Нерушимость свадебных клятв

«Клянусь всегда чтить и уважать тебя. Смотреть с тобой мелодрамы. Нет, один раз в неделю. В месяц. Нет, все равно не буду, мелодрамы — туфта!» «Торжественно клянусь хвалить все твои кулинарные шедевры, если это будет съедобно! Если нет, то, по крайней мере, тебя не разнесет» «Клянусь любить тебя, ты лучшая из всех цыпочек, с кем я был» «Клянусь любить тебя, пока твоя талия не станет такой же необъятной, как и моя любовь» «Перед всеми здесь присутствующими я, Гавейн Оркнейский, клянусь, что буду оберегать тебя от всех тягот и лишений, которые выпадут на нашу долю, поддерживать в радости, помогать в начинаниях. Обещаю стать верным, любящим мужем и быть им до тех пор, пока смерть не разлучит нас» — Ты серьезно? — Артур поднял взгляд от стопки листов и воззрился на жениха. — И что моя сестрица только нашла в тебе? — Последняя звучала прилично, — заметил Мерлин. — Это образец, — буркнул Гавейн, начав судорожно распутывать галстук. — Этот галстук мне идет? У меня есть бордовый, я думаю, он подойдет, бордовый — любимый цвет Морганы, и… — У тебя отличный галстук! — рявкнул Артур. — Успокойся. Какого черта ты вообще пишешь свадебную клятву в последний момент? — Я пишу эти клятвы уже два месяца! По три штуки за день, — Гавейн запустил руки в волосы, превращая зализанный парикмахерский шедевр во встрепанное гнездо. — Я хочу написать самую проникновенную и искреннюю клятву, чтобы Моргана осознала всю глубину моей любви к ней. — Отлично получается, — хмыкнул Артур. — Почему ты не попросил помощи у нас? — спросил Мерлин, мельком взглянув на тонкий ободок, опоясывающий безымянный палец. — У нас с Артуром были отличные клятвы. Мы просто консультанты по свадебным клятвам. Артур самодовольно ухмыльнулся и погладил запястье мужа. — О, правда? — Гавейн оставил в покое свои волосы и ехидно глянул на них. — Эти романтичные речи у алтаря, когда я даже подумал слезу пустить! Да вы же нарушили каждый пункт в ваших клятвах! Мерлин с Артуром переглянулись. Они были счастливо женаты уже восемь лет — а до этого еще и встречались с колледжа — и считались парочкой «старых женатиков» в их кругу друзей. По правде сказать, ими они и являлись. — Позвольте-ка напомнить, — Гавейн широко и коварно улыбнулся. Мерлин с тревогой отметил, что он много перенял у Морганы, и взглянул на Артура. Тот выглядел озадаченным: — Как же там было? Артур? «Клянусь никогда не отворачиваться от тебя, быть с тобою в болезни и здравии». Артур распахнул дверь кабинки. Мерлин стоял на коленях перед унитазом, бледный, с испариной на лбу. И, ужас, его тошнило. Мерзко и долго, и, определенно, Артур не мог этого вынести. Он быстро закрыл дверь с другой стороны и медленно выдохнул. — Прости, — виновато произнес Артур, взглянув на мужа. — Ты же знаешь, я не переношу рвоту. — Ничего, — пожал плечами Мерлин, вздохнув. — В конце концов, это же я упал в обморок, когда ты порезался. — И мы поехали в больницу с сотрясением, — хмыкнул Артур. — «Всегда быть с тобой честным и верным» — напомнил Гавейн. — Да хорошо я себя чувствую! — возмутился Мерлин. — Мы обязательно поедем к Елене на барбекю! — Не тогда ли это тебя тошнило? — вкрадчиво спросил жених. — Хотите еще? «Я обожаю твою индивидуальность, я обещаю уважать твои ценности и тебя, таким, какой ты есть» — Это отвратительный шейный платок, Мерлин! Он зеленый! Тебе не идет зеленый! И вообще, тебе двадцать девять, а ты выглядишь как чертов хипстер! — Отвали, мистер Я-не-снимаю-костюмы! По крайней мере, по моему виду не скажешь, что я напыщенный осел, которому волосы из носа подстригают девочки в бикини! — Что? — Ну, тут я преувеличил, — смущенно заметил Мерлин и виновато улыбнулся. А потом воскликнул: — Зато одну клятву мы точно не нарушили! «Клянусь, что трахаться мы будем как в последний раз»! — Когда