Последняя Надежда

Мы бы так и стояли, парализованные, обняв друг дружку, в недоумении и страхе сдвинуться с места, пока не услышали чей-то пронзительный крик откуда-то спереди. Я отпрянул от девушки и достал штурмовую винтовку. Там кто-то есть? Но кто смог остаться в живых на этой дороге? Весь на нервах, я держал оружие наготове. В это время крикливый незнакомец появился из-за леса на другой стороне дороги, а за ним обнаружилась также и часть преследователей — мутантов, которые старались не отставать от своей жертвы. Напуганный прибежал к дороге и, миновав дым ещё горящего содержимого автомобиля, приблизился к нам настолько близко, что мы разглядели его изрезанное и изрытое свежими шрамами лицо. Мы с Валерией одновременно переглянулись. На нём была другая одежда: белая в крови рубашка на пару размеров больше, чёрные джинсы, в руках он сжимал уцелевший в аварии дробовик. Он прихрамывал, но скорости хватало, чтобы монстры не догоняли его. — Это… — Это Алексей! Захаров! Он жив! — воскликнула и улыбнулась Лера, внимательно следящая за происходящим в прицел винтовки. С другой стороны дороги на нас бежал Алексей, которого мы считали покойным. Но ведь так оно и было: он лежал без единого движения среди крови в неестественной позе, там, в автобусе. Как это возможно? — Стреляйте! Живее! Стреляйте по ним! — крикнул чудом воскрешённый Лёша и спрятался за автомобили. Не медля ни секунды, Лера присела и стала ждать, пока в её поле зрения появятся будущие цели. Быстро наведя прицел, она потянула крючок — выстрел, лёгкая смена положения дула — и снова выстрел. Это повторялось, пока последний патрон в магазине не забрал с собой на тот свет — или куда там эти твари попадают?! — всех жадных до крови преследователей Алексея. Каждый пуля наполнила окружающее пространство звуками оглушающих шлепков, от которых стаи пролетающих птиц шарахнулись обратно за горизонт. Когда везунчик Захаров медленно приближался, в то время как губы и всё лицо радостно улыбалось, я потерял дар речи. — Ребята, вы живы… вы в порядке? — Оглядел он нас с ног до головы, со страхом в глазах заметив засохшую кровь на одежде. — Ты не волнуйся. Это не наша кровь. — Помотал я головой и застыл в оцепенении. У Валерии ещё была с собой несколько кофточек и запасные спортивные штаны, а вот все мои предметы гардероба ушли на бессмысленную перевязь простреленной ноги Юрия. — Алексей, это точно ты?! — не веря увиденному, спросила глубоко потрясённая девушка и опустила наконец винтовку. Захаров сперва крепко обнял Леру, затем — меня, но я без движений стоял подобно каменной статуе, однако же почувствовал дрожь в его руках. — Да, это я, раненый, хромой и голодный, но это мелочи по сравнению с тем, что я пережил, — кто-то невидимый подошёл к Алексею и стёр его улыбку так внезапно, что мы с Лерой напряглись. — Трудового нет, ребята, он потерян, всё время по лесной дороге мы ехали в опустошённый город! Тсс! Слышите? — внезапно отвлёкся он посреди рассказа на дорогу. — Нам нужно где-то спрятаться, тут совсем не безопасно. — Но куда? — с растерянностью в голосе спросила Валерия. — Тут повсюду остовы сгоревших машин! — Не расстраивайся, уцелевших авто здесь гораздо больше. Я знаю тут один автобус, там можно пересидеть некоторое время, — кратко закончив своё описание, Захаров быстрым шагом направился налево по ближней стороне шоссе. Я почувствовал на себе взгляд любимой, но, молча уставившись вперёд, поплёлся за ним. В конце концов, выбора у нас не было, а он наверняка разбирается в «безопасных местах»: где-то же пережидал всё время… Одни ощущения были тогда, когда просто издалека осматривал последствия некогда творящегося здесь кровопролития и ужаса, совсем другие — при размеренном обходе рядом с ними. Вдоль шоссе жертв хоть и было много, но автомобилей насчитывалось гораздо больше, значит тех, кто избежал расправы, растерзали в лесу. Думать положительно не получалось. На пути бросилось в глаза странное невысокое сооружение на одном из внедорожников: нагромождение из сумок, веток и камней, на лёгком ветру шелестел альбомный лист. В чём был его смысл? Минут через десять подошли к маршрутному автобусу, немного напоминающему тот, на котором следовали мы примерно четыре дня назад. Этот был разбит: стёкла едва уцелели, колеса спущены, а правый борт почернел от копоти.  — Похоже, что этим автобусом как будто бы дети поигрались, — иронично подметил я, но никто даже не улыбнулся. Оказавшись внутри по приглашению Алексея, мы стали внимательно рассматривать салон. На сидениях были разбросаны различные вещи: одежда, бутылки, пластмассовые контейнеры, мешки и плед. Это лишь то, что увидели сразу, а было и другого разносортного скарба навалом, которого мы не заметили, потому как не силились отвести немой взгляд от казавшегося нам всё время покойным друга. — Проходите, располагайтесь, в углу можете взять одежду раз вы свою замарали. Я много разного тряпья набрал на всякий случай, — дружелюбно обратился он и надолго замолчал. — Извините, я просто уже разучился разговаривать. Хотел даже найденную пару дней назад сигарету оставить и опробовать её в день нашего воссоединения, но не сдержался и скурил её сразу. А, вы наверняка спросите, почему я был уверен, что встречусь с вами? И я отвечу, что расставил ориентиры. Видели, наверное, по пути сюда хлам разный на крыше? Я ставил их каждые метров пятьдесят из различных вещей бывших автовладельцев и подложил под них лист, на которым большими буквами я написал: «Я живой. Ищите меня вдоль шоссе. Не шумите. И подпись: А.З». Правда, здорово придумано? Я старался найти вас, я знал, что вы были живы, раз бросили меня почти без припасов полумёртвого в салоне. Знаете, от чего я пришёл в себя? От жуткой боли во всём теле! Лера ахнула и закрыла рот обеими руками. Она понимала, что его следует утешить, но в то же время дать ему выговориться. Она качалась как рогоз на ветру от волнения. Из его рассказов становилось понятно, что остаться одному для него оказалось сложно, а сохранить здравый рассудок в отсутствии нас рядом не удавалось, поэтому он сорвался. — Я проснулся в своей крови, она даже в рот мне натекла, в животе торчал сраный кусок стекла, вывихнутая нога не дала мне подняться. Я лежал и думал: почему? Почему, будучи мёртвым, я испытываю такие муки? А потом ко мне пришла в сознание самая весёлая мысль. Мысль о том, что я живой. Что я один. А я тогда все силы потратил на то, чтобы встать, прохрипеть ваши имена и осмотреться. Вас не было. Сперва я испугался, что вас могли утащить монстры и распилить на сотни кусков так, что я даже бы вас никогда не распознал, но эти мысли быстро развеялись по ветру, когда я увидел, что вы забрали с собой большинство запасов. Спасибо, что хоть оставили аптечку, иначе я не сидел тут живой сейчас. — Лёша, остановись. Мы не знали! Мы думали, что ты умер, правда! Мы кричали твоё имя, и ты не отзывался. Мы оплакивали тебя последующие дни, не злись на нас, потому что мы этого не выдержим! — девушка с наворачивающимися на глаза слезами не сдержалась и подбежала к Алексею, обняла и не отпускала хватку, пока на его сердитом лице не растянулась улыбка. — Да. Вы правы. Извините. Слишком долго репетировал свою речь. Когда ты один, слишком много времени уходит на разговоры с самим собой, а виновного в своём положении хотелось найти и уж тем более наказать всегда. — Мы понимаем. Прости нас. Если ты вдруг захочешь … ну, отплатить нам как-то… — Послушайте, я не какой-нибудь больной придурок, которых показывают по телевизору, - повышал он интонацию, пряча за ней обиду. - Я не стану пытать вас или калечить из-за своих обид. Сейчас сложное время и нужно держаться вместе, так что я не подведу вас. А вы не подведите меня. — Вперился в меня взглядом холодным так, что я не смел ослушаться. — Как ты? Ты не ранен, а то на твоей рубашке кровь? — волновалась девушка. — Ах, спасибо, что спросили. Придётся сменить. В очередной раз. Убил пару обычных хватунов, — он взглянул на испуганную Валерию и успокоил её. — Они не особо опасные. — Кстати, откуда это всё у тебя? — поинтересовался я всеми этими разбросанными вещами. — Воровство, друг мой. Или временное изымание, как хочешь назови это, ведь их владельцы уже далеко не рядом. А может, и не в этом мире даже, так что я их позаимствовал для собственного выживания. И комфорта, само собой. Конкретно в этом автобусе мне оказалось спокойнее предыдущих спальных мест. В автомобиле ночью довольно страшновато, скажу я вам. — Прекрасно