Луч света

Чарльз тяжело приоткрыл свои веки, давая помутневшему сознанию вновь прийти в себя. Когда пелена спала, он открыл глаза полностью и мелким взглядом оценил незнакомое помещение. И только по его взгляду уже стало ясно - Ксавьер изменился. Всю жизнь горящие мистической синевой, а не так давно иссиня-черные глаза теперь были лишь лазурно-голубыми, как у обычного человека, разве что немного более яркие. Способности юноши пропали в тот последний день существования гамаюнов, а даже если бы он и мог, то не стал бы использовать свой дар. Его видение было как всегда точно в тот день в тронном зале. Оно обрывалось в последний миг открытой трещины, откуда гамаюны питали силы. Оборвалась жизнь Чарльза, как гамаюна, но он продолжил жить в человеческой оболочке... как простой человек. Комната была не таких внушительных размеров, какими были его предыдущие покои, но достаточно просторной и давала ощущение уюта и защищенности. Ксавьер почувствал незнакомый соленый запах. "Инвернес", - промелькнуло у него в голове. Юноша пошевелил ногой и ощутил радость, разлившуюся по всему телу. От этого чувства, словно приятный комок подступил к горлу, Ксавьеру пришлось приподняться на локти, выдавливая из себя хрип. - Чарльз! - послышался знакомый голос из более притемненной части комнаты, в след за которым он увидел подорвавшегося мужчину, летящего прямо к нему. Лицо его слегка осунулось, хоть это было не так заметно из-за отросшей бороды, но потускневшие глаза выдавали все тайные и явные эмоции их обладателя. - Чарльз... Чарльз... мой милый галчонок! - спешно, сбито и словно через силу проговорил Леншерр. - Эрик... Потише, - просипел едва пробудившийся Чарльз. - Прости.. прости.. прости меня.. Я думал, что потерял тебя, - всё хрипел король. Юноша чувствал приятную колкость бороды его короля и мокрую щеку, по которой без остановки текли слезы. - Я не оставлю тебя больше никогда, - в очередной раз прошептал Эрик. Ксавьер нашел силы высвободить руки из цепких объятий своего короля и повалиться на кровати вдвоем. Долгое время они просто лежали и Чарльз слушал несдержанные рыдания. - Я тоже буду с тобой, Эрик... Всегда...