вы разбудили беременную Гвен шепотом «давай, только по-быстрому», я всерьез подумал, что этот раз будет у вас последним, — пожал плечами Гавейн. — Мы были в другой комнате! — вскинулся Артур. — И не виноваты, что она прибежала к нам, врубила свет и перебудила весь дом. — Гормоны, — одновременно вздохнули Мерлин и Гавейн. — А как у вас с романтикой в браке? — продолжил давить жених. — В колледже были милые открытки и леденцы, закинутые в чужие рюкзаки, хотя я до сих пор думаю, что это была сублимация. О, чудесные плакаты, с которыми Мерлин приходил посмотреть на игру Артура. Я помню постоянно красные щечки и сцепленные руки. А что сейчас? — Эй, Мерлин, погуляй с собакой. Я ищу седые волоски! — Ты не такой старый, чтобы у тебя их было много! Не могу, занят! Погоди, ты что, не купил туалетную бумагу?! — Погуляй с Эрихом, а на обратном пути купи! Ты сам виноват, вчера ты не купил смазку! — Ты задница! — Она у меня все еще болит, придурок! — Он прав, — расстроенно сказал Мерлин, опустив голову. — Раньше я стеснялся даже зайти в аптеку. — Будто сейчас что-то изменилось, — буркнул Артур. — Не начинай! Раньше мы, действительно, были романтичной парой! Наши пикники на выходных! Мы поднимались на крышу посмотреть на звезды, и ты засыпал у меня на плече, потому что у тебя был долгий день. Ты делал блинчики со спаржей. Я готовил для тебя полезные коктейли и приносил тебе в постель кофе. — А сейчас у нас в порядке вещей есть подгорелые тосты, которые кто-то из нас забыл в тостере, и ругаться из-за туалетной бумаги. Мыться без занавески с дверьми нараспашку, — добавил Артур, поджав губы. — Последнего я особенно не приветствую, — скривился Гавейн. — Тебя вообще тогда никто не звал! Он поднялся, собрав свои бумаги. — Вашими клятвами только камин топить, — сообщил он. — А я собираюсь поклясться в том, что действительно буду соблюдать. За ним захлопнулась дверь, погружая комнату в задумчивую тишину. — Мы тоже в это верили, — Мерлин прислонился лбом к плечу Артура. — А что сейчас? Ты измазываешь мне лицо зубной пастой, когда я прячу твое чистое белье. — А потом мы ругаемся, что паста кончилась, — засмеялся Артур и поцеловал мужа в макушку. — Ты готовишь безобразную мерзкую… — Полезную! — …рыбу. Я заставляю есть тебя три раза в день, и ты уже не такой тощий, как раньше. — Я не думаю, что это минус, — улыбнулся Мерлин и поднял голову. — Определенно, нет, — и Артур склонился к нему, вовлекая в долгий поцелуй. Мерлин скользнул ладонями за пояс брюк Артура, и тот поморщился, когда его поясницы коснулся холодный ободок обручального кольца. — А, кстати, у нас снова закончилась зубная паста? — спросил он, немного отстраняясь. — Нет, это чесночные тарталетки. — Пойдем-ка, — Артур потянул Мерлина за рукав. — Думаю, мы можем кое-что сделать, пока не началась церемония. Мерлин непонимающе взглянул на него, но кивнул, позволяя тащить себя в неизвестном направлении и подавляя разочарование от несостоявшегося семиминутного перепиха. Оказалось, Артур вел его к алтарю. Зал, пока еще пустой, украшенный любимыми Морганой лилиями и воздушными фиолетовыми шарами, торжественный и ожидающий, был полностью готов к церемонии. Артур с ласковой улыбкой взял его за руки. Мерлин вспомнил, как они стояли здесь в первый раз: сердце грозилось выпрыгнуть из груди, ладони Артура дрожали и потели, а глаза сияли. Колени грозились превратиться в кисель (такой противный, но любимый Артуром), а его переполняла такая безграничная, сверкающая любовь, что хотелось кричать на весь мир. Сейчас же Артур смотрел на него спокойно и с такой любовью, пронесенной через года, что у Мерлина сжалось сердце от нежности. Вокруг глаз Артура скопились лучиками морщинки, а черты лица заострились. — Мерлин Эмрис, — откашлялся Артур. — Мы женаты уже восемь лет, и… — Восемь