к другой, ни на ком не надолго не задерживаясь, и в конце концов уткнулись в пол. — Ты где его выкопал-то? — спросил Могрул. — Мы вроде всех порешили. Босмер дёрнулся, переступил с ноги на ногу. Селанн сделал шаг вперёд и занёс над головой топор, с ненавистью глядя в длинное бледное лицо. — Да погоди ты, дай договорю, — удержал его Ганмар. — Случайно я его нашёл… за шкафом прятался, сучёныш. Хорошо прятался. Ещё и из лука в меня целился, эльфийского. Стрелять бы сперва научился!.. А теперь уж и не научится! Он басовито рассмеялся. Треснувший лук и обломки стрел валялись тут же, на полу. Селанн негромко присвистнул — а всё же Ганмар силён, чуть не голыми руками разоружить вампира, хоть тот и был хлипкий с виду! — И что — так и не выстрелил? — с любопытством спросил Агмир. — Повезло тебе, что он ещё и трус… а ну как попал бы? Ганмар легко ткнул его кулаком в плечо: не вякай, мол, на старших. Босмер быстро, опасливо взглянул на них, сцепил руки за спиной и ещё ниже опустил голову. — Небось, жизнь надеялся выторговать, — хмыкнул Дорак. — Кончайте его, ну, — брезгливо сказала Белеволь. — Давайте-ка я сама. — Не жалко сородича? — усмехнулся Могрул. На него неодобрительно заворчали. — Пошёл ты! — вспыхнула Белеволь. — Немёртвые твари мне не сородичи! — А ну хватит вам! — осадил обоих Дорак. — И правда, заканчивайте, а то знаю я их… молчит, смотрит, а потом бросится, глотку вырвет — и поминай, как звали. Босмер что-то пробормотал. — Чего?.. — прищурилась Белеволь. Тот облизнул губы и повторил погромче: — Не вырву, говорю… Глотку не вырву. — Ври больше, — процедил Селанн. — Давайте Израна подождём, — предложил Агмир. — Чтобы он нас обсмеял? — нахмурилась Белеволь. — Скажет, на что вы, горноцветики, годитесь, одного кровососа вшестером не можете упокоить? — Успокойся, женщина, — прогудел Ганмар. — Агмир, сбегай-ка за Израном и Альвом. Я не прочь ещё разок поглядеть, как Ауриэлев лук на нежить действует, а вы? Его друзья согласно засмеялись. Кураж битвы таял, на смену ему пришла радость победы, боль от ран, приятное онемение в горящих от тяжести оружия руках. Теперь можно и не торопиться — в замке Волкихар больше некого бояться. Могрул разрядил арбалет в стол (босмер вздрогнул от короткого сухого чавканья, с которым болт впился в древесину) и бросил, ни к кому не обращаясь: «Осмотрюсь тут». Вскоре он уже рылся в шкафах и столах, брезгливо распихивал носком сапога рассыпавшиеся с ледника алхимические ингредиенты и встряхивал, держа за обложки, книги. — Сучьи дети, — бормотал он, рукавом протирая драгоценный серебряный обруч, — да тут всё в засохшей крови! Годами копилась! — От пуза жрали, — кивнул Селанн, не сводя с босмера глаз. Тот стоял на месте, будто оцепенел, как одна из гаргулий, которых полно было в замке, и по-прежнему старался ни с кем не встречаться взглядом. Но вдруг вскинул голову, едва не схлопотав от Дорака болт между глаз, и резко, словно тонущий, втянул носом воздух. — Смотри, как задёргался, — засмеялась Белеволь. — Идут. На ведущей в верхние покои замка лестнице послышались шаги. Первым показался Агмир, за ним, на небольшом отдалении, следовали ещё двое мужчин и женщина. Босмер шумно выдохнул. — Леди Серана, — хрипло сказал он. — Хорошо, что вы в добром здравии. — Издевается, гадёныш! — рявкнул Селанн. — Не издевается, — возразила Серана, остановившись на последней ступеньке, и бессильно опёрлась о перила. — Это просто вежливость. Здравствуй, Ронтил. Приятно тебя… снова видеть. Белеволь громко хмыкнула. Изран неодобрительно на неё взглянул и обратился к своему спутнику: — Альв, у тебя ещё остались те стрелы? «Солнечные»? Тот повел плечом: в колчане за спиной хрустко зашелестело-загудело, как сухие косточки, оперение эльфийских стрел. Селанн рукояткой топора ткнул босмера в спину. Тот послушно, словно был привычен, опустился на колени и ссутулился. Лицо утратило всякое выражение, губы сжались в узкую полоску. — Боится, — заметил Дорак. — А кто бы не боялся? — негромко возразил Альв. — Подождите, — вмешалась Серана. — Я могу за него поручиться! — Нечего тут ручаться, — отрубил Селанн. — Альв, стреляй! Тот скрестил руки на груди, но смолчал. Стражи рассвета невольно нарушили строй: кто шагнул к Израну, а кто — к Селанну. Один Ганмар остался на месте, неодобрительно качая головой. — Ты, погляжу, вперёд меня раскомандовался? — прищурился Изран. — Дай девчонка договорит. Серана криво, беззлобно усмехнулась на «девчонку». — Он ничего плохого не сделал. — По твоим меркам не сделал, может, — озлилась Белеволь. — А мы-то видим, что тут творилось — сердца человеческие вместо цветов в вазах лежат! — Вы здесь не жили, — ровно проговорила Серана, — и не знаете, на что был способен мой отец и его советники. И как они заставляли повиноваться, какой внушали страх, не знаете. Ничего не знаете. Босмер рискнул поднять голову, наткнулся на холодный взгляд Альва, передёрнулся и тут же отвёл глаза, завидев, как Альв невольно протянул руку к луку. — Мы-то как раз знаем, — сказал Изран. — Нечего размусоливать. Стреляй, Альв, и пошли отсюда — нам ещё пленников выводить. Тот медленно потянул стрелу из колчана. Босмер уронил руки на колени и закрыл глаза. — Нет, стойте, — сказал вдруг Альв. — Если Серана ручается, я с ней согласен. Пощадим его. Босмер даже не шелохнулся, хотя даже у вампира ноги и спина должны были затечь от ледяного каменного пола и неудобной позы. — Ты его хочешь просто так отпустить? — охнул Агмир. — Тварь эту? Да их нельзя в живых оставлять! — Может, и меня тогда застрелишь, мальчик? — спросила Серана. — Ты-то свою ценность доказала, — сухо проговорил Изран, отвернувшись от неё. — А этот твой… Ронтил — другое дело. — Он не мой, — огрызнулась Серана. — Да и пошёл ты со своей паранойей, проклятый дурак! Она развернулась и, чеканя шаг, вышла из разгромленной библиотеки. — Глупая девчонка! — Изран, поколебавшись, пошёл за ней. — Обливион вас всех подери! — Селанн хлопнул себя ладонью по бедру. — Мы тут до утра топтаться будем? — Не будем, — раздражённо ответил Альв, искоса глянув в проём, через который вышли Изран и Серана. Обидчиво скрипнула вернувшаяся в колчан стрела. — Забираем эльфа, выводим людей и собираемся по домам. — Просто так?! — поразился Агмир. — Не просто так. Эй, эльф, как там тебя, — окликнул Альв. Босмер медленно поднял голову, щуря золотые, как солнце, глаза