Под дождём

Джонсон ещё с утра решил сходить за продуктами, ведь в холодильнике скоро мыши повесятся, но пришёл Фишер. Ларри сразу понял, что это надолго. Он был вежлив и мягок, даже после его многочисленных жестоких шуточек и грубых подколов, но сегодня рыжий перешёл все границы. К двенадцати часам за окном собрались огромные тучи, и явно намеревался пойти дождь. Длинноволосый с грустью и разочарованием смотрел на улицу, тем временем, Салли заплетал или лучше сказать, запутывал волосы своего знакомого. — Перестань, пожалуйста, — его просьбы перестать, в большинстве случаев, помогали избежать неприятных последствий, но сейчас Салли пропустил это мимо ушей и уже взялся за ножницы, чтобы отстричь слишком запутанную прядь. — Салли, перестань, я потом прочешу волосы и всё будет нормально,-слова Джонсона снова были проигнорированы, а запутанная прядь отрезана. Сказать, что рыжий его обидел — ничего не сказать. Ларри хмуро посмотрел на чёрную маску с вечной ухмылкой, и как можно вежливее попросил покинуть его: — Слушай, Сал, каждому в жизни нужно побыть одному. Не мог бы ты, — Ларри набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул его вместе со словами, - покинуть меня ненадолго? Тем более, я... собираюсь кое-куда сходить, — он понимал, что если признается, то злючка не отпустит его. Салли под протезом, конечно же разозлился, сделав недовольную гримасу на лице. Он убрал ножницы, но уходить не собирался. Передавали же, что скоро ливень будет, поэтому, выпускать человека на улицу, когда там большой дождь, что можно промокнуть целиком и сразу, было уж слишком. Фишер не был заботлив, поэтому он и вёл себя плохо. Это даже Джонсона переставало удивлять. — А хуй тебе, — совершенно нагло ответил тот. Лар лишь тяжело вздыхает и отводит взгляд от своего "дружка". Надо что-то придумать, что бы Сал всё-таки, отпустил его и дал отдохнуть от себя, а то уж много негатива притягивает к себе. — Кхм, Сал, я хочу проведать мать, - наконец лжёт он, немного нервничая. Фишер снова смотрит на того и сразу открывает рот, чтобы отказать, но рыжик вспоминает, что для Ларри мама - это всё. От таких мыслей Салли стало тошно. — Маменькин сынок и дня без юбки прожить не может? Что ж, блять, беги пока я разрешаю, — грубо и холодно сказал рыжик. А потом встал и гордо удалился, не забыв громко хлопнуть дверью. — Не, ну вы это видите? Он предпочел свою мамку нежели меня! Мудак... Сал снова выругался и поспешил уже пойти в свою квартиру, не подозревая, что Джонсон наврал ему. Ларри уже вздыхает и думает, что его "дружок" натворит что-то не ладное, когда узнает. Ну и пусть. Ларри подходит к тумбочке, открывает дверцу и берёт деньги для покупок. Далее, взяв ключи и выйдя из дома, закрывает дверь на два поворота. Погода была прекрасна, не смотря на облачность. Но длинноволосый не замечал это. Он думал об одном знакомом ему мудаке, который в первые же секунды дал понять, что у него не маска, а протез. Той ночью Ларри не спал. Если бы он не был так плаксив и добр, то возможно, он мог бы избежать многих проблем и новых фобий. Ничего хорошего протезник не принёс в его жизнь. Да и родители неприятные. Подходя к ближнему магазину, на Ларри упала капля воды. После, другая упала рядом, а потом и следующая. — "Просто превосходно. Ненавижу Сала..." — промелькнуло в голове у мальчика и он ускорил шаг. Когда Ларри вышел из магазина на улице уже во всю не шел, а просто топал дождь! Почти ничего через эту воду не было видно и слышно. Длинноволосый без одной пряди подумал немного и направился в сторону дома. Этим временем, Салли играл в приставку и изредка глядел в сторону окна. Ему было интересно: "Пришёл плакса домой или нет?" Хотя, вряд ли его отпустит Миссис Джонсон в такой ливень. Он ведь такой слабый, ранимый и нежный. Таких беречь надо от зла внешнего мира. Салли при одной мысли об этом было не по себе. Он задумался. А потом, посмотрев на поток воды стекающий по окну, он заметил знакомую фигуру на улице, которая быстро шагает к зданию с пакетом в руке. Сал сразу догадывается, кто это за человек и в считанные секунды сердится. Как он мог наврать? Это было слишком низко для рыжика, он совершенно не любил, когда ИМЕННО ему врал Джонсон. Фишер сжал кулак и вышел из своей квартиры, а потом отходил от апартаментов Аддинсона. Несколько шагов, и парень уже натыкается на своего высокого друга. Вместо того, чтобы услышать ругань из уст Салла, Ларри чувствует боль в зоне живота, а потом, чтобы не упасть, отходит. Рыжеволосый толкнул его и начал осыпать оскорблениям. Из-за дождя их было почти не разобрать, так как крупные капли ударялись об асфальт и рассыпались на поменьше. Со стороны это, наверное, выглядело мило. К примеру: девушка отчитывает своего парня из-за того, что тот пошел в дождь. Она ведь волнуется! Стоп... А сейчас Ларри понесло не в то русло. Он подумал просто о не возможном. Сал волнуется?! Если нет, то почему он сейчас его оскорбляет? Мог дождаться его прихода. Тем временем Фишер понял, что его не слушают. Это было видно по глазам. Бедный мальчик не знал уже, как привлечь внимание седоволосого: на оскорбления не отзывался, не реагировал на толчки! Да что же такое! Оставалось только одно. Салли приподнял мокрый свитер и достал