Корабли... Облака...

Небо волнами прямо под нами. Можно руками луну. Мокрые звёзды с пальцев как слёзы. В чёрном бездонном тону.

Перегнувшись через ограждение верхней палубы «Громовержца», Эшша безмолвно разевала полный острых зубов рот. Ее крепко сбитое тело содрогалось от судорожных попыток желудка избавиться от содержимого, но он был давно – еще с того момента, как она ступила на борт – и бесконечно пуст. Постоянные приступы морской болезни, которые не брали никакие лекарства, были давним бичом маленькой асурки. Ее профессия корабельного инженера только добавляла жизни печали. «Громовержец» – передовой разведчик военно-воздушных сил Пакта – величаво плыл сквозь ночь над Сердцем Магуумы. Эшша смотрела вниз – а куда же еще ей смотреть, – где в темном море тропической листвы, волнуясь и перетекая друг в друга, кружились сотни маленьких огоньков. «Как будто в небо блюю», – мрачно подумала она. Тут в ее вынужденно узкое поле зрения вплыло яркое круглое пятно – водоем? лужа на вершине одной из тех высоких гор, которые высятся над лиственным морем? – измученный приступом мозг, похоже, счел, что это луна. Там, где у нормальных асур в мозг был встроен вестибулярный аппарат, у Эшши было что-то другое, из-за чего она вечно видела не то, что есть. В облаках – драконов и всадников, в горах – остатки древних големов, в листве и лужах – небо и звезды. Тихонько пискнув, она разжала пальцы и начала медленно переваливаться через ограждение. Небо – под ней. Небо, оно бескрайнее и бездонное, в него можно только упасть. И в тот момент, когда ее ноги уже потеряли опору на палубе, чья-то рука крепко и недружелюбно ухватила ее за воротник кителя. – Совсем сдурела? – рядом с поникшим похолодевшим ухом грозно щелкнули острые зубы чарра.

S.O.S. по антенне, тоненькой вене ты частотою лови. Просто дотронься. Пены не бойся, рядом со мною плыви.

Под временный лагерь приспособили одну из тех каменных глыб, что свободно парили в воздухе прямо над морем джунглей. Пришвартованный, «Громовержец» парил рядом причудливой небесной рыбой. Солнечные лучи, отражаясь от его небесно-голубой обшивки, прыскали вокруг солнечными зайчиками, слепя инженеров и солдат, сбивая тонкие настройки асурской техники. Эшша, словив очередной глюк от приемника, сквозь зубы помянула Зайтана и Мордремота и их запутанные инцестуальные отношения, решительно щелкнула тумблером – установка перестала издавать низкий, почти на грани чувствительности, звук и застыла куском металла, – и пошла на поиски интенданта. Ей срочно нужен тент. А лучше – палатка. Взобравшись на большой валун – все же эта глыба сверху была не такая уж и ровная, как могло показаться, – Эшша прикрыла ладонью лицо от слепящего солнца и огляделась. Ее большие розоватые глаза тщательно обшарили каждый метр пространства. Снабженцы копошились у импровизированного причала. Туда она и направилась. На середине пути ее окутало со всех сторон белесое и прохладное – свободно блуждающее облако наткнулось на глыбу. На кожаном кителе осела морось, несколько холодных капель пролились за ворот со шлема, заставив ее поежиться. Эшша передернула плечами от нежданного холодка, потом вздрогнула уже от настоящего испуга. Пришлось возвращаться, обгоняя облако, и натягивать на аппаратуру защитный кожух. Гадкое облако, как назло, прошло стороной. Эшша раздраженно выругалась. В облачной стене, медленно проплывающей мимо, показалась массивная тень, снизу вытянутая и обтекаемая, сверху – квадратно-кубическая. Несколько шагов, и Эшша узнала Корги, чарру-инженера из Железного Легиона. На «Громовержце» они были почти коллегами и совсем немного подругами. Насколько это возможно. На плече Корги несла несколько ящиков, заботливо придерживая их длинными и сильными верхними лапами. Эшша поежилась; на ум пришло, что не далее как вчера ночью одной такой лапой Корги держала ее на весу, словно нашкодившую кошку, а Эшша безвольно болталась и смотрела, как внизу проплывает небо.