без зрачков. — Пойдёшь со мной… ну, как наёмник, только платить я тебе не стану. Будешь жить под моим наблюдением и ручательством, а я поручусь, что Стража рассвета тебя не тронет. Согласен? — Трус он, — усмехнулся Дорак, поглаживая арбалетное ложе. — Конечно, жить-то хочет. Откажись, эльф, хоть умрёшь как мужчина. — Согласен, — быстро произнёс босмер. — Тогда решено, — кивнул Альв и протянул ему руку. — Это будут твои похороны, — проворчал Ганмар. — Мы тебя даже оплакивать не станем, когда найдём в своём доме мёртвым, с порванным горлом. — Мне не впервой это слышать, — спокойно ответил Альв и нетерпеливо повертел ладонью. Босмер осторожно за неё взялся, еле касаясь холодными пальцами, и неуклюже поднялся на ноги. Руку он тут же отдёрнул, хотя, по совести, если кто и мог отшатнуться, так это Альв — кожа у вампира была ледяная и чуть влажная, как у утопленника. — А всё же неплохо они тут жили, — заметил Могрул, уже потеряв интерес к босмеру, зато с любопытством поглядывая на витрину с редкостями, выставленную наверху, и спросил у Альва: — Не хочешь посмотреть, что на втором этаже? — Я на сегодня уже набрал свою долю… добычи, — хмыкнул Альв. — С горкой набрал. Пойду свежим воздухом подышу. — Ключ от витрины лежит в столе Гарана Марети, — равнодушно заговорил босмер. — Справа от двери. — Пошли, — подтолкнул его в спину Альв, — без тебя откроют. Босмер, ссутулившись, молча последовал за ним. *** Лодка, вырвавшись из плена ледяных вод, сразу полегчала, помолодела и больше не скрипела глухо и тоскливо, не жаловалась, как призрак в ночи. Она скользила по тронутой рассветом воде словно водомерка, торопливо рассекая розоватые волны острым вздыбленным носом. Ганмар выпрямился, с наслаждением вдохнул полной грудью — аж затрещала броня — перегнулся через борт и принялся плескать в лицо водой. — Деревом пахнет, — сказал он, — скоро лесопилку минуем. И впрямь — не прошло и получаса, как та выплыла из раздавшегося тумана и так же неторопливо скрылась в нём, только глухо бряцали брёвна и визжали пилы. Пропало невесомое горькое чувство, что лодка в одиночестве пересекала пустой мир, — Солитьюд был уже рядом. Солнце, не успев толком подняться над горизонтом, скрылось в облаках, изредка просвечивая между ними тревожными пятнами белого золота. Над водой засновали стрекозы, ветер доносил плеск вёсел и гул человеческих голосов. — Что-то я Израновой лодки не вижу, — зевнул Агмир. — Отстали, что ли? — Поплыли другим путём, — равнодушно ответил Альв. — Зачем им в Солитьюд? — Хоть с тобой попрощались бы, — сказал Ганмар. — Зачем? Ещё увидимся. Или ты меня уже похоронить задумал, старый хрыч? Ганмар засмеялся и хлопнул его по спине. — Ещё чего! Я на твоей свадьбе тебя перепью, сопляк! Альв улыбнулся и неопределённо покачал головой. Агмир отпустил вёсла, позволив лодке самой чуть-чуть поскользить к пристани, и покосился на босмера. Тот по-прежнему сидел, безвольно расслабив плечи и опустив руки между коленей, и за всё время пути так и не произнёс ни слова, только отодвигался, пока было куда, от Ганмара. Агмира он, похоже, опасным не считал, а Альв сидел на другом конце лодки. — Утопить бы мелкого ублюдка, — вздохнул Ганмар. — Пока не поздно. Смотри, Альв, чуть что — шли весточку, мы примчимся. — Высадите нас у пристани, — сказал Альв и козырьком приложил ладонь ко лбу. — Стражников не видно? А то с меня третью неделю штраф за кражу дюжины устриц хотят содрать. — А ты и впрямь украл? — поразился Агмир. — Подставили. — Альв, ловко балансируя, поднялся и так заразительно усмехнулся, что заухмылялись и Ганмар с Агмиром. На тёмных губах босмера тоже мелькнула улыбка, но тут же пропала, стоило ему заметить, что на него смотрят. — Вылезай, приехали. Не спишь? Босмер помотал головой и встал. — До встречи. — Альв подождал, пока он вылезет из лодки, и ногой оттолкнул ту от причала. Судёнышко закачалось на волнах, стремительно увлекающих его в пролив. Ганмар, привстав, хотел было что-то крикнуть, но только махнул рукой и погрозил кулаком — не то Альву, не то босмеру, не то обоим. — Ну что… идём, что ли? — с досадой спросил Альв, убедившись, что по своей воле босмер с места не сдвинется. Тот вздрогнул. — А… куда? — Домой. Ко мне. Тебе спать, наверное, надо? — Я могу не спать днём, — пожал плечами босмер. — Как захотите. Альв поморщился: резануло по ушам и уважительное «вы», и запоздалое осознание, что друзья уже довольно далеко, а невесть зачем пощаженный вампир — вот он, и боги знают, куда его девать, чтобы ежечасно не проверять, не натворил ли он чего в городе. — Захочу, не захочу… Сам как захочешь, — отрубил он. — Меня зови Альвом, а ты, напомни… — Ронтил. — Ронтил. Скажем, я тебя нанял… в Ривервуде. Да, в Ривервуде. И пойдём уже, ради всех богов! Ронтил, опасливо ставя ноги на редкий дощатый настил, шаг в шаг последовал за Альвом по лестнице. Не успели они миновать доки и дойти до конюшен, как солнце наконец вышло из-за туч. Альв не сразу сообразил, кто это шипит за спиной, как поджариваемый ледяной призрак. — Терпи. Сиродильские вампиры, говорят, вообще на солнце вспыхивают. Ронтил молча вжал голову в плечи и попытался до самых кончиков пальцев спрятать руки в рукавах. — О боги. — Альв сдёрнул с себя плащ из лисьих шкурок и набросил его на вампира — как раз с головой хватило накрыть, ещё и подол по земле волочился. — Приветствую, тан! — окликнул стражник у первых ворот. — Кто это с тобой нынче? — Наёмник, — не сбавляя шага, сквозь зубы бросил Альв. — Наёмник? А почему дохлый такой? — Приболел он, — холодно отозвался Альв. — Заразное что-то. Стражник охнул и вернулся на пост. Альв так и чувствовал, как его любопытный взгляд жжёт спину. А может, просто солнце припекало. Ронтил тащился следом, шебурша полами плаща, и Альв мог только гадать, сколько народу попадётся им на пути от главных врат до дома. Боги великие, и это — вампир? Повелитель теней, дитя ночи, мастер маскировки и обмана? Пожалел же на свою голову шелудивую заразу, зачем вот, спрашивается? Кому приятно хотел сделать? — Тан? — раздалось за спиной. — Что-то вроде вельможи. — Я знаю. Просто… удивился. — Ничего удивительного не вижу, — суховато произнёс Альв. — А как же штраф за устриц? — Это не из-за устриц. — А из-за чего? — продолжал спрашивать Ронтил. «Да что ж его прорвало-то? — подумалось Альву с досадой. — Убедился, что не убью, и