Равные

Еще горячая кровь медленно стекала с ножа, с тихим шелестом капая вниз. Тело у ног Шуна было еще горячим, но жизнь уже покинула его. Даже не глядя на лицо убитого, Хаджиме с уверенностью мог сказать, что это босс синих. — Ты быстро, Хаджиме. От холода, сквозившего в голосе Шуна, ему стало не по себе. На секунду Хаджиме показалось, что это другой человек, так отстраненно он выглядел. — Я не хотел в это верить, но похоже оказался прав. — Я не сомневался, что ты все поймешь. Шун небрежным движением стряхнул с ножа кровь. — Однако уже поздно. — Что ты имеешь ввиду? — Ты проиграл. Хаджиме не двигался с места, поэтому Шун сделал несколько шагов, чтобы немного сократить расстояние между ними. — Все очень просто. Мне нужен этот город. — Город? — Именно. Меня отправили сюда с единственной целью — подчинить себе этот город. Наверное, это что-то вроде выпускного экзамена. Только так меня признают следующим главой верхушки нашей семьи. Хаджиме, ты же прибыл сюда с той же целью? — Пожалуй. Шун улыбнулся, радуясь подтверждению своей догадки. — Но все слишком затянулось. Баланс, что существовал здесь, не давал шансов на изменения. — Поэтому ты решил уничтожить лидеров семей? — Это же очевидно — без главы семья становится очень слабой, если быстро не сможет найти ему замену. Я уничтожил сразу всю верхушку желтых, чтобы они не смогли восстановиться. — А потом решил взяться за нас? Шун промолчал, а Хаджиме лишь грустно усмехнулся. Очень обидно понимать все слишком поздно. — Так это ты распустил слух о подписании договора красными. — Да. Я надеялся выманить тебя, но никак не ожидал, что ты окажешься настолько сильным. А потом еще и предложишь заключить союз. Шун рассмеялся, а затем продолжил. — Я даже не догадывался, что встреча с тобой так все изменит. Это должна была быть скучная игра с заведомо известным концом, но благодаря тебе все стало намного интереснее. Мне очень нравилось проводить время с тобой. И как противнику, и как любовнику. — Шун… — Но ты не захотел видеть во мне равного. Хаджиме растерянно посмотрел на него. — Мы всегда сражались наравне, никто из нас не мог выйти победителем из схватки, но ты сказал, что мы больше не будем драться. Тебе ведь просто наскучило это? — Это не так. — Мне приятно было слышать о том, что ты не хочешь меня ранить. Спасибо. Но в тот момент я понял, что все нужно заканчивать. — И принялся за красных? — Они были намного сильнее синих, поэтому я решил избавиться сначала от них. — Весьма смело. Ты не боишься сделать себе врагами тех людей, что стоят за ними? — О чем ты, Хаджиме! Победитель всегда прав. Хаджиме даже не сомневался в том, что в случае необходимости, Шун найдет на кого переложить вину за случившееся. Он прекрасно умел запутывать следы, раз их разведка так и не смогла докопаться до истины. — Для меня стало бы проблемой, если бы другие семьи решили объединиться, поэтому союз с тобой был для меня отличным вариантом. — И из-за этого ты считаешь, что победил? — «Я не хочу причинять тебе боль». — … — Это твои слова, Хаджиме. Ты не сможешь меня ранить. — Ты уверен, что я не возьму их назад? Шун рассмеялся. Он пристально посмотрел Хаджиме в глаза и ответил: — А ты этого хочешь? Хаджиме не хотел. Он не мог даже представить, что сможет поднять оружие против Шуна. — Вот видишь. Ты не сможешь убить меня, так что победа за мной. Шун планирует использовать его слова против него самого? Пусть попробует. — Я не собираюсь брать свои слова назад, но праздновать победу тебе еще рано. — Почему? — Ты знаешь, я с самого начала подозревал, что за всем этим стоишь ты. — Правда? Как и ожидалось от Хаджиме. И чем же я смог вызвать твое подозрение? — Имя. Ты