лет! — воскликнул Мерлин, сжимая ладони мужа. — Чувак, у нас скоро годовщина! — Так уже не говорят, — поморщился Артур. — Наши клятвы были слишком идеальными. Но в жизни все бывает гораздо прозаичнее, мы много пережили, и я хочу их обновить. Мерлин Эмрис, ты любовь всей моей жизни, и я клянусь никогда не доставать тебя, когда ты бреешься или занят другими важными потребностями. Ты заслуживаешь делать это в одиночестве… Мерлин хихикнул, вспоминая тот случай, когда Артур впихнул их собаку в уборную, и та начала скакать вокруг него, облизывая острые колени. — Я клянусь не показывать тебе милые гифки с пандами, когда ты работаешь, — ответил Мерлин. — Артур Пендрагон, ты моя семья, и… — О Мерлин, — Артур шумно втянул воздух. — Мне так жаль… — Нет, нет, — Мерлин зажмурился, прогоняя жаркую волну, опалившую глаза. — Я люблю тебя и не представляю своей жизни без тебя. Ты встаешь в полшестого, чтобы зашить мне дырку в подкладке пальто, и ты даже не представляешь, насколько я ценю это, ведь знаю, какой ты соня… — Зимой ты встаешь в свой выходной, чтобы выйти на мороз и прогреть мне машину, чтобы я смог поспать подольше, — заметил Артур с улыбкой. — Я клянусь в следующий раз не дать Элиану нарисовать тебе член на лбу, более того, обещаю не фотографировать это. — Так это был Элиан? Я грешил на Гавейна, — охнул Артур. — Клянусь не отзываться плохо о твоем отце, — скрепя сердце сказал Мерлин, так и не простивший Утера, который не принял ориентацию сына. — Клянусь не отзываться плохо о твоем отце, — эхом откликнулся Артур. — Торжественно клянусь записывать тебя к окулисту, не забывать заказывать тебе линзы, — продолжил Мерлин. — Не пропускать футбольные матчи. — Это вовсе не обязательно, — хмыкнул Артур. — Не забывать о годовщине смерти твоей матери, — выдавил Мерлин, вспоминая тусклые глаза Артура и промозглый ветер, когда Мерлин примчался на кладбище. Он целовал замерзшие ладони мужа, согревая своим дыханием, пока Артур уверял, что все в порядке. Но они оба знали, что это было не так. — Мерлин… — И я клянусь, что буду выполнять хотя бы восемьдесят процентов моей клятвы, — шмыгнул носом Мерлин. — Это ты преувеличил, — тихо засмеялся Артур. — А я клянусь, что буду обновлять клятву каждый год. Нам многое предстоит пройти, но я не могу представить, как справлялся бы в одиночку. Моя любовь к тебе растет с каждым днем, и то, что я чувствую к тебе, я не могу выразить словами, потому что ты прекрасен, и ты мой муж, и я… Мерлин шагнул к нему, прерывая поцелуем. Артур попытался отодвинуться, чтобы договорить что-то глупое и романтичное, то, что Мерлин и так знал, и поэтому Эмрис продолжил целовать его еще и еще, и еще, пока Артур не расслабился в его руках, тихо вздыхая. — Я люблю тебя. Когда они наконец оторвались друг от друга, Мерлин заметил стоящего в дверях серьезного и задумчивого Гавейна. Он рассеянно глянул на стопку своих клятв, а потом тихо положил их на скамью и вышел, притворив дверь. Артур хмыкнул. Мерлин непонимающе воззрился на него, тут же забыв о Гавейне. На лице его мужа сияла та проказливо-озорная улыбка, в которую Мерлин по уши влюбился еще в колледже. — Похоже, эти чесночные тарталетки тебе действительно понравились. Часом позже, Гавейн, как никогда серьезный и собранный, глядя в сияющие зеленые глаза Морганы, произнес: — Клянусь всегда быть верным тебе, чтобы ни случилось. Я не могу обещать быть идеальным — потому что я уже такой, — но клянусь каждый день прикладывать усилия, чтобы ты во мне не разочаровалась. Моргана… — Замолчи уже, — всхлипнула невеста, притягивая его в поцелуй. — Я не выдержу, если потечет тушь… — Не могу смотреть, как этот поганец целует мою сестру, — тихо прошептал Артур. Мерлин только ухмыльнулся на это, потому что глаза его мужа искрились от счастья — и это было самой важной вещью на свете.