осмелел?» — Императора я зарезал. Видишь, как мне все рады? — Убить лорда Харкона — не меньше, чем зарезать императора, — вполголоса заметил Ронтил. — Сравнить не доводилось. — Альв прибавил шаг, а вот Ронтил наоборот приостановился, разглядывая каменные стены домов, поросшие плющом и мхом, разноцветные флажки, натянутые над площадью, выкрашенные чёрным и тёмно-синим двери и россыпи ядовитых колокольчиков и лаванды на каждом клочке земли. — На людей даже не вздумай глядеть, — предупредил Альв и озлился, увидев, как босмер немедленно уткнул взгляд в землю. В Волкихарском замке-то, небось, на всех зверем смотрел. — Пришли, здесь я живу. Ронтил с облегчением нырнул в темноту за полуоткрытой дверью. Альв же на секунду задержался на пороге, впервые в жизни не торопясь войти в собственный дом. Вот же встрял… А потом вспомнил, как эльф стоял на коленях, окружённый Стражами рассвета, поморщился, потёр лоб, вошёл и захлопнул за собой дверь. *** Не сказать, что Альв не любил свой дом — любил. Покупал мебель, вешал ковры, расставлял по полкам книги и раскладывал добытые со всего Скайрима редкости и забавные безделушки, которые в его отсутствие месяцами копили на себе серую солитьюдскую пыль. Тёплый очаг и мягкую постель «Высокого шпиля» приятно было вспоминать промозглой ночью, кутаясь в одеяло где-нибудь в Хьялмарке или стуча зубами в горах Джеррол. Но рано или поздно Альв возвращался в Солитьюд и всегда досадовал, что особняк настоящий совсем не похож на дом из мечты. Без единого огонька в окнах, от крыльца до крыши заросший плющом, выстуженный… Досадовал, но нанимать прислугу ленился, а вдобавок недолюбливал, когда чужие люди шастали там, где он ест и спит. Досадовал он сейчас и на босмера — Ронтила. Тот ходил по дому как по музею, рассматривая каждую мелочь, но ни к чему не прикасаясь. Альв представил — вернее, вспомнил, — что это теперь не на день и не на два, и готов был зубами скрипеть и следовать за босмером, как жадная полоумная старуха, и вырывать свои вещи из-под любопытного, но в то же время отрешённого взгляда. Наверное, так себя чувствует человек, который сдуру купил на ярмарке умильного щенка и только введя его в дом сообразил, что за псом придётся ухаживать, зимой тот будет скулить, поранив лапы о ледяную крошку, а в дождливые дни станет выть под крыльцом и тащить на порог ошмётки грязи и пожёванных тухлых грязекрабов. Ронтил, наверное, уловил его мысли — отвернулся от висящего на стене серебряного меча и вопросительно приподнял брови. На лице что-то мелькнуло и тут же пропало. — Мне что-нибудь нужно сделать? Альв неопределённо хмыкнул и принялся выкладывать на стол провизию из мешка. Окорок, солонина, овощи… Запах еды мешался с запахом сухой древесины и плывущей в воздухе пылью. — Ты умеешь готовить? — Мне незачем, — извиняясь, проговорил Ронтил. — А. Точно. — Альв передёрнул плечами и с силой бросил окорок на разделочную доску. — Тогда сядь где-нибудь и не мешайся под ногами. Ронтил примостился в кресле, ухитрившись взбесить даже этим — ну кто садится так, будто его вот-вот сорвут с места! — Я могу покупать еду, — сказал он через несколько минут. — Я запомнил, где в городе рынок. — Посмотрим. — Я не обману. — Посмотрим. — Просто скажи, чего ты… — Во имя Акатоша! — взорвался Альв, вонзив в столешницу нож, которым чуть не резанул себя по пальцу. — Ответь мне, вампир, почему тебя не удавили твои же сородичи? — Я просто хочу быть полезным. — Ронтил съежился в кресле и глядел исподлобья — виновато, но вроде как с вызовом. Ни дать ни взять — неловкая в постели девчонка. Альву стало смешно, и он отвернулся. — Будешь полезен, если пока помолчишь. Эльф наконец захлопнулся, и если не смотреть в его сторону, могло показаться, что в доме никого больше и нет. Альв не выдержал — пару раз глянул через плечо. Вроде как сидел, так и сидит. Поленья в очаге разгорелись быстро, споро, от котелка с супом повалил аппетитный парок. Альв глубоко вдохнул и закашлялся: голодный желудок дёрнулся, как зверёныш. Не помогло даже смотреть на остатки сырого мяса — сразу вспомнились тупые сонные лица людей-рабов, напиханных в клетки как курята на рынке. Альв передёрнулся, стряхивая дрожь, плюхнул на стол полную до краёв миску. — Эй, — позвал он. — Ты такое ешь? — Нет, спасибо. — А вообще есть хочешь? — Пока нет. — Наверное, в замке ты не голодал, — словно невзначай заметил Альв, усаживаясь. Ронтил неопределённо качнул головой: то ли «да», то ли «нет». — Можно спросить? — заговорил он, когда у Альва в миске оставалось на донышке. — Хочешь — спрашивай. — А леди Серана… она не с вами? — А ты её здесь видишь? — Альв встал, резко отодвинув от себя пустую миску. — Зачем она тебе? — Просто спросил. — Ронтил растянул губы в неловкой улыбке. Альв невольно заметил — уголки рта не приподняты, зубов не видно. Серана улыбалась по-иному, на порядок искреннее и задорнее, хотя весёлой он её редко видел. — Нет, у неё другие дела, — отрезал Альв. — А ты занимайся своими. Он пошёл на второй этаж, в спальню, оставив босмера одного. Не таскать же его теперь за собой, пусть и тянуло то и дело перегнуться через перила и посмотреть, не показал ли Ронтил свою зверскую натуру. Ладно, скрипнул зубами Альв, ведь Серана за него ручалась. «Спихнула мелкую выбраковку в вампирском роду, оставила Лук Ауриэля — возись с лёгкой руки моего милосердия, а если что, там же и пристрелишь», — шепнула гадкая мыслишка. Альв поморщился, плюхнулся на кровать и стянул сапоги. Лезет же в голову всякое… выбраковка, какое там… Небось, правы были ребята — попросту притворяется хитрый тварёныш, готовится укусить и сбежать, и Серану своим безобидным видом тоже провёл. Ладно, не впервой подставляться. Как был босиком, Альв спустился по холодному каменному полу и прошлёпал в кухню, до сих пор хранившую тёплые запахи приготовленной еды. Руку он на всякий случай держал на кинжале. — Подойди, — велел он. Ронтил поднялся, судорожно одёрнул мятые кружевные манжеты. — Да?.. — Пошли. — Альв пропустил его вперёд, глядя, как и без того невысокий босмер становится ещё ниже, спускаясь по лестнице в подвал. — Сюда. Ронтил, вытянув шею, опасливо заглянул в подвальную комнату. Ряды пыльных ящиков, перевёрнутый стул без ножки, грязный спальник на полу, несколько свечей рядом с ним и какая-то книга. Когда-то это должна была быть комната хускарла, высокой статной