маленький диск для магнитофона. На нём была записана классическая музыка и написано "Салли- Кромсали от Ларри в рот ебали". Когда что-то хрустнуло, Джонсон перезагрузился и начал работать нормально. Посмотрев на источник звука, у длинноволосого щеки стали еще более мокрыми. Хотя куда там. Он просто чувствовал что-то тёплое на них. Салли же, увидев, что на него обратили внимание, додумался, наконец, зайти в дом. Выкинув остатки диска, он схватил Ларри за руку и потащил в дом. Ноги высокого подкашивались и отказывались следовать за толчками вперёд. Ларри просто захлебнулся от немого крика. Стартом для побега стал первый всхлип на первом этаже. Ларри отдернул свою руку и побежал к лестнице, что вела в подвал, так как просто задохнулся бы, пока ждал лифта. Сал же, ошеломленный такой реакцией, остался стоять на месте с пустой рукой. Через 7 секунд до него дошло, что он сделал не так, и поспешил за Джонсоном. Но рыжик не успел, поскольку Лар уже смог закрыть дверь на замок, не впуская туда Фишера. Сал зло топнул ногой и недовольно хмыкнув, ушёл. Ему почему-то стало казаться, что его режут изнутри, и вот, сейчас он упадёт на холодные плиты, и в последний раз вздохнет, только из-за воспоминаний о лице Ларри, что показывало всю боль, когда Салли сломал диск. Умереть из-за ненавистной музыки? Нет уж, спасибо. Салли прислонился к автомату со всякой вредной едой и отдышался. Но если эта музыка была ему ненавистна, то почему он тоскал её с собой? Мысли в голове превратились в кашу. Но оставаться в коридоре не было хорошим решением. Парень понимал, если он так продолжит стоять, то ничего не изменится. Да и вообще, заболеть точно сможет. Зайдя в лифт, он уперся о стенку и смотрел на потолок кабинки. Почему с Ларри так сложно в последнее время? Это не правильно. Открыв входную дверь в квартиру, он учуял приятный запах. Мама что-то готовила. Пройдя мимо Дианы и проигнорировав её вопросы, что касались внешнего вида, Салливан зашёл в свою комнату. Заменяя мокрую одежду, он думал о прожитых днях здесь. Они переехали сюда 2 с половиной месяца назад из-за того, что соседи думали плохое про мать. Естественно, улики отвергли ее причастность к убийству, но если произойдет что-то такое опять, то все сразу будут винить их семью. А потом он стал размышлять о Ларри. И, если честно, он не мог понять, что это за чувство. Это было впервые, но оно было каким-то лёгким и воздушным, немного волнительным и даже знакомым. С друзьями в Нью - Джерси он такого не чувствовал. Только при воспоминании того дня, когда диск оказался у него в руках, Салли невольно улыбнулся. Фишер впадает в ступор и медленно садится на кровать, догадываясь, что к чему. Это уже продолжалось один месяц. И только сегодня он понял, что...впервые влюбился. Влюбился в Ларри Джонсона. *** Лар много раз всхлипывал и пытался успокоится от происшествия, но не выходило. Руки сильно тряслись от большой обиды и грусти. Он так тщательно выбирал диск, много раз думал, какой же подарить, разбирался какие классические песни лучше, какая передавала частицу его души и прослушивал каждый раз сначала, чтобы определиться. А тот нагло и бесчувственно сломал его, не понимая, как седоволосому было важно это. Джонсон лишь вздыхает и снова вытирает слёзы, немного успокаиваясь. Он знает, что тот ненавидит такие песни, он знает, что тот презирает его интерес к "бредовому" творчеству, он ещё с самого начала понимал, что тот уничтожит этот диск, но хотелось попробовать. Какое же было удивление у белоглазого, когда тот с ругательством, но со спокойным видом принял предмет и при нём ничего не сделал. И тогда он подумал, что тот всё-таки понимающий человек. Он так радовался этому моменту, смущенно улыбался, шёл весёлой походкой, а тон был таким счастливым, что можно было подумать, что Лар вовсе и никогда не плакал. Он запомнил этот момент навсегда. Но всё равно Джонсону не позволит долго обижаться на рыжика. Поэтому, выдохнув, он успокоился. Что с того, что он на него обиделся? Как будто тому не похуй на это. Теперь чувство обиды переросло во злость. Эгоистичная скотина. Как же Ларри ненавидит его. Хотя, кого он обманывает. Салли его друг. Немного невежливый и с наклонностями на неприятности, но всё же... Седоволосый решил окончательно успокоится, и в этом ему поможет его любимая грустная классическая музыка. А на мокрую одежду ему было просто наплевать. *** Утром Салливан чувствовал себя паршиво. Нос был забит соплями, а горло болело. Не надо было идти за Ларри. Он мог бы подождать его в подъезде. Хотя о чем это он. Стоп. Если он простыл, простояв на улице минут 5, то Ларри... Он же провёл там дольше! Надев на себя свитер потеплее, он направился к своему...другу? Нет, он вчера понял, что Ларри для него не просто друг. Но, вряд ли сейчас будет то самое время, когда он может признаться. Когда тот добрался до единственной квартиры в подвале, Сал попытался открыть дверь. Закрыто. Осознав это, тот неуверенно постучал, но знакомых шагов не услышал. Рыжик разозлился, и постучав сильнее, он снова остался в напряженной тишине. Фишер постоял не много и стал уходить. Ему показалось, что тому слишком обидно из-за того случая. — Ну и пусть, — пробормотал тот, ускоряя шаги. - Успокоится и сам прибежит.