Открытая вакансия

— Этого — убрать! — распорядился Станнис, скрестив на груди руки и практически скрестив на лбу брови. — Где вы его раскопали? Кричит, что король, — а король тут я! Да и вообще, куда вы смотрели, у него не олень, а лось! А волосы? Да это же явный Таргариен! Красные жрецы что-то пошептали, помахали руками, и возмущенный король эльфов растворился в воздухе, осыпая всех обещаниями страшной кары. И вообще, в следующий раз он прихватит войско! — Да, мой король. Это мой недосмотр, — опустила глаза леди Мелисандра. — Прикажете привести следующего кандидата? — Пусть ведут, — король Станнис Баратеон, первый этого имени, поерзал закаленными ягодицами по своей воплотившейся мечте — Железному трону. Корона неприятно холодила лысину, сапоги жали, а новые, богопротивно узкие (самые модные, по уверениям Ширен) штаны немилосердно натирали все, что только можно. Хотелось обратно, на Драконий камень. Сесть бы на подоконник, хлебать водичку с лимоном и думать о Железном троне. А тут — что о нем думать, вот же он, прямо под истинно королевскими ягодицами. — Давайте следующего! Красные жрецы и несколько солдат ввели коротко стриженного мужчину в странном, но строгом — отчего-то Станнис сразу понял, что одеяние было очень сильно строгим, — одеянии. Одеяние было таким: приталенный короткий черный камзол, того же цвета узкие, но, судя по всему, удобные штаны — незнакомец, пусть и подталкиваемый в спину древком копья, двигался с грацией хищника и на ходу нагло вертел головой, оглядывая придворных дам. Обувь же незнакомца ослепляла своим блеском тех, кто еще не был сражен обаянием ее обладателя. — Кто такой? — вопросил король. Красный жрец стал переводить незнакомцу, и тот ответил что-то на своем иноземном. Мелисандра перевела: — Бонд, Джеймс Бонд. Агент британской разведки. Могу водить все, что движется, пить все, что горит, стрелять из всего, что стреляет, любить все, что хоть отдаленно похоже на женский пол, и… — Что такое британская разведка? — шепотом поинтересовался король у леди Мелисандры, и та, мельком взглянув в огонь, поведала королю на ухо всю правду как есть. — Хм, — промолвил Станнис, — неплохо бы у нас такое завести. Взрывающиеся вертолеты, правда, непонятно как сделать — вряд ли королева Миэрина, Дейенерис Бурерожденная, первая этого имени и прочее там, не буду повторять, пока никто здесь не умер, соизволит пожертвовать нам хоть завалящего дракончика. Но если взять кое-что от варисовских пташек, да безликих, да Джейме Ланнистера пошикарнее нарядить… — Мой король?! — не сдержала удивления Мелисандра. — Что я слышу? — Ах да. Что-то я не о том думаю. И правда, не нужны нам эти разврат и пьянство. А секреты иноземные ты мне и в пламени разглядишь. Но я до сих пор не пойму, почему вы этого Бонда приволокли. — У него есть фамильное поместье. Было, правда. Взорвалось да сгорело. С неба что-то вроде дикого огня сбросили, и вот… Но на фамильном гербе семейства Бонд был олень. Может, хоть какая-то баратеоновская кровь в нем есть. — Не нравится он мне, — нахмурился король. — Росту не королевского, волосы не темные, глаза не синие, челюсть не квадратная. Что в нем баратеоновского? Даже уши скорее флорентовские. Бастард, наверное: характер наверняка прескверный, чего ждать от бастарда? Поведением похож на Ренли, даром что на женщин, а не на рыцарей заглядывается. Отдай его мейстерам, пусть обследуют. Вдруг все же есть хоть капля королевской крови. В очередь поставим. — А потом? — Да, что потом? — осведомился агент разведки, щупая бывших фрейлин Серсеи. — У меня дела. Внедряюсь в гарем к одному шейху, там еще работать и работать! А потом перед королевой нашей объясняться, почему я разбил окно в Букингемском дворце, влетев в него на вертолете в разгар приема с какими-то там послами. Или ослами — разницы никакой. Подумаешь, дело-то житейское! — Вывести! — рявкнул король, привстав на троне. — Следующий! Привели молодого человека крайне непотребного вида. Одет он был в какие-то обноски, совершенно неприемлемые в нормальном обществе, а уж тем более в присутствии короля и двора, — белую рубаху без рукавов и ворота и короткие, до середины бедра, подштанники серого цвета. Молодой человек был темноволос, кудлат и слегка бородат, а на носу его сидели круглые стеклышки в оправе — такие носили некоторые мейстеры, за книгами посадившие себе зрение. — Ну вот, опять! — печально улыбнувшись, пожаловался новоприбывший. — Зря я, наверное, не принимал таблеток. Ганнибал говорил, ешь таблетки, кушай хрен, будешь как Софи Лорен. А я не послушался. Ну и пожалуйста — опять олени! И он испустил такой силы вздох, что со стола сидевшего неподалеку мейстера, что вел протокол заседания, слетело несколько свитков. — Мелисандра, — еле слышно простонал Станнис Баратеон. — Как это понимать? По другую сторону трона хмурился и водил бородой из стороны в сторону лорд Давос. Но ему слова не давали. — Бедный юноша очень умен и одарен, умеет видеть в человеке то, чего тот сам о себе не знает. Ловит разных душегубов, которых в том мире и том времени водится количество несчетное. Да вот беда — с одним преступником взял да подружился, словно как вы с лордом Давосом. А дружба такая до добра не доводит, я не устаю вам говорить! Друг оказался себе на уме, точнее — вовсе безумен. Любил готовить из людей разные блюда. Говорят, вкусные. — При. Чем. Тут. Олени. А? — проскрипел