тебя понимаю, — не смог удержаться я от комментария. — Ну, вы присаживайтесь, если голодны, могу предложить шоколад. Нашёл это талое сокровище в бардачке седана. Если нет, давайте тогда займёмся тем, ради чего мы сюда пришли — поговорим! — Алексей Захаров улыбнулся так, как это обычно делал саркастичный злодей на экране, возможно, не специально, но вышло у него довольно жутко. — Я подумал о том, что нам следует поделиться, какие сложности мы встречали и как преодолевали их с момента разделения наших путей от бронированного автобуса и до воссоединения на этом мёртвом шоссе, — он вдруг сглотнул и обратился ко мне, в этот момент расчищавшему место на сидении. — У вас есть вода? В горле совсем пересохло. — Да, конечно, держи, осталось немного, но не экономь. Найдём где-нибудь ещё. — Ага, точно, — как будто бы недоверчиво произнёс он. — А ты оптимист. Как и я прямо. Был. — Мы вышли сразу же, ночью, — внезапно начала Рязанова, очевидно, желая перебить неприятно начинающийся нами разговор. — Пошли сперва вдоль дороги, следуя хоть какому-то ориентиру. Мы же ехали в Трудовое, вот и направились вперёд до какого-нибудь знака. Перекусили и на нас сразу же напали многочисленной толпой. - Жадно допив всю бутылку, Захаров с интересом стал слушать Леру. - Какое-то время мы отстреливались, но этих бродячих было слишком много, и мы пустились в бега, в лес. Мы бежали, пока ноги не начали зудеть, и остановились отдохнуть. — Я залез на дерево и увидел вдалеке дом, - перехватил я право рассказывать, - мы отправились туда и к утру были уже на месте. Это оказался богато украшенный, но старинный заброшенный особняк посреди болот. Мы провели там несколько дней, было спокойно и здорово до того момента, пока я не обнаружил крикушку в подвале. Там же был мёртвый мужчина с дневником, в котором было сказано про «некое безопасное место», на деле оказавшееся секретной лабораторией по выведению невидимок и хрен знает чего ещё… — Воу, стойте, вы меня запутываете. Вы решили сходить в место, описанное в дневнике мёртвого парня? Ну у вас и захватывающие приключения были! - чрезмерная радость его вызывала сосание под ложечкой. — В том особняке проживало два каких-то человека. Один из них это описал в своём ежедневнике и ушёл. Второй читал его и делал пометки — тогда его настигла крикунья. Бедняга написал пару строк перед смертью. — Жуууть… я лишь слышал о крикуньях. Горький приказал никогда не подходить к ним близко. — Мне тоже, я это знаю, но упрямство и любопытство Сергея было неостановимо, — нарочито сердито перевела она на меня взгляд — Ты, кстати забыл упомянуть про то, как почти в одиночку убил этого светящегося безумца со свёрлами! Вот это была схватка, ты бы видел! - стараясь вложить в новость восхищение, скрывала собственное опасение. - Хотя без моей помощи он бы не справился. Сейчас это воспринималось как нечто развлекательное, чем стоит порадоваться или гордиться, но я никогда бы не захотел провернуть этот фокус снова. Только не ценой жизни. — О, схватка со светлячком? У меня тут тоже был один. Позволите влезть со своей историей? — попросил он, и мы с одобрением молча покивали. — Уже вечерело, и я как обычно шлялся по дороге, выискивая полезные для себя предметы и пропитание, как вдруг услышал крики. Жуткие, конечно, но я к такому уже привык: с начала катастрофы много кто умирал, издавая такие вопли. Поэтому я сразу понял кто меня может ждать и зачем, но из-за клубов огня и дыма спереди я ничего не разглядел и решил спрятаться, затих и просил небеса, чтобы никто меня не заметил. Вёл себя совсем как дурачок. Из дымного облака пару минут спустя выбежал пылающий в огне, обугленный до не узнаваемости, Отбиватель. Как чучело на масленицу, только с пилами в руках. Я просто потерял дар речи, ведь таким этого монстра я ещё ни разу не видел. От ярости и боли он расталкивал все машины, встречающиеся у него на пути, словно какой-нибудь монстр-переросток из японских кинофильмов. К великому несчастью он двигался ко мне. Оставалось только вступить в бой, потому что убежать от него, по рассказам очевидцев, ещё никому не удавалось. Может, они медленно бегали, но я не хотел рисковать. Мы с Лерой зачарованно слушали Алексея, забыв о времени. Кажется, такую