девицы Йордис Девы Меча, и Альв, только получивший титул тана Солитьюда, злился на ярлова управителя и торговцев, напутавших что-то с мебелью, и готовился купить хотя бы нормальные кровать и стол. Через три дня Йордис случайно погибла в нелепой таверной драке, вступившись по глупой хускарловой привычке за своего тана, который и сам прекрасно мог за себя постоять, и в мебели для комнаты отпала нужда. — Заходи, не стой, — приказал Альв и добавил, когда Ронтил переступил порог: — Это ненадолго, на день. Ронтил повернулся, хотел было что-то сказать, но Альв захлопнул тяжёлую дверь и повернул ключ в замке, думая, что сейчас услышит гневный оклик, просьбу выпустить или дать хотя бы огня. Потом вспомнил, что у вампиров отличное ночное зрение, а Ронтил, похоже, ещё и язык себе откусит прежде, чем что-то попросит, — не из гордости, а от трусости перед сильным. *** Ронтил, как оказалось, ничего не имел против подвала и, когда Альв его оттуда вывел, поглядывал странно, словно ждал, что будет хуже. Даже не обиделся, что Альв, проснувшись, не сразу о нём вспомнил. И беспрекословно пошёл следом, смотреть, как визжит на точильном камне кинжал. — Умеешь драться? — спросил Альв, разглядывая босмера при свете лампы. Ночью тот ничуть не воспрянул духом, даже наоборот. — Стрелять из лука? — Нет. — Босмер — и нет? — Не нужно было. — А, да. — Альв усмехнулся. — Лев среди овец. Клыки, когти — да? — Немного. — Ронтил пожал плечами. — Я редко… В замке мне почти не приходилось драться. — И чем же ты там занимался? Ронтил замялся, пряча глаза. — Разной работой. Мне много чего поручали. — Например? — заинтересовался Альв. — Доставать ингредиенты, вещи… Много чего, — повторил Ронтил. — Ты был кем-то вроде замкового управителя? Ронтил упорно глядел в сторону. — Да, пожалуй… Другие предпочитали такими вещами не заниматься. Альв поморщился. Ох уж эти высокомерные вампиры, «дети ночи». Презирают любую работу, если только она не означает, что надо пугать каких-нибудь несчастных крестьян. — А как ты вообще оказался в замке? Ронтил развёл руками: — Я просто не хотел жить один… что в этом такого? «Врёт, — понял Альв. — Ну и даэдра с ним». Точильный камень взвизгнул особенно громко, высекая из лезвия искры. Ронтил отступил на шаг. — Не бойся, — досадливо сказал Альв, — во сне не зарежу. Ронтил несмело улыбнулся. — А ты… как оказался в Страже рассвета? Альв фыркнул. — Как и все. Сначала какой-то чокнутый упырь загрыз мою лошадь прямо в рифтенской конюшне, а когда я рассматривал её труп, ко мне подошёл орк и спросил, не хочу ли я бороться с вампирской угрозой. Конечно, я хотел — во имя Обливиона, та кобыла стоила полторы тысячи септимов! — Только из-за лошади? — В голосе Ронтила отчётливо прозвучало недоверие. — Не совсем. Конюха вампир тоже загрыз. Хороший был парень — конюх, я имею в виду. Вот и всё. — Всё? — А вдобавок, мне было скучно. — Альв встал, потянулся до хруста в спине. — Знал бы, сколько раз в итоге получу по морде, — сам зарезал ту кобылу. — Ясно, — пробормотал Ронтил. Альв перекинул кинжал из руки в руку, сделал пробный выпад, проверяя баланс, и остался доволен. Самое время посетить Фростмир и узнать, правда ли в его глубинах скрывается стена, шепчущая на древнем языке в ожидании того, кто сможет её услышать. — Пока оставь себе мой плащ, — сказал он, — а потом подберёшь что-нибудь по размеру. — Мы уходим? Альв поморщился: не привык объяснять каждый свой шаг, да и не для кого было. С Сераной он разговаривал подолгу, верно, но это она таскала его за собой, а не наоборот. — Да. Наймём повозку до Данстара, а оттуда пойдём до руин Фростмир. Ронтил покладисто кивнул. Похоже, название ему ни о чём не говорило. Из дома они вышли в полночь, когда шумный Солитьюд медленно начал засыпать. Альву всегда неважно было, день, ночь, а с Сераной он и вовсе привык путешествовать в темноте — и оказалось, что так много удобнее. Народ не толпится на улицах, на дорогах в лицо не летит пыль от обогнавших тебя повозок, да и бандиты ночами предпочитают спать. Луны ещё толком не поднялись над горизонтом, и гроздья звёзд искрились и переливались на небе. Пели цикады, вдоль дороги распустился паслен, и воздух был напоен пряным, кружащим голову ароматом. Ронтил наклонился, сорвал один крупный, на длинном стебле цветок и поднёс его к носу. В неярком свете фонариков над дверями домов его серая кожа казалась золотистой, а глаза светились, словно в них кто-то налил масла и поджёг. — Привык, — объяснил он, не дожидаясь вопроса. — В замке цветы не растут… не росли, а ведь это ценный ингредиент. — Вот как, — пробурчал Альв. — А я думал, ты поставлял их в Волкихар. — Не для себя. — Ронтил ускорил шаг, пряча лицо в тени капюшона, когда на дороге показалась компания идущих из таверны студентов-бардов. «Ещё и алхимией не занимается, — удивился Альв. — Парадокс, а не эльф». — И что же, много людей соглашались торговать с вампирами? — спросил он, когда смех, голоса и переливы лютни смолкли в отдалении. — Пираты, нечестные моряки, мародёры. Они много чего могут достать, им плевать — для кого. — Не сомневаюсь, — хмыкнул Альв. — Наверное, сложно было с ними торговать. — Не очень, — равнодушно ответил Ронтил. — Я умею уговаривать. «Не сомневаюсь и в этом», — подумал Альв и тоже поднял капюшон, пряча досадливую складку у рта. — Послушай, — заговорил Альв, когда они спускались к конюшням, — раз на то пошло… Я решил. Ладно, поработаешь для меня кем-то вроде того, кем был в Волкихарском замке. Хотел быть полезным — будешь. Ронтил запнулся в темноте о выбитый из мостовой булыжник, и Альв еле сдержал рвущееся с губ богохульство — чтоб вампир ночью спотыкался, да скоро откроется, что он летучих мышей боится! — Не думал, что за этим понадоблюсь. То есть… — Почему? — перебил, обозлившись, Альв. — Ведь зачем-то я тебя спас. Да ты и сам весь день мне твердил, что готов услужить! — Да, конечно. Конечно. Прости. — Не извиняйся. Секунда поднялась над проливом, и гладь воды превратилась в зеркало, на котором бабочками распластались, свернув паруса, корабли и лодки. Тень от скалы-арки, словно глубокий провал, отсекала пролив от моря Призраков. — Дня через три вернёмся в город, тогда и начнёшь, — сказал Альв, любуясь. Ронтил отвернулся — наверное, не хотел долго глядеть даже на такое, лунное, серебро. — Продашь какое-нибудь барахло, купишь чего-нибудь, ну и