История десятая.
24 февраля 2018 г., 16:16
Толпа бесновалась, ликовала, словно на каком-то местном празднике. Урус усмехнулся. Еще бы, нечасто предоставляется возможность поймать именитого некроманта, который, к тому же, сам пришел в руки. Да и стоимость его головы очень прельщала местный люд, но вместе с тем его панически боялись. Плотная темная ткань на его глазах прямым текстом говорила о страхе проклятий, которые, по слухам, некромант может наложить только посмотрев в глаза. Конечно, все это по большей степени сказки, но как разубедишь в этом людей, которые живут суевериями? Но и менять что-то не особо хотелось, все шло своим чередом. И вот теперь его, как особо опасного монстра, связанного, дезориентированного, ведут к пункту приема и выдачи.
Вперед толпы вышли трое крепко сбитых крестьян, и, открыв дверь здания, на время исчезли в его недрах. Отсутствовали они недолго. Вскоре появились двое из них, и грубо перехватив под локти Уруса, повели его в дом.
Убедившись, что пойманный действительно является тем, за кого его приняли, управляющий мешками высчитывал награду, недовольно пожевывая губы. Распрощавшись с повеселевшими крестьянами, он подал знак стражникам, отдавая приказ относительно места пребывания Уруса. Как бы ни хотелось, но ежеминутно казнь никто не будет приводить в исполнение.
В тот же вечер на площади выставили металлический куб внушительного размера, ставя его на подпорки. Одна из граней была гостеприимно открыта, однако не внушала уюта и доброжелательности, чернея своими полыми внутренностями. К боковым граням были припаяны массивные цепи, оканчивающиеся кандалами.
Казнь Уруса не была зрелищной, разве только для зрителя умеющего ждать. Она была долгой и началась на следующее утро после установки куба. Соблюдая все установленные законом требования, перед немногочисленной толпой был зачитан приговор, включающий все возможные виды прегрешений. Приговоры, по сути своей, являлись скучноватой историей, заставляющей женщин прикрывать рот в беззвучном крике, а мужчин презрительно кривиться. Мораль истории всегда одинакова: зло наказывается не только людским судом, но и судом богов, куда отбудет его мерзкая душа. С недавних пор, под веянием Светлой империи, боги несколько изменились, но суть все та же.
Вот только наказания значительно разнятся. Возможно, после людского гнева, гнев богов покажется отдушиной, так Урус думал, пока зачитывали заключительную часть приговора.
Нынче все задания, что выполнил некромант и походы, в которых участвовал, перешли в разряд неблагочестивых, а их, к сожалению, было много. Пожалуй, наблюдение за переменчивостью людских сердец, можно ввести как научный метод, и созерцать за их переменами с безопасного расстояния, но Урусу такая возможность не представится. Под руки, его, несопротивляющегося, вели к кубу, который вызывал дрожь и мурашки, бегающие табунами по загривку. Это отвратительное чувство Урус помнил и думал, что избавился от него еще в детстве. Страх. Учитель закрыл его в склепе с упырем, который должен был пробудиться той ночью. Урус все же прошел испытание, но сейчас, встречаясь с той же кромешной тьмой, вступая в нее по принуждению, он не надеется на благополучный исход. Цепи клацают звеньями, пока их тащат к некроманту, заковывая его. Затем, покинув куб, его пленители с трудом задвигают грань, служившую входом в эту маленькую камеру, на неделю, ставшую ему последним пристанищем и погибелью.
Казнь некромантов является одной из самых изощренных, ввиду невероятной живучести приговоренных.
Постоянная темнота давно перестала быть для Уруса и других некромантов источником страха, поэтому все чего они могли ожидать это физическое истощение, а затем беспомощное ожидание адского пламени, поглощающее их души. Вот только специально для Уруса было приготовлено дополнение: артефакт, от которого волнами исходил удушающий страх, медленно лишающий рассудка.
Следить за временем, отсчитывая минуты и часы, уже не представлялось возможным. Урус понимал, глупо бояться темноты и запах железа, гул, проходящих мимо людей, редкий стук о стены куба палкой от любопытного ребенка, но это страшило.
