Don't Talk to Strangers

      — Я так давно ждал этого, — шепчет Лу Хань.       Парень находится в опасной близости, и Минсок может ощущать запах мяты из его рта.       Минсок, очевидно, в детстве пропускал мимо ушей наставления родителей, когда те пытались вдолбить ему в голову, что разговаривать с незнакомцами на улице — дело опасное. Даже если ты взрослый мужчина, которому вот-вот стукнет двадцать семь.       Он настолько напуган, что, когда Лу Хань наклоняется ближе и касается его губ своими, не может произвести ни звука. Минсок изо всех сил пытается сдержать рвотный позыв, когда язык парня забирается чересчур глубоко.       — Поверить не могу, — восхищённо шепчет Лу Хань, касаясь длинными пальцами его пухлых щёк. — Ты наконец-то со мной.       Минсоку невероятно противно. Он не ожидал, что случайный прохожий, спросивший у него время часом ранее, окажется сталкером, преследовавшим его на протяжении года.       Руки Лу Ханя уже давно забрались под одежду Минсока — ладони выписывают широкие круги на коже его торса и посылают неприятное покалывание, от которого парень не перестаёт вздрагивать и кривиться.       Минсок понимает, к чему всё ведёт и мысленно готовится к боли. Он мечтает о том, чтобы всё закончилось как можно скорее.       Лу Хань мокрыми поцелуями мажет по его шее, покусывает плоть и с наслаждением постанывает, ощущая приятный вкус кожи на языке. Он опускается ниже — к ключицам, облизывает выпирающие кости и языком прослеживает до плеч. Минсоку всё сложнее становится сдерживать рвотные позывы — он бы закрыл рот ладонью, но не может, так как его руки связаны.       Лу Хань не останавливается. Он отстраняется от плеч, приподнимается, и медленно, точно упиваясь моментом, стягивает с парня брюки, а затем, с ещё большим удовольствием, снимает нижнее бельё. Минсок хочет отвернуться, закрыть глаза и не смотреть, но не может. Он стыдливо сводит колени вместе, пытаясь закрыться, но Лу Хань тут же возвращает его ноги в прежнее положение. Минсок наблюдает за тем, как парень дрожащими руками пытается справиться со своими собственными брюками. Он долго возится с замком, его руки отказываются слушаться, и он выругивается.       — Прости меня, баоцзы, я слишком волнуюсь, — ласково произносит он.       Наконец расправившись с одеждой, Лу Хань замирает на месте, с ног до головы разглядывая предмет своего обожания. Он и представить не мог, что когда-нибудь ему удастся заполучить его. Как бы ни хотел, Минсок не может отвести взгляд. Парень чувствует горячее прикосновение на своих бёдрах и снова сводит колени вместе. К горлу подступает ком в виде едва сдерживаемых рыданий, и Минсок тихо хнычет.       — Ты ещё прекраснее, чем я себе представлял, — блаженно тянет парень.       Лу Хань ладонями обхватывает его бёдра и пальцами сжимает мягкую плоть. Он наслаждается процессом в течение нескольких минут, и Минсок внутренне кричит, желая, чтобы это прекратилось. Парень, кажется, слышит его немые молитвы и останавливается. Облегчение Минсока длится недолго, так как практически сразу же Лу Хань кладёт руки ему на колени и широко разводит ноги. Он стонет, довольный тем, что видит, и сладострастно закатывает глаза.       Минсок — его наркотик.       Он всем телом прижимается к парню, губами тянется к его плечам и смакует вкус его кожи. Минсок содрогается, когда ощущает, что член Лу Ханя начинает твердеть.       — Я люблю наблюдать за тем, как ты бегаешь в парке ранним утром, когда улицы практически пусты. Тебе невероятно идёт та толстовка, что ты купил на Мёндоне.       Лу Хань не понимает, что болен, и Минсока тошнит от притворных проявлений того, что парень может принимать за любовь, которая на самом деле является ничем иным как обсессией.       — Я обещаю, что не сделаю тебе больно.       Минсок тихо скулит и плотнее сжимает ноги, когда ощущает прикосновение члена у своих ягодиц. Лу Хань томно улыбается, проводит пальцами по его щекам и чуть опускается, мокро целуя в ухо.       Никогда в жизни Минсоку не было так страшно. Ему кажется, что он вот-вот потеряет сознание, но вместо этого его со всей силы, словно жёсткой пощёчиной, бьёт паническая атака. Парень начинает судорожно хватать воздух ртом, трясётся всем телом и истошно вопит.       — Что такое? — не отрываясь от поцелуя в шею, спрашивает Лу Хань. — Не кричи, я ведь обещал, что не сделаю тебе больно.       Минсок готов закричать от ошеломляющей боли, когда Лу Хань нетерпеливо входит в него без какой-либо подготовки.       — Пожалуйста, ты должен понять меня. Я ждал этого целый год…       Лу Хань двигается медленно, бережно, словно боится сломать, и Минсок начинает дрожать. Каждая клеточка его тела протестует против неестественного и столь непривычного заполнения, и парень тянется к краю постели, поворачивая голову и позволяя мучающей его тошноте вырваться наружу.       Лу Хань, кажется, этого даже не замечает, так как слишком увлечён — он ставит руки по обе стороны от плеч Минсока и приподнимается, наблюдая за тем, как его член входит и выходит из отверстия. Парень судорожно стонет и в экстазе закатывает глаза.       У Минсока с непривычки ноет всё тело. Боль отзывается во всех его конечностях при каждом толчке, и парень мечтает о том, чтобы всё побыстрее закончилось. Лу Хань медленно, громко постанывая, входит во всю длину, и мышцы Минсока болезненно сжимаются.       Движения Лу Ханя становятся всё более хаотичными и лихорадочными, толчки более быстрыми и резкими. Неважно, как ведёт себя Минсок, Лу Хань будет наслаждаться тем, что ему наконец удалось трахнуть парня, о котором он думал на протяжении года.       Лу Хань опускается ближе к Минсоку и тянется к его губам, но тот отворачивается. Он нежно хватает его за подбородок и разворачивает к себе лицом — смотрит в глаза несколько невероятно долгих секунд и целует, не обращая внимания на вкус и запах рвоты. Лу Ханю действительно всё равно. Он возбудится от чего угодно, что бы Минсок ни сделал или ни сказал. Его возбуждает одного только его существование.       Минсок старается зажимать зубы и не пропускать язык, так настойчиво стремящийся оказаться в его рту. Он даже не скажет, что хуже — этот поцелуй или непрекращающаяся боль в области ягодиц.       Лу Хань резко отстраняется от губ парня, закрывает глаза и чуть приоткрывает рот, выпуская гортанный стон. Минсок готов извергнуть содержимое своего желудка ещё раз, когда чувствует, что внутри него разливается неприятное тепло.       Лу Хань закатывает глаза настолько сильно, что Минсок в состоянии увидеть его белки.       «Больной ублюдок», — проносится в его голове.       Лу Хань грудью припадает к парню и тяжело дышит через рот, пытаясь восстановить потраченную энергию.       — Я люблю тебя, баоцзы, — шепчет он Минсоку на ухо и целует в висок.       А Минсок, услышав эти слова, старается сдержать очередной рвотный позыв.       Но, тем не менее, он рад, что всё закончилось.