всё остальное сделаешь. У меня до таких вещей вечно руки не доходят. — Да, конечно, — повторил Ронтил. — Конечно. *** Альв ожидал, что в руинах будут драугры, но не слишком удивился, узнав из слухов в Данстаре, что Фростмир обжила банда мародёров. Древняя крепость стояла удачно для бандитов — неподалёку проходил торговый путь, что соединял Белый берег с Хьялмарком и Хаафингаром, изредка через него срезали путь и караванщики из Вайтрана. Одному Аркею известно, сколько невезучих торговцев нашли последний приют в здешних вечных снегах, помнящих ещё двемеров. «Может, вернуться в Данстар, нанять настоящего наёмника?» — думал Альв, поглядывая то на верхушки древних колонн, облитых льдом как глазурью, то на Ронтила. Банда наверняка большая, глупо идти на них считай в одиночку — от вампира явно не будет проку. Альв раздумывал, а снегопад тем временем усилился, превратился в метель: непроглядную, коварную, которая так и норовит увести с дороги к обрывам, ямам и ледяным призракам. — Оттуда кровью пахнет. — Ронтил кивнул на руины. — Человеческой. «Какой-нибудь путник», — подумал Альв, но вслух сказал: — Пойдём, посмотрим. Они не прошли и десяти футов, как у подножия ведущей ко входу лестницы наткнулись на припорошенный снегом труп молодой женщины. Чуть повыше ключицы наискось торчала, уйдя в плоть чуть не до половины, золотистая эльфийская стрела. Снег вокруг тела оплавился, заалевший наст блестел, словно яркая ткань. В руке женщина сжимала орочий клинок, на лезвии замёрзла кровь и какие-то длинные багряные ошмётки. — Броня бандитская, — заметил Альв. — Здесь ещё одно тело, — позвал Ронтил откуда-то сверху. Альв поднялся по ступенькам и увидел труп второго бандита. Возле него валялся лук, в животе зияла длинная рана с рваными краями, какие бывают от орочьего оружия. — Распри в банде. — Альв помедлил, глядя, как облачка пара от дыхания неохотно рассеиваются в воздухе. Даже если метель прекратится, станет только холоднее. — Ладно, рискнём войти. Он не ошибся, мародёры и впрямь дрались между собой. В выстуженной комнатушке возле входа были свалены в кучу несколько тел — со срезанными кошельками, некоторые без сапог. Схватка была недавно, у трупов даже глаза не помутнели. Ронтил скользнул по ним взглядом и с интересом принялся осматривать резьбу на стенах. Альв покачал головой и прикрыл дверь — медленно, чтобы не заскрипела и не стукнула о косяк. Дальше нашлись и живые, но расправиться с ними было легко: бандиты поодиночке расползлись по руинам, и ни один не смог, да и не успел крикнуть о подмоге достаточно громко, чтобы услышал издалека товарищ. И всё же, чем дальше они уходили вглубь Фростмира, тем сильнее Альву становилось не по себе. С чего бы мародёрам нападать друг на друга? Явно не от бессильной злости и голода — в спальных мешках нашлись увесистые мешочки с деньгами, на тарелках лежала свежая еда. Неужели сошли с ума и перегрызли друг друга в метель, как объевшиеся человечины волки? Или местная банда схлестнулась с пришлой? Но Альв молчал, решив, что после всего, что с ним приключалось, отступать из-за передравшейся за главенство мрази попросту глупо. Руины сужались, просторные залы превратились в узкие, как кишки, коридоры, и кое-где приходилось пригибаться, чтобы не стукнуться о балки или камень. Появился и всё усиливался пряный запах влажной земли и гниющего дерева. — Здесь копали недавно. — Ронтил указал на тележку, наполненную грубо отёсанными камнями. Прямо за ней, в глубине неровного пролома, виднелась дверь. Чёрная, маслянисто поблескивающая — древние норды частенько ставили такие на входах в склепы. — Туда точно стоит идти? — Стоит, — отрезал Альв. Серану бы он точно не взял (хотя она всё равно пошла бы — и вперёд него), а вот трусливого босмера — пожалуйста, пусть шагает и не жалуется. А ещё казалось, что он уже слышит сквозь камни, дерево и землю знакомое тихое пение — Слово звало к себе. — Как скажешь, — пробормотал Ронтил, тревожно на него взглянув, и рыбкой скользнул в полуоткрытую дверь. Альв думал, что будет очередной зал, наверняка с мертвецами, но последний угловатый коридор за дверью привёл их в огромную пещеру. Сверху падал ледяной свет вперемежку со снегом, и к нему тянулись чёрно-зелёные сосны, толпившиеся в пещере как солдаты. Из скалы бил искристый ручей, и за журчанием воды и еле слышным шёпотом древних слов, доносившимся с приступка наверху, Альв не сразу услышал стон и булькающий кашель. Медленно, с луком наготове он подошёл к скорчившемуся под скалой человеку и охнул от неожиданности, увидев страшную рану у того в животе. Раненый поднял голову и что-то попытался сказать. Альв разобрал только «кот» и «меч», наклонился ближе, досадливо щурясь, и тут человек обмяк и сполз по стволу вниз. — Что он говорил? — «Кот», «меч». — Альв пожал плечами. — Вроде бы ещё «верни», но не уверен. — Вернуть коту меч? — Ронтил поднял брови. — Я не видел здесь каджитов. — Бредил, наверное. Неудивительно… гадкая рана. Альв осторожно повернул лицо мертвеца за подбородок. Из пореза на щеке выкатилась тягучая капелька крови, упала на грудь и поползла по доспехам. Наклонившийся было к покойнику Ронтил сглотнул — дернулся на тощей шее кадык, сощурились глаза. Между сжавшимися губами скользнул острый влажный кончик языка. — Есть хочешь, — кивнул Альв. Ронтил отвёл глаза. — Давай… этому кровь уже не понадобится. Он стряхнул с плеча рюкзак, нащупал в нём полупустую бутылку с мёдом, сделал глоток и вылил остатки на землю, а бутылку сполоснул в ручье. — И набери немного впрок, у меня есть травы, чтобы пару дней не портилась. Ронтил посмотрел на протянутую бутылку, потом на мертвеца. — Я не… не очень хочу. Не голоден. Альв криво усмехнулся: — Я когда-то тоже клялся, что подохну от голода, а злокрысье мясо жрать не стану. — И что же? — напряженно спросил Ронтил. — Ничего. Никогда в жизни не пробовал злокрысов и всегда ношу с собой припасы. Давай, пей. Он всё равно только что умер. Ронтил нерешительно опустился на одно колено, взял покойника за руку и потянул на себя. Тот завалился набок, проскрежетав стальным панцирем по дереву. Голова свесилась, как у дохлого цыплёнка, открыв грязную, неожиданно длинную шею. Ронтил придвинулся ещё ближе, беспрестанно облизывая верхнюю губу, мазнул рукой по кровавому пятну на щеке мертвеца и тотчас сунул пальцы в рот. Глаза за полуприкрытыми веками