не знал моего имени. Шун в удивлении распахнул глаза. — Как глава другой семьи ты не мог не знать моего лица и имени. Так что я решил, что ты все-таки что-то скрываешь. — Похоже я просчитался в этом. — Помимо этого, кроме тебя устраивать такое было просто некому. Я не знаю никого в этом городе, кто мог бы сравниться с тобой в силе. Но у меня не было доказательств. — И ты решил держать свои мысли при себе. — Я просто не хотел в это верить. И на какой-то момент повисла тишина, которую никто не хотел нарушать. Хаджиме чувствовал, как болит сердце в груди, но все-таки надеялся, что еще не все потеряно. — Скажи, Шун. Ты врал мне по поводу своих чувств? — Нет, я ни разу тебе не соврал. — Тогда почему? Я так мало значу для тебя? — Это не так! Но я не могу бросить все. Мне нужно вернуться победителем. — Шун, я люблю тебя, и не хочу сражаться с тобой. Неужели нет другого пути? — Наверное, нет. Шун грустно улыбнулся. — Хаджиме, ты же тоже наследник главной ветви. Мне казалось, что ты сможешь понять меня. У нас одна и та же цель пребывания здесь, одинаковая судьба. — Мне плевать на судьбу. Я хочу, чтобы ты был моим. — Хаджиме и правда настоящий Король. Как же я люблю тебя... — Любишь, но все равно хочешь убить? — Быть единственным, кто может забрать твою жизнь, тоже по-своему прекрасно. — Возможно. — Хаджиме? — Возможно, погибнуть от твоей руки будет не так уж и плохо. Шун с удивлением посмотрел на Хаджиме, а затем замотал головой: — Нет, нет, нет. О чем ты говоришь? — Разве ты не этого хочешь? — Победа, добытая своими силами, имеет большую ценность. — Ты хочешь сразиться со мной? — Да. Так что готовь оружие, Хаджиме. Хаджиме молча смотрел на Шуна. Он хочет убить его, хоть и любит, победить, а не просто забрать его жизнь? Хаджиме с отчаянием понимал, что Шун что-то не договаривает, но не мог понять, что именно. Тем временем он уже приготовился нападать. — Шун, я не хочу сражаться с тобой. — Хаджиме, у нас просто нет выбора. Ты ведь не сможешь просто уступить мне этот город? — ... — Нам не избежать этого. Рано или поздно это бы случилось. Мы как две половинки единого целого, нас тянет друг к другу, но черный и белый цвет не должны никогда смешиваться. Чем ближе мы с тобой становимся, тем сильнее мы будем ранить друг друга. Это судьба, которой нам не избежать. Судьба, да? Хаджиме не верил в судьбу. Люди сами создают ее своими руками. Он достал из ножен катану. — Если ты так этого хочешь, то нападай. Шун победно улыбнулся и ринулся вперед. Хаджиме заблокировал его нож, и он сразу же отпрыгнул назад, готовясь нанести удар слева, но его удар снова был заблокирован. Шун достал второй нож и нанес им удар. Нож тут же окрасился в красный цвет. Давление на его правую руку ослабло, и Шун, оттолкнув Хаджиме, увеличил между ними дистанцию. Рана была неглубокая. Она пересекала грудь Хаджиме, и, глядя на нее, Шун с ужасом понял, что у него дрожат руки. Нет, все должно быть не так! Хаджиме не двигался, видимо, пока не собираясь нападать в ответ. Шун сжал губы. Он должен был закончить все сейчас. Здесь и сейчас. На мгновение ему показалось, что на его груди появилась такая же рана. Сердце безумно болело, но он лишь сильнее сжал ножи. Хаджиме улыбнулся. Во время прошлых их сражений, обычно, после такой его улыбки, Шуну сильно доставалось. Он невольно напрягся. Кажется, Хаджиме, наконец-то, решился на битву. Он на огромной скорости ринулся к Шуну, и тот только в последний момент успел заблокировать его катану ножами. Хаджиме не переставал улыбаться. Он превосходил Шуна в физической силе, поэтому тому приходилось очень стараться, чтобы сдерживать его напор. Поэтому он упустил момент, когда Хаджиме