страшную историю, тем более ту, в которой оказался ты сам, нужно пересказывать осторожно, боязливо касаясь некоторых деталей, ведь вспоминая об этом вслух будто бы снова переживаешь эти же эмоции, но Алексей ловко орудовал эпитетами и не скупился на юмористические вставки, как будто бы это забавляло его. Вероятно, и не вымысел, что находясь на этом шоссе один несколько дней, запросто можно поехать головой. — В какой-то момент он застрял, и я понял, что этот тот шанс, когда надо обдумывать действия и производить их. Хорошо, что со мной было вот это! - Из-под сидений он извлёк плотно обмотанную кровавыми тряпками рукоять меча, удивительно похожего на тот, который я видел воткнутым в наш бронированный автобус. Именно этот предмет напугал тогда так сильно, что я мигом поспешил вместе с девушкой прочь в иное место, несмотря на то, что вокруг была темнота, таящая в себе лишь неизвестность. Я заёрзал на своём сидении, в то время как Валерия внимательно и без малейшей паники разглядывала оружие. — Что, незнакомая вещь? Я её вытащил из борта нашего автобуса. Вышла на удивление легко, я тогда ещё удивился дьявольской остроте лезвия, но это свойство в нём быстро улетучилось, стоило мне применить его против тех же мутантов. Серёж, ты побледнел, с тобой всё нормально? — Да, наверное. Я уже видел его, кхм-кхм, — занервничал я и покашлял. Всему виной был страх, который укрыл меня с головой, но признаваться ему в этом и сказать, что мы так быстро бросили его из-за моей трусости, я бы никогда не хотел. - Я видел монстра с такой штукой, когда мы ночевали в брошенном в лесу автомобиле. Было страшно, — правдоподобно выкарабкался я из сложной ситуации и с облегчением выдохнул. — О, понятно. Так! Мы что-то отвлеклись, и я совсем забыл закончить мою историю, ведь всем всё ещё интересно? — Ты хотел нанести ему решающий удар, — припомнила ему девушка, показывая одновременно и свою заинтересованность. — Нет, далеко нет, моя дорогая глупышка, - она не отреагировала на не совсем лестное прозвище, либо не подала виду: - бой у нас только начинался, а вёлся он, ни много ни мало, вечность! Знаю, звучит глупо и пафосно, но вспоминая от начала и до конца эту битву, не получается внести её в какие-то временные рамки. От намерения выстрелить в него из дробовика до занесения меча над его обгорелым головным отростком прошло так много времени! Монстр был яростен и неутомим: бешено размахивал своими орудиями, ломал автомобили и заставлял меня исполнять кульбиты и цирковые трюки в попытках увернуться, да такие, что я, казалось бы, не способен в реальной жизни. Я потратил на него тогда последние боевые патроны, а он воспринял их соляной дробью. Только когда я полностью измотал его и себя в частности, загнал его в ловушку, в одну из раздолбанных им машин, - громкость речи возросла до восторженности голосов спортивных комментаторов - и применил против него этот меч, в конце концов окончательно лишивший его дальнейших передвижений, я вскинул руки к небу. Он подох, а я остался жив! Ваху! Горячка под названием «герой и победитель» у меня тоже наблюдалась пару минут после схватки с рассвирепевшим молотильщиком, затем я осознал всю опасность и риски и уж точно не желал свидеться ним вновь. Пока это желание сбывалось, я предпочитал не поднимать эту тему когда-либо и с кем-либо. Алексея же, напротив, это заводило и погружало в степень близкую к лёгкому наркотическому опьянению. — Я могу вспомнить всё в каждом отдельном моменте, движении и изменении окружающей среды под влиянием наших с ним «разборок». Всё это кажется таким нереальным. В тот вечер я жил настолько по-настоящему, настолько ярко, сочно и возбуждённо! - Он сжал кулаки и победно потряс ими на уровне груди. - Я понял, что смогу совладать со столкнувшимся кризисом, могу быть хозяином свой жизни и противостоять всем ударам судьбы. Самое главное, я понял, что смогу дождаться вас. Идти за вами было рискованно, ума приложить не мог в какой стороне искать, поэтому спокойно прочёсывал каждый салон, каждый бардачок брошенной машины, искал запасы и убивал время. Как же я рад вас видеть! - Поджав губы в попытке скрыть проступающую на лице сентиментальность, он снова обнял каждого из нас по очереди и присел обратно