король. — Тебя спрашиваю, жопа ты пламенная! — Ну, бедняга видит оленей — черных, пернатых, наводящих ужас. И несуществующих. Я и подумала, что… Король обладал железной волей и чугунной выдержкой, но трон под ним, кажется, раскалился докрасна. — Убрать. Промыть мозги перед отправкой обратно. Нечего дружбу водить с неподходящими элементами! («Да кто бы говорил» — подумала Мелисандра.) Пусть исполняет свой долг — но только подальше отсюда! — Так точно, мой король. Сейчас еще одного кандидата посмотрим, и будет перерыв на обед. Станнис Баратеон был очень суров и с отвращением относился к напрасной трате денег вроде пиршеств и турниров, поэтому лорды и леди наедались дома, а на обедах вымученно улыбались над вареной свеклой, черствым ржаным хлебом и селедкой с Железных островов. Те, кто по разным причинам побывал на Стене с экскурсией, говорили, что в Дозоре и то лучше кормят. Лорд Давос, он же Луковый рыцарь, как-то вспомнил свое контрабандистское прошлое да и протащил в Семь королевств плод иноземный под названием картошка, оккупировал кухню, приставил кухонных мальчиков мешать странный соус из яиц, уксуса и горчицы, других засадил за варку и чистку овощей, и через пару часов соорудил нечто такое, что двор разделился ровно пополам — одни едва не вылизали до дыр свои тарелки, другие брезгливо сморщились и забили ноздри плотно свернутыми надушенными платками и так и не притронулись к угощению. «Железянская селедка под ланнистерской шубой» — вот как называлось сие богопротивное творение. Станнис вспоминал диковинное заморское блюдо и впадал в странное размягченное состояние. Хотелось сидеть под незнакомым покрытым иголками деревом, слушать идиотские поздравления, получать жуткие подарки и пить нелепо пенящееся вино! Ужасно! Слава Р’глору, привели нового кандидата, и неприятные воспоминания испарились, уступив место насущным заботам. На мысль провести перепись уцелевших бастардов Роберта и прочих дальних (порой очень дальних — из других, одному Р’глору да жрецам его доступных миров) родственников его навела Мелисандра. Бастарды или нет, седьмая вода на киселе или чуть поближе родство — не имело значения. Королевскую кровь надо беречь. И установить очередь наследования, в конце-то концов, пока очередные узурпаторы не полезли в Вестерос. Следующий кандидат был молод, даже юн, одет в мантию наподобие мейстерской, только черную, черноволос, вихраст и ругался вроде бы на том же языке, что и агент британской разведки Бонд. Станнис мужественно выпрямился и строго посмотрел на возможного дальнего родственника. — Джеймс Поттер, мой король, — доложила леди Мелисандра. — Владеет магией — там, в своем мире. Стража отобрала у него волшебную палочку — не забудьте распорядиться вернуть, не будем обижать молодого человека. Из хорошей семьи, был отличником учебы и спорта, имеет одного наследника. — И любит рыжих, — непочтительно хмыкнул лорд Давос, и это было правдой — молодой Поттер так и пялился на Мелисандру, игнорируя все прочее великолепие зала и разодетых придворных. И даже самого короля, а также принадлежащий ему по праву трон! — Почему глаза не синие? Почему шарф ланнистерских оттенков? — придрался Станнис. — По глазам вижу: в былые годы водился с мотами и кутилами. Но ладно, это мелочи. Почему он? — Видите ли, мой король, мало какой маг в том мире способен превращаться в животное — таких там единицы. Этот же сам всему научился, а превращается угадайте в кого? — В оленя, — тоскливо угадал король Станнис. — Хорошо. Я все понял насчет твоих критериев отбора. То есть я ничего не понял. Запишите его в очередь. А теперь, лорд Давос, пусть накрывают обед. Видеть не могу эти рожи, — доверительно молвил он своему деснице. — Но это мой долг! Утреннее заседание комиссии по отбору потенциальных родственников королевской семьи было закрыто. Ширен пробралась по стеночке за спинами придворных и взяла за руку Эдрика Шторма. — Ну что, кузен, пойдем? Хочу прогуляться — и как можно дальше отсюда. Папа опять велел подать какую-то гадость, а я у поваров корзинку с пирогами выпросила. — Пойдем. — Я заглянула в списки — не бойся, ты первый в очереди. После меня, если у папы с мамой больше никто не родится. Джендри уже после тебя — он хоть и старше, а приличного воспитания не получил, да и мама у него была из простых. — А Мия? — Девчонок не берут, — пожала плечами Ширен. — Тебя же взяли! — А я единственная законная наследница. Но, когда я сяду на трон, фраза «девчонок не берем!» будет объявлена вне закона. И всякий, кто станет отрицать это, — мой враг! Эдрик нес корзинку с пирогами, Ширен, позабыв о борьбе за равноправие женщин, не стала помогать нести, а занялась сбором цветов. Из кустов за ними печально наблюдал Тень Шторм, похожий на призрака, только не белый-прозрачный, а будто сотканный из черного дыма. Его в списки не вносили, но мама пообещала посодействовать. Папа отчего-то его очень стеснялся, и Тень не понимал, почему. Лишенный общества других людей, он ночами пропадал в библиотеке и, пролистав все тома об истории Вестероса, мог с точностью утверждать — нет ничего «такого» в факте дядеубийства, ведь трон не раз занимали и отцеубийцы, и братоубийцы, и сыноубийцы. Справедливости не было ни на том свете, ни на этом, и Тени было грустно. Как и его, вкушающему в данный момент обед, королю-отцу.