свободной рукой схватил его за руку и дернул в сторону. Шун потерял равновесие. Хаджиме тут же воспользовался этим, и Шун с ужасом понял, что лежит на полу, а Хаджиме нависает над ним. Он попытался вырваться, но все было тщетно. Хаджиме поднял одной рукой его руки над головой, а другой приподнял лицо Шуна за подбородок. Тот в отчаянии прокричал: - Хаджиме, отпусти меня! Хаджиме только усмехнулся. - Даже не подумаю. - Хаджиме!.. Он наклонился и поцеловал Шуна, но тот плотно сжал губы, не давая углубить поцелуй. Хаджиме с улыбкой наблюдал, как Шун сверлит его недовольным взглядом. - Мы враги, Хаджиме. - И что? - Мы должны сражаться друг с другом. - Я не хочу этого. - Хаджиме... - Мне все равно, враги мы или союзники. Ты можешь называть нас, как хочешь. В любом случае, ты - мой. Шун попытался возразить, и Хаджиме тут же воспользовался этим, целуя его: жадно, глубоко, неистово. Шун пытался оттолкнуть его, но Хаджиме не давал ему даже шанса на это. Широко распахнув глаза, Шун смотрел на него, не в силах что-то сделать. От собственного бессилия он почувствовал, как по щекам текут слезы. Хаджиме целовал его до тех пор, пока не перестало хватать воздуха. С явным нежеланием он отстранился, смотря как Шун, тяжело дыша, пытается восстановить дыхание. - Нет смысла сопротивляться, я все равно тебя никуда не отпущу. Шун с отчаянием смотрел на него, но взгляд Хаджиме не дрогнул ни на секунду. - Ты мастер скрывать правду, но врать совсем не умеешь. Хаджиме нежно провел рукой по его лицу, смахивая слезы из уголков глаз. - Когда ты ранил меня, мне показалось, что ты сам сейчас расплачешься. Я не хочу видеть твое грустное лицо, так что просто сдайся. Шун почувствовал, как из его глаз снова потекли слезы. - Ты же понимаешь, что я не могу?! Что мы не можем?! - Шун. - Рано или поздно на нас начнут давить наши семьи. Потом будет только тяжелее! - Шун, успокойся. Но Шун его не слушал, сквозь слезы он продолжил: - Я люблю тебя, Хаджиме, безумно люблю. Каждое мгновение без тебя мне кажется вечностью, но... Я просто не могу! Я должен стать главой верхней семьи! Я не могу отступить сейчас, не могу все бросить! Хаджиме молча слушал его, а затем притянул к себе, обнимая. - Все хорошо, не надо выбирать сейчас. Мы сможем решить все проблемы, когда они появятся. - Невозможно получить все... - Ты во мне сомневаешься? Шун ничего не ответил, как будто задумавшись о чем-то, и через какое-то время Хаджиме почувствовал, как он обнял его в ответ. - Если ты бросишь меня, когда я наскучу тебе, то я никогда тебя не прощу. - Я не брошу тебя, чтобы не случилось. И ты правда думаешь, что можешь наскучить мне? - Но ты не хочешь больше со мной играть... Хаджиме рассмеялся и, наклонившись к уху Шуна, тихо сказал: - Просто, когда мы сражаемся, ты делаешь такое лицо, что мне с трудом удается сдерживать себя. И немного отстранившись, он посмотрел на густо покрасневшего Шуна. - Шун, ты так и не сказал мне, чего ты хочешь. - Э?.. - Ты постоянно говорил "должен", но так и не сказал, чего хочешь. Шун опустил взгляд. Хаджиме немного недовольный тем, что не может видеть его глаза, позвал: - Шун. - ... - Шун, посмотри на меня. Не дождавшись ответа, он рукой поднял его лицо, и смущенному Шуну просто стало некуда деваться. Он на одном дыхание выпалил: - Я хочу Хаджиме. - Что? - Ты сказал, что я принадлежу тебе... Я тоже хочу, чтобы Хаджиме принадлежал мне! Хаджиме ласково улыбнулся. Такую его улыбку Шун видел очень редко: от нее в груди становилось очень тепло, а сердце начинало биться быстрее. - Не нужно об этом просить. Я уже давно принадлежу тебе, Шун. Я люблю тебя, и даже если моя душа исчезнет, я буду продолжать любить тебя.