на своё место, стерев проявления выражаемых им ранее эмоций. Спокойный, заинтересованный, с едва заметной улыбкой на лице, он стал таким, каким мы привыкли его видеть с Лерой. - Собственно, мы так друг друга-то толком и не дослушали, но, я так полагаю, что не стоит. Хватит на сегодня, впереди у нас длинная жизнь, ещё успеем воспоминаниями поделиться. Вы куда-то двигались? — обратился Захаров с явным намерением узнать план на ближайшее время. — И, если была такая вероятность, вы нашли сигареты? — С надеждой улыбнулся он и заглянувшее в салон солнце раскуроченного неизвестными силами автобуса, на время превратившегося в место для бесед потерянных друзей, подчеркнуло настораживающую темноту вокруг глаз Алексея. В беседах мы провели часы и не рассказали друг другу и половины всех происшествий и событий, насильно втянувших нас в свои беды за время разлуки, больше молчали, но Лёха был прав, что беспокоить прошлое мы ещё успеем и сейчас стоило бы понять куда следовать. — Ну, эм… — начали было мы почти одновременно с Валерией, но нас мгновенно перебили. — О, простите заранее, что вмешиваюсь, но что там была за лаборатория, которую вы упомянули? Чего она создавала в такой лесной глуши? — Эта была лаборатория по созданию невидимок. Поверь это жуткое место с горой трупов. Мы чудом выбрались из неё. А вот Юрий Сергеевич, старик, что привёл нас туда… нет. Он не выжил, к сожалению. Его не стало вчера. — Ой, теперь мне совестно. Сочувствую. Наверное, это был хороший человек, — тихо проговорил Алексей, допивая последнюю воду. Молчание, поработившее место бесед, прервал спустя несколько минут только начавшийся за окнами освежающий ветер, который не постеснялся и заглянуть к нам в салон. - Вообще-то, раз все в сборе и почти целые и здоровые, следует продолжить выполнять возложенное на нас задание. — Какое ещё задание? — удивлённо произнёс я. — Которое выдал нам Горький. Собрать припасы. Вы уже забыли? Валерия не вспоминала об этом всё время, что мы были с ней вдвоём, и я уже с тех пор начал верить в то, что вроде как семейная пара, попавшая в очень серьёзные и опасные обстоятельства, с которыми предстоит бороться, вынуждая побираться чем попало, выживать, раз за разом меняя место ночлега, и искать безопасное место. К чему всё это было? Катастрофа изменила её или Валерии было на базе так неуютно, что она предпочла сблизиться с малознакомым ей парнем, хоть как-то отвлечься?! Это порождало в голове серьёзные мысли на сей счёт. Я взглянул на эту девушку-оксюморон, то бойкую, то трусливую, и увидел замешательство на лице, испуг и расстройство читались в жестах: она без конца теребила ногти на руках и поправляла волосы, которые как обычно неряшливо собирались в неровный хвостик на её милом затылке. — С того дня как мы покинули базу, уже утекло очень много времени и думаю, они уже организовали поиски. Выехали на другом бронированном автобусе. А раз связи с Горьким или ребятами ещё нет, я скорее уверен в том, что он отправится за нами лично, — интонацией подчеркнул Лёша и уставился на Валерию. — То, почему они ещё далеко от нас, мне совершенно не ясно. Дорога в Трудовое ведёт одна и поэтому они должны были уже появится на этом шоссе. Разве что с ними что-то могло произойти. — Что? Как… у тебя была связь с базой? — совершенно не понимая что хотел этим сказать Захаров, я свёл брови и приоткрыл рот от неожиданности. Алексей потянулся, встал со своего места и направился вглубь салона, в углу он перебрал руками множество вещей и извлёк рацию. — Ага, вот она. Рация Сиби — полезное приёмное и передающее устройство, разрешение на которую не требуется в Российской Федерации, — с неуместной гордостью чётко произнёс он, возвращаясь на сидение и поближе к нам с девушкой. — Членам «Последней Надежды» под руководством Горького выдают такую для связи. Ты, наверное, просто не заметил, когда я ей пользовался. Между тем я сообщал обо всём странном Владимиру или другим парням на базе о состоянии моих дел, пока не пересёк границу потери сигнала. Отправляющиеся за провиантом группы заранее условно объявляют «дни невозврата», в течение которых база не поднимает тревогу и не снаряжает группу по дальнейшему их поиску. — И сколько дней ты указал на нашу экспедицию? — Это