Волосы неприятно липли к коже, глаза разъедал пот, будто адская жаровня уже началась, но это всего лишь ужас, который затапливал сознание. Перебороть себя, свой страх было выше сил, однако он не собирался просто так сдаваться. Злополучный артефакт был недосягаем, его воздействие никак невозможно было блокировать. Всё что оставалось, путаясь в собственных галлюцинациях, пережить хотя бы несколько часов. Все планы, цели, возможности и надежды стали бессмысленны, но вместе с тем, не возникло и мысли о том, что это его последнее приключение. Возможно, благодаря тщеславию, что так тщательно скрывалось в его душе, но Урус не мог и представить, что его палачами станут обычные бедняки, продавшие его за звон монет. Он выше человеческих условностей! Что ему еда? Что ему жаровня ада? Он выше понятий жизни и смерти – он некромант! На смену браваде часто приходила апатия и усталость. Он мог подолгу смотреть перед собой остекленевшими глазами, которые давно покинула жизнь. В те периоды ни одна мысль не кружила в просторах его разума, становившегося пустынной степью – обширной и одинокой.
Часто бывало, стоило ему очнуться от оцепенения, лицо искажалось от ненависти ко всему живому. Не находя места внутри она кричала устами некроманта, исходила пеной и слезами, жгла глаза своим прозрением. Все заслуживали смерти – от мала до велика. Темницу охватывали животрепещущие картины наказаний, пляшущие ведьмовскими хороводами, ослепляющие своей жестокостью. Чем дольше Урус наблюдал за игрой своего сознания, тем больше наслаждался подобным зрелищем. Смерть выкашивала всех: кого группками от холеры, кого в одиночку – будь то от несчастного случая, либо со злого умысла.
Вскоре и эти видения прекращались, и Урусу не оставалось ничего кроме ненависти к себе. Всхлипы были оплакиванием покинувшего его разума и милосердия, его человечности. Со свистом вырывались они из груди мужчины и затихали, не успевая отразиться от стен. Монстр коим он себя считал, быстро брал верх над его сломанным и изможденным сознанием, вновь проклиная всех и вся.
По всем субъективным подсчетам уже давно пришло время приводить казнь в исполнение. Смирение пришло в тот редкий час, когда разум снова был наполнен человечностью, и, томясь в ожидании, Урус был готов отдаться на растерзание огненным духам, но ничего не происходило. Отсчитав еще десять часов, Урус вновь стал прислушиваться. Ничего. Ни кудахтанья курей, ни лая собак и детского смеха и говора работяг. Пустота. В отчаянии он подумывал, что оглох, выкрикивая проклятия, звоном разбивавшиеся о стены, но ковырнув отросшими ногтями по ладони, он услышал этот шершавый звук. Тогда что? Почему приговор все еще не зачитан и не приведен в исполнение?
Еще через несколько часов сила артефакта сошла на нет, а с ней и сумасшествие, казалось, покинуло некроманта. Дышать стало не в пример легче, несмотря на затхлость воздуха, но это еще не свобода, которой он так жаждал. Собрав последние силы, он ужом извивался, пытаясь освободиться от оков, но все было без толку. Ведомый отчаянием он снова погружался в марево своих помешанных видений, оставаясь там целыми годами и столетиями. В одном из таких состояний перед ним появился святящийся летающий жук, назойливо кружащий перед лицом. Что-то невообразимо знакомое представляло это насекомое, такое же мельтешащее и мешающее забыться.
-При… Прилипала?