засветились ярче. — Я лучше… потом, — хрипло сказал он. — Правда. Альв шумно выдохнул и только в этот миг понял, что не дышал, как перед прыжком в воду. — Сейчас, — пробормотал он. — В Солитьюде тебе есть будет нечего. Ронтил искоса на него глянул — в тени сверкнули глаза и полоска зубов — и снова повернулся к телу, медленно, почти нежно отвёл тому прилипшие к горлу волосы. Альв вздрогнул. — Я буду неподалёку. — Он развернулся и пошёл к искрошившейся лестнице, заглушив нарастающим напевом драконьего языка заполошный стук крови в ушах. Слово — iiZ, «лёд» — как и прочие, перехватило Альву дыхание, а вдобавок пробрало до костей безжалостным холодом, повелевая: скажи, скажи меня! Он стиснул зубы и прижался лбом к камню, чуть не порезавшись о глубокую резьбу со словом-именем какого-то норда, умершего от горячки. Простоял он так недолго. Ронтила не было слышно… неужели сбежал? Что-то подсказывало — нет, не сбежал, но пойти к деревьям и позвать его Альв не мог себя заставить. Всё из-за Слова, обжегшего ледяным прикосновением и плоть, и зрение, и слух. Слова всегда тянули к себе, как топь, покрытая ковром изумрудной травы. С высоты приступка стало видно, что за деревьями, посреди пещеры, стоит не то каменный стол, не то гроб, покрытый высохшим мхом, а на нём что-то инеисто поблескивает. Заинтересовавшись, Альв спустился и подошёл ближе. Каменный постамент всё же оказался саркофагом, на крышке которого покоился на двух креплениях потемневший от времени меч. Вдоль лезвия шёл причудливый узор, рукоять скалилась чёрной, с синими искорками-прожилками магии недоброй звериной мордой. «Если почистить, будет неплохо выглядеть», — подумал Альв и осторожно протянул руку к мечу. В тот же миг сзади, со стороны озерца, завизжало-закричало, как стая встревоженных летучих мышей. Альв отдёрнул руку и метнулся в сторону, чтобы неведомая тварь не успела достать в спину. Наспех потянул из чехла лук, оглянулся, краем глаза увидев скользящую вдоль саркофага белую тень, запнулся обо что-то и мешком повалился на землю. «Что-то» было мёртвым каджитом, должно быть, тем самым, который то ли украл меч, то ли хотел его вернуть. Так вот о чём пытался сказать раненый! Альв перегнулся через каджита и судорожно зашарил по земле, отыскивая хоть одну из рассыпавшихся стрел. Мокрая трава гадко щекотала пальцы, мёртвый кот смотрел с холодным равнодушием, а стрелы всё не попадались. Альву казалось, что он ищет их вечность, хотя прошло всего секунд пять. Белый призрак неспешно обогнул гроб и, вытянув вперёд когтистые руки, поплыл на Альва. Длинные одежды развевались в неподвижном воздухе, как в проточной воде, и у Альва кровь застыла в жилах от сопровождавшего привидение холода. Призрачная женщина подалась вперёд, обратив к нему гладкое белое лицо с выпуклыми глазами. — FUS! — крикнул Альв, но дух только покачнулся, издал гневный вопль и тут же кинулся на него, оскалив мелкие острые зубы. В лицо дохнуло холодом и гнилью. Альв из последних сил оттолкнулся от земли, но бледные одеяния призрака сковали тело крепче, чем лёд. Он зажмурился, чтобы разгневанная покойница хотя бы не выцарапала ему глаза, как вдруг та вновь закричала, высоко и яростно — у Альва зазвенело в ушах. А потом на лицо ему посыпалось что-то холодное и сухое, как ледяная крошка. Он открыл глаза и увидел, что вместо призрака над ним навис Ронтил, а в руках у того меч, до которого Альв так и не успел дотронуться. Острие указывало Альву на грудь — на то самое место, в которое едва не вцепился призрак. Несколько секунд они, не моргая, смотрели друг на друга. Точнее, Ронтил глядел на него, а Альв — на рукав его рубашки, на котором застыла скованная инеем кровь. Потом Ронтил отбросил меч и протянул ему руку. Альв мотнул головой и с трудом поднялся сам, почти не чувствуя занемевших ног. «Спасибо» застряло в горле, как льдинка. — Это Мать-дымок, — сказал Ронтил, поворошил прах и достал из него тронутую тленом полоску ткани. — Я читал о них, но никогда не видел. — Так любуйся, — пробормотал Альв и поднял меч. — Держи, он твой. — Я не умею… — Начало положено, — перебил Альв и силой сунул рукоять меча Ронтилу в холодную руку. — Потренируешься, когда приедем домой. Ронтил слабо улыбнулся, бережно обмотал меч льняной тканью и понёс под мышкой — Альв только головой на это покачал, но ничего не сказал. *** К их возвращению в Солитьюде зарядили дожди. Альв бездумно смотрел по сторонам и думал, что вернулся совсем не в тот город, который покидал. У трактирщика в «Смеющейся крысе», с которым у него была давняя договорённость, он забрал пару писем и по дороге до дома распечатал их. Одно оказалось музейной листовкой из Данстара, другое же было от Ганмара, написанное наспех, на мятой грязной бумаге, словно тот строчил его прямо в загоне для троллей. Была там всего пара пустячных строк и вопрос, как он сам, жив ли, не пристукнул еще упыря, но Альв улыбнулся, перечитывая. — Вести от леди Сераны? — вежливо спросил Ронтил. — Нет. — Альв скомкал оба письма, порезав палец острыми краями, и засунул их в карман. — Тебе что за дело? — Ничего. В «Высоком шпиле» было холодно и сыро. Альв не стал зажигать светильники и топить камин, а, скинув у порога грязные сапоги, поднялся в спальню и плюхнулся поперёк кровати. На потолке извивались, как щупальца морского гада, тени от дождя на стекле. Ронтил нерешительно остановился на пороге. — Подойди, — велел Альв, морщась. — Да?.. — Держи. — Через всю комнату Альв швырнул ему тяжёлый наплечный мешок. Ронтил поймал его обеими вытянутыми руками и так и держал — словно неведомую мерзость. — Иди, продай. Шмотки — в «Сияющих одеждах», остальное — во «Всякой всячине». Это прямо возле ворот. — Я помню. — Так иди, — раздражённо поторопил Альв. Ронтил молча повернулся и вышел, мягко прикрыв за собой дверь. В доме воцарилась тишина. Несколько минут Альв пялился в потолок и думал, что на месте Ронтила, пожалуй, не вернулся бы, и желал, чтобы тот и впрямь не возвращался. Забрал с собой тихую походку, вежливые манеры, собачью услужливость, а заодно и всё содержимое мешка — и сбежал с вырученными деньгами. Альв сам не помнил, как уснул, а проснулся от знакомого запаха влажных чистых волос, смешавшегося с еле уловимым запахом паслена и холодом. — Серана?.. — спросил он и приподнялся. — Всего лишь я. Альв потёр глаза. Сон ушёл, будто удовольствовался малым, а