меня и беспокоит. Мы условились на три дня, но уже идёт… — ненадолго призадумался Захаров и закрыл глаза, — пятый день. Поэтому я даже не представляю, что же нам сейчас делать. Отправляться назад или?.. Возвращаться уже может быть и некуда. Будто ужаленная ворвавшимся в салон ветром, любимая встала и в темпе стала собирать в сумку все имеющиеся у Алексея запасы еды, которых я с горечью насчитал не так уж и много. Сейчас настало время, в которое еда ценилась выше золота, без неё долго никому не продержаться. Лёша поднял брови, уже хотел встать и что-то сказать по поводу её выходки, но Лера опередила его: — В любом случае, нам пора идти и сидеть на месте в ожидании смиренной смерти мы не будем! — серьёзным тоном произнесла она и принялась дальше сосредоточенно отбирать вещи. — Да, Лер, ты права, — с вялой растерянностью промямлил я. — Нам нужно двигаться дальше. Но куда? — Встал с сидения, уже готовый закинуть свою винтовку за плечо. — Значит пойдём дальше. Вперёд. Пожары уже стихли, значит, проберёмся. Если те монстры ещё там, то мы обойдём их со стороны леса, — не унимался хладнокровный тактик внутри девушки. — Нет! Ребята! Я бы не советовал двигаться вперёд по направлению пробки. Вы может и видели частично последствия той заварушки, но я присутствовал при ней! И я должен сказать, что я бы не стал идти туда, где ещё день назад сжигала всё и всех толпа огнемётчиков! — Так это были… — Не люди, если ты об этом. Это были красные обгоревшие безумцы с баллонами за спиной, с волдырями по всему телу и какой-то маской на лице. Но больше всего меня поразило то, что огнемёт был встроен прямо им в руку! Это действительно были те монстры, но вот что странно: они сжигали всё, что видели вокруг, в том числе и себе подобных. Поэтому здоровяк с пилами набросился на меня, его подпалили свои же, и он с ними разделался, а так как силы у него ещё оставались, он искал новую жертву. И ею оказался я… — Получается, что этих огнемётчиков можно использовать для наших целей? — Эх, ещё бы немного времени, и я мог бы увидеть живых людей, но застрял на месте, когда услышал крики. Я молчал и прятался, пока людей медленно плавили потоком обжигающего огня вместе с резиной от шин на асфальте, — с тихой грустью причитал Алексей Захаров. — Значит, эти твари неуправляемы, и на роль защитников и убийц мутантов они не годятся, — вслух рассуждал я, пока он заново переживал неприятные для него мгновения. — Что же они там делали? Не поладили меж собой, наверное, ведь я видел, как «желтопузые» дрались друг с другом.  — Пока их крики и вопли не смешались в одну извращённую жуткую музыку, способную заставить поседеть своих слушателей, покуда постепенно они не заполнили всю округу и затем медленно не затихли подобно угасающему слабо потрескивающему костру, я сидел и не сдвигался с места, дав им умереть, — обратив ничего не выражающий взгляд в произвольную точку впереди себя, медленно продолжал он. — Алексей, Алексей! Ты поступил как считал нужным, ты не виноват! — с громкой обеспокоенностью обратилась через плечо Валерия, в это время остановившаяся в процессе поиска вещей и подошла поближе. — В муках, в мольбах о помощи. А ведь я мог бы, я мог помочь, у меня с собой было шесть пуль. Они все ушли на Светлячка в темноте. Такого яркого, горящего в мучительном огне, излучающего враждебность, опалённого ненавистью… - голосом, близким к плачу, производил он, каждое слово словно высасывало из него силы и энергию. Возможно, даже волю к жизни и стремление бороться. Это стоило прекратить. — Алексей! Стой, мы тебя поняли. Ты правда невиновен, это уже прошло, ты теперь с нами, будь спокоен, тебе не придётся никогда переживать это снова, слышишь?! — пытаюсь я его вразумить, беру за плечи и внимательно смотрю на его лицо — оплывшее, апатичное и усталое. В какой-то момент Захарову надоело терпеть от меня тряску, и он вяло оттолкнул мои руки своей. Сосредоточил свой взгляд на мне, затем на Валерии, и тихо сказал: — Туда, куда ты собираешься, найдёшь смерть. Если ты настолько безумна или глупа, что отправишься вперёд, то я отправлюсь следом, потому что самому мне идти некуда. — Получается, мы определились с дорогой, — холодно отметила Лера несколько минут молчания спустя.