Голос был таким чужим: глухим и хриплым. Язык разбух и совсем не слушался, но эту кличку Урус все же смог произнести. Одной мыслью щелкнула несправедливость того, что последнее из увиденного в жизни будет маленький жужжащий светлячок, но даже его он был счастлив увидеть. Немного покружив Прилипала исчез из виду, несколько обеспокоив этим Уруса, но вскоре одну руку опалило нестерпимым жаром. Вместе с вскриком раздался звон наручников. Магия, доселе дремавшая в нем, ограниченная кандалами, беспрепятственно струилась по всему телу. Освободив ноги, Урус неловко пошатнулся и опустился на колени. Он до сих пор жив и это казалось совершенно нереальным, как и Прилипала, которого уже нигде не было. Стоило прикоснуться к нагревшейся от солнца стали куба, металл стал истончаться под губительной силой ржавчины.
В селе не было никого и ничего живого. Ни скота, ни трав, ни людей. Это обезлюдившее селение вызывало страх, который усилием воли снова был отправлен на затворки сознания. Нужно было уходить из этого места. Возможно, селяне еще вернутся, и тогда его точно ждет казнь. Истощенный, еле перебирающий конечностями, некромант поспешил пересечь деревню закоулками, чтобы не попасть кому-либо на глаза. В таком состоянии он вряд ли даст достойный отпор.
***
За то время, что я провел в той комнате, читай - темнице, я научился множеству бесполезных вещей. Например, отличать тараканов друг от друга и называть их по именам не путаясь, складывать пальцами непонятные фигуры, смутно, но мне кажется, что я уже знал их когда-то, но придавать этому развлечению какое-то значение я все еще отрицал. Пробовал, конечно, рыть подкоп, как и многие свободолюбивые преступники, но сломанные ногти быстро остудили мой пыл. Часами мог разговаривать со своим бурчащим животом, в один момент даже думал, что он меня понимает также как я его, и прекратил любые беседы, дабы сохранить крохи своей нормальности. Тем не менее, было катастрофически скучно. Спустя неделю желудок прилип к позвоночнику и вообще отказывался что-либо говорить, поэтому поскорбев об утрате хорошего слушателя и собеседника, я стал отлавливать своих новых друзей тараканов и изливать им свою душу. После каждой душещипательной истории, я внимательно смотрел в черные бусины глаз и шевелящиеся усики. Признаться, с каждой беседой мне все больше казалось, что это именно диалог, а не бредни сходящего с ума получеловека. На одной из таких бесед дверь противно заскрипела и распахнулась. На пороге стоял недовольный Изиль, а чуть поодаль некто в черном плаще с капюшоном, полностью скрывавшем фигуру. -На выход! – прикрикнул сурово Изиль. Кто он такой, чтобы его слушать?! Я попрощался с Вилли, моим бро – тараканом отпустив его на волю, демонстративно зевнул, потянулся, и наконец, встал. Приблизившись к Изи, получил подзатыльник за устроенный театр одного актера, но благодушно решил не обращать на это внимания. Медленно плетясь за магом, только в конце пути я понял, что мы остановились перед кабинетом Уруса. С содроганием сердца, я следил, как открывалась дверь, и больше всего желал, чтобы за столом снова сидел мрачный некромант, которого так хотелось хотя бы увидеть, но в кабинете было пусто. Пропустив меня с незнакомцем, Изиль плотно прикрыл дверь. Он не двинулся с места и даже не развернулся к нам лицом, словно окаменел. Это ужасно нагоняло страх. Скосившись на балдахин, скрывающий человека, я даже вздрогнул, когда до меня дошло – это палач. Для отступления дверь, самый оптимальный вариант, была блокирована, оставалось только окно. Ни секундой не задумываясь дольше, я ломанулся к спасительному выходу, даже не задумываясь, что могу при падении сломать ноги, руки или шею. Спасительный выход приближался, оставалось всего несколько шагов, но меня перехватили. Знакомый голос из-под капюшона проворчал что-то об отсутствии мозгов и прочую чепуху, но мне и этого оказалось достаточно. Еле сдерживая себя от радости, я потянулся к капюшону, будто боясь разочароваться в своей догадке, я делал это медленно. Аккуратно сняв закрывающую голову тряпку, я увидел лицо изменившегося до неузнаваемости Уруса. Оно было настолько бледным, что отдавало зеленью, а черты заострились и приняли хищный вид. Волосы стали длинными, запутанными, постоянно лезли в глаза, но это все неважно ведь передо мной стоял товарищ, которого я считал погибшим. Однако порыв радости я решил остудить. Схватившись