вот Ронтил убираться не спешил. Да ещё и пару светильников зажёг, будто полумрак в чём-то был ему помехой. — Ну и что? — «Сияющие одежды» закрыты. Но я уговорил хозяйку «Всякой всячины» купить и одежду тоже. — А ты талантливый, — насмешливо сказал Альв. — Мне она вечно твердит, что выручки не хватает, чтобы заплатить нормальную цену. Ронтил развёл руками и вдруг присел на кровать. Альв вздрогнул, приподнялся — и увидел, что вампир на раскрытой ладони протягивает ему увесистый кошелёк с деньгами. — Положи куда-нибудь, — поморщился Альв. К деньгам он всегда относился ровно, с легкомыслием, которое пугало его друзей, но золото словно само шло к нему. Может, потому и шло, что он его не искал. — И всё? — В голосе Ронтила слышалось напряжение, которое удивило Альва. Казалось, так нервно и звонко звучит готовая порваться тетива лука. — Ну, если ничего больше не хочешь мне передать, — осторожно ответил Альв, поневоле заразившись чужой полуопаской-полу… чем? Он и сам не знал. — Ты тоскуешь по ней. — Что? — переспросил Альв, хотя ответ уже знал. Внутри колыхнулась тяжёлая, сытая и смурая досада. — Ты тоскуешь по леди Серане. Я понимаю... — Не понимаешь, — перебил Альв и приподнялся. — Тебе вообще что вечно за дело? Ронтил уже знакомо ссутулился. — Я думал, раз ты предложил… Я могу её заменить. — Что? — обмер Альв. Сердце как-то резко бухнуло в груди — и от неловкости, и от испуга, и боги весть, от чего ещё. — Если в темноте… Я мужчина, этого не изменить, но мы, вампиры, пахнем одинаково, ты знаешь. Если закроешь глаза, можешь представить, что я — это она. Я буду молчать. — С ума спятил? — только и смог выдавить Альв. — Убирайся. Ронтил облизал губы. — А когда предлагал кое-кем для тебя поработать, не думал мной брезговать, да, охотник на вампиров? Альв не краснел чуть ли не с детских лет, но сейчас лицо у него вспыхнуло до самых ушей. — Пошёл вон. Верхняя губа Ронтила еле заметно, по-звериному, дёрнулась. Глаза вспыхнули и тут же погасли, и лицо его теперь выражало вежливую покорность. — Прости. — Он встал и повернулся к двери. Альв смотрел ему в спину и думал, каково это было бы — в темноте, вдыхать этот проклятый запах, осязать знакомо-гладкую кожу, вбивать в одеяло, в подушку, в самый, мать его, остов кровати, чтоб выплеснуть наконец из себя злость и обиду. Мордой вниз, чтобы не думал скалить зубы, зверёныш, все они похожи, лживые твари… Нет, нельзя, нельзя! — Стой, — сказал он, и рука Ронтила замерла на дверной ручке. — Я передумал. Иди сюда. Боги знают, чего ему стоил спокойный тон, когда изо рта вместо обычных слов, казалось, рвалось что-то гневное, древнее, почти невнятное. На губах Ронтила появилась было кривая ухмылка, но тут же пропала, стоило ему взглянуть на Альва. — Я… — нерешительно начал он. Альва обожгло жестокой радостью. — Иди, кому сказал, — повторил он. — Не бойся, не укушу. Сам же напрашивался. — Я не напрашивался, — скривился Ронтил и потянул за шнуровку на правом рукаве. Та поддавалась неохотно, и Альв просто схватил его за руку и дёрнул на себя. — Шевелись давай. И впрямь прибеднялся, тварь. Рубашку снял в мгновение ока. Альв с испугавшим его самого отчаянием сгрёб вампира в охапку, притянул к себе и, зажмурившись, ткнулся в тёмные волосы лицом. Если закрыть глаза… Если закрыть… — Отпусти, — напряжённо попросил Ронтил. — Я светильники погашу. — Оставь. Альв осторожно отстранился, огладил ладонями бледные, вздрогнувшие под прикосновением плечи. Он прежде брал в постель мужчин, но тогда был и юнее, и, что таить греха, пьянее. И уж точно не пытался представить, что перед ним женщина, которая словно целую вечность назад пьянила его неуловимой полуулыбкой и озорным взглядом. Он прикрыл глаза, но из-под ресниц видел перед собой по-прежнему не Серану, а чёткий эльфийский профиль: острое ухо в копне спутанных волос, приоткрытый рот, то ли хищно, то ли жалобно блестящий глаз. Стало до нестерпимого гадко от себя. — Дурак я, — хмыкнул Альв. Гордыня внутри гневно взревела и съежилась, посрамлённая, как дракон, которого неведомая магия вдруг превратила в облезлого кролика. — Хочешь — уходи сейчас, убирайся. Он разжал руки, но Ронтил не спешил высвобождаться. Между тёмных губ мелькнул заалевший язык — точь-в-точь, как у маленького голодного зверька. Точь-в-точь как тогда, когда вампир и отчаянно желал, и стеснялся пить кровь. Ронтил вдруг подался назад и потёрся об него всем худым, пугающе гибким телом. Медленно: вверх-вниз, вверх-вниз. Альв стиснул зубы и шумно вдохнул через рот. — Нравится ведь? — спросил Ронтил, улыбаясь. — Сучёныш. Ронтил рассмеялся и толкнулся в него с силой, которой хватило, чтобы Альв навзничь опрокинулся в подушки. Вампир шустро перевернулся и подтянулся выше по его груди, нарочно вжимаясь, словно показывая, что далеко не слабак, хоть Альв, быть может, так о нём и подумал. — Хочешь, закрывай глаза, — зашептал Ронтил, и язык царапнул ухо не хуже зубов. — А я не буду. Альв стащил с себя разом куртку и рубашку и зашвырнул их куда-то. Раздался треск, звон, что-то упало и покатилось по полу. Ронтил вдруг уткнулся ему в плечо, и, когда прошла первая нервная дрожь от ожидания, что вот-вот в тело вопьются разом четыре клыка, Альв понял, что вампир насмешливо посмеивается. Он потянул голову Ронтила от себя за волосы, тот зашипел, и от этого звука у Альва мурашки побежали по спине. Ронтил вывернулся из хватки и, опираясь на колени и один локоть, свободной рукой принялся распутывать завязки его штанов. Рука Альва поглаживала его лицо, и он терся об неё носом и губами, точно почуявший запах лунного сахара кот. Язык пробежался по запястью, обвёл бьющуюся вену, поднялся выше, к центру ладони, сладко и щекотно надавил и вдруг влажно мазнул между пальцами, втянул сразу два, указательный и безымянный, за собой в рот, но тут же выпустил. Альв охнул, когда в кожу вдавился, не прорезая, один острый клык. А потом Ронтил бросил на него короткий взгляд и опустил лицо к поджавшемуся от предвкушения животу. И если сперва Альв невольно хохотнул, когда холодный нос ткнулся в ямку пупка, то вскоре уже нетерпеливо ерзал и с трудом не вскрикивал, потому что от каждого касания кончика языка его словно слабенькой молнией било, оставляя тягучее ощущение — ещё, ещё! — Хватит уже, — тяжело выдохнул он и за локоть подтянул Ронтила ближе — лицо к лицу. — Перевернись. Тот