Корабли пропускай над собой, смотри в облака. Корабли пропускай над собой, смотри в облака. Падаем, падаем.

Корги приветливо оскалилась. Осторожно сгрузила свою ношу рядом. Смерила изучающим взглядом, словно решала, отпустить или съесть. Эшша насупилась и обнажила в ответ свои мелкие треугольные зубки. – Первый раз вижу корабельного инженера с морской болезнью. Ты как? Порядок? – когда Корги говорила, в ее низком голосе где-то в самом низу диапазона слышалось горловое рычание. Мурлыканье, как определила его Эшша. Вместо ответа Эшша с силой подпрыгнула в воздух, сделала несколько кульбитов и ловко приземлилась обратно, и все это без малейшей тошноты и слабости. Ее причудливый мозг воспринимал парящую в небесах каменную глыбу как землю. А дирижабль, уступающий лишь по размерам, и то совсем чуть-чуть, – нет. Подруга одобрительно усмехнулась, обнажив свои острые зубы. Не обратив внимания на эту жуткую картину, Эшша подошла к ящикам. Маркировки хрупкого или опасного груза на них не было. – Что несешь? Корги пожала плечами. – Всякую ерунду. Тебе что-то нужно? – Палатка. Или тент. Но палатка – лучше. Видишь? – она протянула руку и многозначительно похлопала по рукаву. Китель еще не успел обсохнуть и влажно поблескивал. – Я не могу работать в таких условиях! Одно облако – и месяцы сборки мордрему под хвост! Корги размеренно кивала, слушая эмоциональное выступление. Она знала Эшшу давно, хотя никогда не упускала случая подцепить ее из-за морской болезни, но все же могла с уверенностью назвать практически любое из состояний асуры: когда она была взволнованна, когда озадачена, бодра или смертельно устала. По оттенку кожи, по жестам, движениям глаз и тому, как часто она скалила зубки. – Мы ставим палатки на той стороне. – Она махнула рукой неопределенно вправо. Облако уже уходило, и солнечные лучи, разогнав его остатки, осветили суетящихся вокруг ворохов прорезиненного шелка снабженцев.

Сквозь наши шлюзы крылья-медузы тихо и плавно летят. В девять попали, не устояли... Наши канаты звенят.

