А он скучает?

Пыльный циферблат показывал без четверти восемь. В такой ранний час на улице было совершенно темно. Вырывавшийся из окон тусклый свет отражался от хрупких снежинок, которые кружились снаружи. Даже через толстое стекло доносился вой холодного морского ветра, от которого по коже пробегала мерзкая дрожь, хотя в здании порта и было тепло.  Леви сидел за маленьким деревянным столиком, уставившись в окно и тщетно пытаясь что-то разглядеть: за снежной пеленой лишь изредка мелькал отдалённый свет маяка.  — И зачем его включили? Сегодня корабля можно не ждать — в такую метель ни один безумец не выйдет в море.  Обернувшись, Леви увидел двух военных полицейских, стоящих позади с гранёными стаканами в руках.  «Зачем они вообще нужны?» — подумал он. — «Есть титаны или нет, эти разгильдяи только и делают, что напиваются с самого утра».  Леви никогда не видел смысла в спиртном. Кому-то оно заменял горе, кому-то поднимало настроение, а он просто ничего не чувствовал, кроме резкого отвратного запаха. — Эй, иди к нам, хватит в окно пялить.  Он резко поднялся из-за стола и подошёл к стойке. Один из полицейских сразу узнал его: — А, капитан! Вам налить? — Не пью, — отрезал Леви. — А вам разве никто не говорил, что не стоит напиваться на службе? — Да какая сейчас служба? — усмехнулся тот, что повыше. — Без титанов мы и гарнизон совершенно бесполезны. Разведкорпус вообще разогнали. Хотя, вам ли не знать, верно? Леви взглянул на него так, что высокий чуть не выронил свой стакан: ледяные серые глаза будто разрывали его на части. Внезапно ветер с новой силой ударил в окно, от чего стёкла оглушительно задребезжали. Полицейские вздрогнули, а Леви, смерив их презрительным взором, вернулся к столику.  — Ждёте корабль? Напрасно. По такому льду ему не пройти. Капитан промолчал. Он прекрасно это понимал, но всё равно продолжал верить: должен прийти, обязан — Эрвин ведь обещал вернуться сегодня. Во внешней политике Леви мало что понимал, но знал одно: с командующим всё хорошо. Об этом свидетельствовали письма из-за океана, которые лишь изредка доходили до получателя. Прошёл уже год, как Смита отправили в эту чёртову командировку, и за этот год за стенами изменилось всё, кроме одного: Леви по-прежнему ждёт его. Пятнадцать минут девятого. Глаза сами собой начали закрываться. Вой ветра уже не тревожил, скорее наоборот, успокаивал, заставлял погружаться в сон. Боясь заснуть окончательно, Леви вышел на улицу и опустился на ближайшую скамью. Свежий морской воздух моментально привёл мысли в порядок, позволив тому вновь поглощать черноту взглядом.  "Что будет, когда мы встретимся? Наверное, мне нужно будет хоть что-нибудь сказать. А что говорить? "Я скучал?" Это полный бред, лучше промолчать. А вдруг он изменился? Вдруг вообще забыл про меня? Нет. Письма же присылал. Помнит, значит. А может он вообще всем пишет? Да вроде нет, Ханджи бы всем мозги вынесла, получив от него письмо. Ну, хорошо... Интересно, он обнимет меня, когда увидит? Нужно сдержаться и не ринуться к нему, сломя голову: Эрвин не поймёт. Хотя, поймёт. Поймёт, как я по нему скучаю. А он скучает?" ____________________________________________________________________ — После победы над титанами нашей первоочередной задачей становится установление дружеских отношений с миром за океаном, — Закклай чеканил каждое слово. — По единогласному решению Верховного Суда, в годовую командировку отправится главнокомандующий разведкорпуса Эрвин Смит. Эрвин вздохнул: он уже давно догадался, кто станет этим "счастливчиком". Провести год в совершенно чужом мире, где нет никого: ни Майка, ни Ханджи, ни... Чёрт, Леви! Командор осторожно повернулся, чтобы увидеть последнего, и сердце его сжалось: Леви стоял неподвижно, ладони сжались в кулаки. Никто не успел заметить крохотной слезинки, спрятавшейся в ресницах — он закрыл глаза и опустил голову. Ни Эрвин, ни Леви не смогли подобрать слов, но и не нужно было: зал суда медленно закачался, послышался далёкий шум воды. Сильный толчок. — Пожалуйста, присмотрите за ним. Ещё один. — Не оставляйте его одного, когда я уеду, хорошо? Долгий низкий гудок. Эрвин проснулся у себя в каюте. Голова кружилась. Более или менее придя в себя, он выглянул в маленькое окошко: всё пространство за стеклом заняла белая пелена. Корабль, единственным пассажиром которого был командор, жутко качался на волнах. Стараясь не потерять равновесия, он вышел в коридор и медленно поднялся в рубку. — Далеко до берега? — Да чёрт его знает, — выругался капитан судна, — Из-за метели часа на четыре задержимся, не меньше. Смит заметно погрустнел и вернулся в каюту.  "Я же обещал ему вернуться сегодня утром. А если он не дождётся? Если уйдёт, не встретив корабля? Нет, это же Леви, он бы так никогда не поступил. Господи, я не видел его уже год. Всё, когда мы встретимся, я должен сказать, что... Нет, ничего не скажу, просто обниму его. Он точно не станет вырываться, даже если там будет кто-то ещё. Не будет, если скучает. А он скучает?"