не зли котенка.

Уже ночь, а он опять стоит в парадной, тихо снимая обувь, чтобы не потревожить Плисецкого. Алтын улыбается. Скромно. Искренне. Так желанно. Это казалось редким явлением, что-то вроде северного сияния, которое так быстро появлялось и так же мгновенно исчезало, оно было таким прозрачным и приглушенным, но его яркие контрасты цветов западали в душу. И эта улыбка, личный феномен для Юры, только блондину было доступно наслаждаться ей. Но сейчас Плисецкий спит. Уснул прямо в кресле, дожидаясь Отабека. Казах аккуратно разбудил Юру и велел идти спать на кровать, уверенно предпологая, что тот опять до поздна играл в приставку. После чего сам устало рухнул на мягкий матрас и разблокировал телефон. Тусклый свет от гаджета полностью пал на лицо Отабека, оставляя рядом лежащего Плисецкого в тени. А после мерзкий и громкий рингтон, который заставил блондина резко открыть глаза. Звонили Алтыну. - блять Побоясь потревожить тихое сопение Юры,прошипел Отабек и удалился на кухню. Полностью избавившись от пелены туманного сознания и неясных сновидений, Плисецкий услышал приглушенный, тихий смех Алтына пока тот с кем-то весело ворковал. Это Мила. Кожа покрылась мурашками. Снова холодает без Алтына. Снова этот немой крик срывается в губ Плисецкого и душит, душит, душит. Мила все чаще стала ему звонить и все чаще давала Алтыну поводы улыбаться. Черт. Черт. Юра любит Милу, но больше любит улыбку Алтына и сейчас он не собирается ее с кем-либо делить. Да, он жадный, очень жадный. Резко встав с кровати, Плисецкий направился к Алтыну. Застав казаха у окна, который все еще не заметил его, потому что был занят Милой, Юра присел и начал нервно стучать пальцами по столу. Алтын с полным непониманием посмотрел в его сторону, после вновь метнул взгляд на ночной пейзаж города и продолжал слушать девушку. Что за черт, Отабек?! Пальцы блондина все громче отбивали ритм по деревянной поверхности стола, через мгновение он резко встал и так же резко оказался позади Алтына. Юра с жадностью пустил свои теплые ладони под футболку Отабека и начал нежно, так чувствительно гладить холодную кожу брюнета. Затем подобно разъяренной кошке, несдержанно впился ногтями в лопатки, в ответ этим действиям последовал хриплый всхлип брюнета. -Отабек, что-то случилось? Послышался приглушенный голос из телефона. Блядская Мила Блондин вновь схватившись за плоть начал ее сжимать. - ни..Аргх..чего Пальцы стали влажными. Переборщил. На светлой футболке расцвели крошечные алые пятнышки. - прости, я исправлю. Виновато прошептал в затылок Отабеку Плисецкий. Затем полностью забравшись под футболку казаха, начал одарять смуглую кожу дорожкой поцелуев, взамен получая глубокие вздохи Алтына. Так же мгновенно Юра оказался напротив Отабека с такой же силой вжимаясь в его тело. После, своими казалось бы для человека необычайно острыми клыками впился в горячее плечо. Громкий, пронзительный всхлип. Да, это больно. Но мучительней чувствовать, что у тебя есть кто-то ближе, Бека. -Терпи же, как терпел я. Хрипло заявил блондин. Прожигая того взглядом. Алтын подхватил Плисецкого и быстро усадил на подоконник. Жадно вонзился в губы. Такие сладкие, такие горькие, такие желанные. Аппетитней любого вкушения, опьяняющей самого крепкого алкоголя. Лишь наполнить легкие и не отпускать, не отдавать кому-либо. Вздох. Выдох. Еще, еще. Как жмет одежда. Мерзко сковывает тело. Холодное стекло не дает всем телом, каждой клеткой ощутить тепло казаха. Черт. Отстранившись от мерзкого окна, Плисецкий запрокинул ноги на тело казаха, тот подхватил его, тем самым взяв вес Юры на себя. Надоедливый телефон давно с громким шумом разбился на части о твердый паркет. Жгучий поцелуй туманит сознание. Лишь бы это длилось вечно. Лишь бы не было конца.