Ближе к ночи лагерь приобрел свой окончательный облик. Под защитой дирижабля выросли палатки – жилые и для капризной техники. Не только Эшша запросила отдельную палатку для своего приемника. Асуры предпочитали спать в тесноте, но устроить с комфортом аппаратуру, от которой зависело так много. В результате в палатках, рассчитанных на двух-трех асур, приходилось устраиваться чуть ли не вшестером. Армейский кашевар еще днем обустроил свою полевую кухню, разместив ее под просторным тентом. Сейчас там горел голубоватый газовый огонь и шипела и плевалась каша в большом котле. Ароматный запах тушенки плыл над лагерем, заставляя уставших солдат Пакта держать носы по ветру. Уже позже, наевшись, пактовцы вытащили в центр лагеря энергокуб, чьи скошенные грани неярко светились и довольно паршиво заменяли костер. Но тут развести костер было не из чего. Экипаж быстро разбился на компании. Группка асур сгрудилась вокруг пары спорщиков, затеявших высокоинтеллектуальную беседу о том, почему эти парящие глыбы собственно парят и не падают вниз. Пару раз беседа двух высокоорганизованных существ чуть не перерастала в драку, но зрители, которым был интересен сам спор, их разнимали. С другой стороны группа людей, норнов и чарров, пустив по кругу бочонок с элем, устроили турнир в подкидного. При удачном пасе они то и дело разражались громким смехом. Двое сильвари, с самого начала державшиеся особняком, с видом, как будто не доверяют сами себе, ушли в сторону, за границу светового круга. Их волосы и кожа, не скрытые одеждой, неярко флуоресцировали в темноте своим собственным светом. Эшша устроилась поближе к своему приемнику. Корги помогла ей перетащить его, и за остаток дня она успела запустить его повторно, слазить к краю глыбы, установить и настроить антенну, провод от которой, петляя между камешков и трещин, тянулся к ее палатке. На недавнем ужине она поела первый раз за несколько суток, и теперь ее животик прямо распирало изнутри от сытой сонливости. Огонек на панели приемника равномерно мигал – аппаратура работала, сигналов не было. Падающий сквозь щель между полотнами отблеск от куба делил внутреннее пространство палатки и все, что было в ней, пополам. Эшша лениво проводила мысленным взглядом какую-то философскую мысль про то, что не просто так все делится пополам, но цеплять ее не стала. Лень. Полотно на входе дернулось, когда кто-то откинул его в сторону. Эшша недовольно поежилась; с наступлением темноты быстро стало холодно, и теперь внутреннее тепло палатки со свистом вырвалось наружу, запустив вместо себя холод. Корги, а это была она, зашла, опустив за собой полог, и бросила сверху на Эшшу кипу меховых одеял. – Накройся, – тихо прорычала она. – Ночь будет холодной. Эшша завозилась, устраивая себе уютное гнездо, откуда она могла бы видеть мигающий индикатор. Корги – теплая громада позади и справа – шумно разоблачалась, скидывая в сторону мешающие элементы обмундирования, и, оставшись только в куртке и штанах, свернулась клубком рядом. Палатка погрузилась в сонное оцепенение. Спустя полчаса зеленый индикатор сменился красным, и приемник пронзительно запищал.

В стае дельфины. Мокрые спины. Мы отражаемся в них. Дно подорвали, мягко упали, пульс незаметно затих.

Сонная нега ночи, прерванная пойманным сигналом остального флота, перешла в наполненный деловитой суматохой день. Эшша и другие инженеры закопались в своей аппаратуре, развешивая и надстраивая дополнительные модули и антенны, пока добровольцы неотлучно находились при приемнике, тщательно регистрируя все входящие сигналы. Утром из брюха дирижабля вывалились несколько геликоптеров и ушли вниз, грозно стрекоча винтами. Эшша проводила их взглядом. Она практически висела вдоль вертикального обрыва на страховке, и под ее ногами волновалось бескрайнее зеленое море. Своими ловкими пальцами она соединяла многочисленные кабели, идущие от целой грозди подвешенных ею антенн – они свисали с утеса, ветер раскачивал их, делая ее работу еще более сложной, ведь ее руки и так уже практически закоченели, да еще проводочки то и дело вырывались и их приходилось ловить. Но асуры гордятся тем, как тщательно делают свое дело. Закончив, она подергала несколько раз обвязанную вокруг пояса веревку, и Корги вытянула ее обратно наверх. – Ну как? – Порядок, – Эшша поднесла закоченевшие руки ко рту и несколько раз дыхнула на пальцы. Только чуть-чуть разогрев их, она смогла натянуть перчатки. В лагере помощник повара сунул ей в руки кружку с горячим грогом. Поднимающийся от него пар овеял ее лицо теплом, а огненная жидкость, прокатившись по пищеводу, устроила в желудке огненную бурю, разгоняя кровь по всему телу. – Уже известно, что внизу? Корги мотнула головой. – Доложили, что нашли обломки. Возможно, это «Стремительный». Но тел нет, – она помрачнела. – Странно, – рассеянно заметила Эшша, снова делая глоток благословенного напитка. Ее телу возвращалась подвижность, и это было прекрасно. Она мазнула взглядом по пространству вокруг. Со всех сторон – только бескрайнее небо. Когда солнце перевалило за зенит, на горизонте показались вытянутые черточки. Восстановленный флот Пакта на полном ходу шел в самое Сердце Маггумы.

Корабли... Облака...