за капюшон, я с силой натянул его обратно со словами: «Какой страшный! Отпустите меня, я Вас не знаю!» Урус успел только пораженно выдохнуть: «Ах, ты…», когда я просто крепко сжал его в объятьях, не говоря ни слова, чувствуя, как он также прижимает меня к себе. В какой-то момент этой идиллии нас просто разбросало в разные стороны и Изиль с раздраженным фырканьем, опустился в ближайшее кресло. -Итак, что делать будем? *** «Было бы намного проще, если бы мы сели и тут же, спустя какие-то полчаса придумали охрененный план по спасению мира, но такого не бывает. Или мы просто тупы для таких планов.» Самым большим плюсом из этого дерьма было то, что все в курсе творящегося хаоса, иначе на объяснение ушло еще без малого день повествования. Что касается планов, Изиль сразу отбросил мысль о даче отпора империи, поскольку держались они из последних сил, а вот мысль о побеге звучала намного привлекательней. Организовать вывод стольких беженцев незаметно, не представлялось возможным, поэтому в ход пошли альтернативные идеи и планы, которые по большей степени были придуманы Риком и отдавали изрядной частью сарказма и сумасшествия. Воздушный шар и проникновение во вражеский стан были забракованы, как неосуществимые, а самого Рика, фонтанирующего бредовыми идеями, временно заткнули каким-то чрезмерно действующим заклятием. Пока «взрослые и разумные» вели содержательную или не очень, беседу, Рик блуждал по всему кабинету без какой-либо цели. Шкаф, от шкафа к столу, от стола к креслу, где сидел Изиль, почесать его макушку, выискивая блох, получить леща и снова в путь. На одном из бесконечно повторяющихся циклах своих действий, Рик надолго остановился у стола, но это осталось без внимания как и то, что он схватил стопку книг и с ними опустился под стол. Его давно интересовало их содержание, без кратких описаний и домыслов, поэтому он занялся чтением, объективно посчитав себя недостаточно заинтересованным для дальнейших бесед с учеными умами. Книга заклинаний и заклятий не поражала читателя простым слогом или ясностью назначения тарабарщины, именуемой заклинанием. Интерес к книге угасал ежесекундно, пока не пришла идея целенаправленного поиска. Эта мысль змеей проскользнула в разум и осела там в виде, обрастающего подробностями плана. Что может быть проще создать пространственный карман или какую-нибудь штуку, позволяющую всем оказаться на пустой земле в безопасности? А когда похожее заклинание было найдено, все что смог Рик дабы выразить свой восторг: раззявить рот в пародии счастливого выкрика. Голос ему так никто и не вернул. Хотя теперь у него была всесильная книга, которая обязательно поможет его вернуть, думал он, пока не наткнулся на кровавые ритуалы с выдиранием из заклинателя голосовых связок. Ну, его, этот голос! Бодро подскочив к собеседникам, рассевшимся в креслах, Рик встал между ними и, пытаясь привлечь внимание обоих, хаотично размахивал книгой в руках, но его рывок никто не оценил, хлыстом лягнув по заднице. Изиль был доволен собой как никогда. Что ж, Рик не был бы собой, если бы вынес это без упрека и маленькой мести. Подскочив, он как ни в чем не бывало, прошелся до кресла Уруса, и молясь, чтобы его сразу ни четвертовали, ни взорвали, ни растворили, опустился прямиком на расслаблено сидящего некроманта. Крепко обхватив его ногами, Рик быстро раскрыл книгу, на нужной странице и буквально впихнул ее под нос мужчины. Негодование и пыхтение Уруса быстро затихли, стоило ему обратить внимание на книгу, а попытки скинуть Рика были прекращены. Пока Урус вчитывался в заклинание, Рик незаметно смотрел на Изиля, который никогда еще так не кривил свою рожу. Рука на плече Уруса – Изя скрипит зубами, Рик наклоняется к книге ближе – Изиль незаметно сжимает подлокотники…Рука Уруса на спине Рика, блокирующая ненужные ерзанья стала неожиданностью, но и это Рик смог извратить лишь слегка прогнувшись в спине. Это весело лишь пока есть безнаказанность, поэтому вскоре Рик прекратил любые провокационные действия и выжидающе уставился на некроманта. После нескольких минут молчания, Урус все же заговорил, немного отстраняя парня в сторону, чтобы посмотреть на Изиля. -Мы уже говорили о параллельном пространстве, Рик же нашел заклинание, способное это провернуть. Так что, считаю, собрание прошло плодотворно. Теперь стоит подготовиться к реализации нашего плана. ***13 марта 6 месяца со дня темного сотворения.