напрягся, вздрогнул от первого прикосновения, но тут же расслабился. Альв погладил его по спине, наслаждаясь мягкостью и прохладой кожи, наклонился и, едва дотрагиваясь, дошёл до впадинки за ухом. Вдохнул холодный инеистый запах и чуть прихватил кожу губами, точно укусил без крови. Ронтил дёрнулся и что-то зашептал в подушку. Альв придержал его за запястья и подумал: боги, вроде и хочет, и боится, и я сам хочу и боюсь, будто мы вдвоём детей можем заделать. Он хмыкнул и языком повёл по шее, по выступающей жилке — бьётся! — по острому позвонку, по плечу и костлявой лопатке. Ронтил дрожал, не переставая, Альва тоже трясло — очень уж было забыто, непривычно, опасно хорошо. Под ним Ронтил совсем уж недвусмысленно качнулся в кровать, просительно застонал что-то. Альв, путаясь в завязках, стянул штаны сначала с него, потом с себя, ногой столкнул мешающиеся тряпки с кровати. Толкнулся Ронтилу в бедро и всё-таки застонал — от соприкосновения суховатой гладкой кожи со своей затвердевшей, но болезненно нежной, влажной плотью. — Эй, — шепнул он, наклонившись совсем близко, вспотевшей грудью прижавшись к прохладной спине, щекочась об волосы на макушке. — Сможешь сдержаться и не укусить? Ронтил не то зарычал, не то зашипел, и замотал головой. Глаза у него были ошалевшие. Альв содрогнулся от горевшей в них жажды, толкнул его на бок и с силой закинул одну ногу себе на бедро. — Держись, — сказал он, влажной от пота рукой скользнув между их телами, пальцами поглаживая то себя, то Ронтила — всё перемешалось, всё слилось, и он сам готов был вцепиться во что-нибудь зубами. — Держись, держись… Слетавшие с губ слова заменили все мысли, и когда Ронтил сперва выгнулся, а потом с силой толкнулся ему в руку, небольно стукнулся лбом о лоб и глухо, отчаянно всхлипнул, Альв потерял ритм слов и дыхания. Он хватал ртом воздух, а перед глазами у него вспыхнули и расплылись не то огоньки светильников, не то огоньки глаз. *** — Я так понимаю, ты и раньше это нередко делал, — сказал Альв, бездумно пялясь на потолок. Дождь закончился, и тени там углубились, и были уже не водяными химерами, а жирными хищными тварями — гротескно вытянутыми и искажёнными силуэтами прохожих в свете фонарей. Рядом Ронтил шевельнулся и перекатился на другой бок. Рассеянно провёл рукой по волосам. — Не так часто, как тебе, наверное, кажется. И не против воли, хотя не скажу, что с большой охотой. Альв покосился на него. — При дворе Харкона? — У меня и до Волкихарского замка была жизнь, — помедлив, проговорил Ронтил. — В буквальном смысле — жизнь. — И всё-таки? — настаивал Альв. — Ты придираешься, будто я — женщина, — равнодушно ответил Ронтил. — Говорю тебе, всякое бывало, и я привык, что плотское — услуга не хуже и не унизительнее любой другой. — Странно такое слышать. Ронтил слабо усмехнулся. — Я не жалуюсь, не подумай, но вообще-то сложно привыкнуть. — К чему? — Здесь… в городе, в Скайриме… здесь не так, как на острове. — Он пожал голыми плечами и поморщился. — Норды, имперцы, эльфы... столько народу. Трудно сходу понять, что от меня нужно. Я отвык. — Не обольщайся, — хмыкнул Альв. — По большей части людям везде нужно одно и то же. — Как и вампирам. — Вампирам проще. Кровь, место для сна — и всё. — Не совсем. Вампиры живут кланами не только затем, чтобы было безопаснее. — И ради трэллов, — бесстрастно заметил Альв. — Это часть… безопасности. Альв искоса глянул на него. — Тогда зачем? — Хотят… хотим быть как люди, думаю. Ронтил развёл руками и уронил их на колени. Альва накрыло ощущением, что они вновь в замке Волкихар, и вокруг спорят, убить ли немёртвую тварь или оставить в живых. Он неосознанно потянулся и царапнул пальцем по костлявому угловатому колену. Ронтил вздрогнул от неожиданности. — Шуганый ты какой-то, — с неудовольствием сказал Альв. Ронтил с извиняющимся видом улыбнулся. — И несёшь всякую чушь. — А тебе… никогда не было не по себе от одиночества? — А я никогда и не был одинок, — усмехнулся Альв. — Кругом всегда толпа. — Я тоже раньше думал, что если ты не один, то и одиноким не будешь. — Ну вот ты был не один, — Альв усилием воли подавил вспышку раздражения, — и что в итоге? Клан твой убит, ты сам… — Договаривай, — усмехнулся Ронтил. Альв качнул головой. — Ты понял, о чём я. Я бы так не смог. Не смог подстраиваться. — Если бы ты был вампиром, я бы сказал, что ты древний вампир. Очень древний. И упрямый. — Ронтил скользнул по нему взглядом, в котором был цепкий интерес. — Но я вижу, что ты даже никогда не заражался. — Никогда, — кивнул Альв и снова перевёл взгляд на потолок, где тени гостеприимно и пугающе расцвели, похожие на распахнутые драконьи крылья. — А почему? Ведь это дало бы тебе бессмертие. — Захочу — заражусь, — безучастно ответил Альв. — Особенно если ты будешь удачно торчать неподалёку. Ронтил придвинулся чуть ближе и с интересом заглянул ему в лицо. — Тебя это не волнует? Не понимаю. Альв хмыкнул и решил не объяснять, тем более что сам не мог бы сказать, почему считает заразу вампиризма, которую мог получить от Харкона — бессмысленной глупостью, а от Сераны… Согласись он стать вампиром, когда Серана предлагала, это, наверное, сделало бы их ближе, но, пожалуй, стало бы унизительной подачкой от неё, и актом отчаяния от него. И, в итоге, развело ещё дальше, чем теперь. Может, не сразу, лет через тридцать, пятьдесят, сто — но тем больнее было бы в итоге. — Я расстроил тебя, — утвердительно сказал Ронтил. — Могу замолчать. — Не стоит. Мне нравится, когда ты не притворяешься испуганным. Глаза у Ронтила сверкнули. — Я просто тихий. Мне уйти в подвал? Альв скосил на него глаза. Проклятый вампир ухмылялся самым краешком рта. — Как знаешь. Несколько минут они молчали. В тишине потрескивал, остывая, погасший светильник. — Говоришь, это сложно? — заговорил Альв. — Что? — Привыкать. — Смотря к чему. — Ко всему. — К чему-то — легче. Если нравится, почему бы и нет? Ронтил сел на кровати, развёл руками и обхватил ими колени. Обычно в темноте выглядят моложе, но ему сумрак добавил лет, углубив складки у рта и тени под глазами. Альв потянулся и толкнул его в плечо. — Разумно, — сказал он, разрушив вновь повисшее неловкое молчание. — Я вот к тебе уже почти привык. И когда Ронтил опрокинулся на спину и захохотал так, что у него на глазах выступили слёзы, Альв понял, что, как бы нелепо его слова ни прозвучали, так оно и есть.