Возможно, я не самый талантливый автобиографист, но сейчас, когда, наконец, я нашел минутку во всей суете, что меня окружает, я все же попытаюсь вспомнить и рассказать, что происходило после обнаружения заклинания. В книге на большинстве страниц, как я успел тогда заметить, на полях стояли пояснения и рекомендации, как и где лучше использовать заклинание. Относительно нашего случая, было указано оптимальное количество человек на ритуал. Единогласно было принято, что созидателем заклинания будет Урус, ему в помощники, т.е. вторым создателем рвался Изиль, даже несмотря на явное указание, что второй заклинатель в своей необходимости является только подпиткой жизненной энергией для ритуала. В одной из жестких дискуссий со всей гильдией, я впервые открыто выступил с предложением. Я убедил всех, что мое участие в заклинании является самым оптимальным и безопасным, аргументируя это: «Что мертво - умереть не может!», хотя, объективно говоря, я шел на существенный риск, но так как кроме Уруса об этом никто точно не знал, победа оказалась за мной. Не буду вдаваться в подробности о самом ритуале. Представление высосало из меня достаточно жизни, тогда я еще смеялся, что снова стал зомби, за что опять получил от Уруса. В общем, как мне потом объяснили, Урус и я снова стали повязаны, только теперь не как хозяин-слуга, а на равных условиях. Друзья, братья, супруги – у каждого свое мнение, а убеждать в чем-то других – себе дороже. Переход мы совершили как раз, когда наша осада рухнула и солдаты проникли в гильдию. Урус успел закрыть ворота, и спасти нас от неизбежной казни, но суть не в спасении. Кто-то слил информацию, и это ужасно беспокоило нас первое время. Но на место этой заботе пришли новые, базирующиеся на обустройстве. Карман – это что-то вроде копии мира, в котором мы жили. Те же дома, те же улицы, но все пустое. Большинство беженцев вернулись в свои дома, а остальные подыскали себе новые. Спустя месяц, группы добровольцев, выходили за пределы кармана и находили оставшихся существ, признанных вне закона. Наш мир, на карман полнеет день ото дня и это нас очень радует. Недавно у нас возникла идея создать школу магии. Все идет полным ходом, уже через три месяца мы будем принимать первых учащихся. Даже мне нашли место в этой школе. Я буду преподавать лекарское дело, но пока, все что остается, это стараться спасти как можно больше магических существ и выжить. Миссии становятся все трудней. Моя группа охотится на живность в Священной роще и обездвижив, мы тащим этих чудищ в наш местный лес. Ну зачем это?! Мои мольбы и истерики никак не влияют на Уруса. День ото дня он становиться все сволочней и деспотичней, наверное, стоит повторить опыт со связыванием… Ох, я стал почти обычным человеком, но первая эйфория давно прошла, когда после бурной гулянки с отменной выпивкой из полусотни гильдийцев, я оказался в одной постели с Урусом. Теперь, как я говорил, каждый день я рискую своей задницей во всех смыслах. Изиль вроде поутих в своей одержимости к некроманту, но до сих пор любит меня доставать, если это не извращенное понятие дружбы, то я даже не знаю, как это называется. Мне пора бежать, моя группа собрана. Вперед, за новыми Прилипалами!
