Переосмыслить всё...

      День тянулся слишком долго и муторно. Не зная чем мне заняться, я уже второй раз начала перемывать уже чистую посуду. На столе лежали пара книг, до которых я ещё не добралась, но, честно сказать, я была не в настроении. Пит давно ушёл куда-то. Он не просвещает меня в свои дела. Да мне, собственно, и не надо.       Последняя чашка уже стояла на своём законном месте, и я, не теряя ни минуты, направилась в свою комнату. В последнее время я начала себя неважно чувствовать, но не подаю виду. И так слишком слаба. Морально. Не хочу, чтобы меня жалели. На свете было лишь двое человек, от которых слышать утешение - ласка для ушей. Прим и Гейл. Гейл. Интересно, как он там живет? Я особо не вдавалась в подробности жизни других за эти годы после Голодных игр. Но от многих лиц слышала, что Гейл жил и работал во втором дистрикте. Помнит ли он меня? А, ведь, кажется, ещё совсем недавно Гейл предложил мне сбежать, жить в лесу. А что было, если бы мы тогда сбежали? Да, нас бы наверняка нашли, но зная, что меня ждало, сбежала при первой возможности. До сих пор помню, как мы вместе ходили на охоту, собирали различные ягоды и травы, чтобы хоть как-то прокормить наши семьи. Я помню его нежные губы, прикасание к которым разносило ток по всему телу. С ним я чувствовала себя... в безопасности.       Как же мне хочется увидеть его вновь. Услышать фирменное "Кис-Кисс" и растаять в объятьях. Да, я люблю Пита. Но и Гейл мне тоже нравится. Я до сих пор не могу разобраться в своих чувствах, себе. Я чувствую себя эгоисткой, метаясь меж двух огней. Но я точно знаю, что будущее с Гейлом нам точно не светит. Капитолий все давно решил за нас. И не только. Он разрушил сотню судеб и не известно, сколько ещё разрушит. Возможно, я параноик, но мне кажется, что грядёт буря. Новая буря, которая повлечёт за собой опять тысячи смертей и сломанных судеб. Вдох, выдох. Но пока все тихо, я могу лишь радоваться, что я больше никогда не буду играть на той жуткой арене. Кошмары, что преследуют меня каждой ночью и боль, конечно останутся. Мои дети не познают того страха, что когда-то испытывала я. И когда-нибудь мне придется рассказать им о моих кошмарах — и о том, почему эта боль не исчезнет. Я расскажу детям о том, как я справляюсь с этим, о том, как в плохие дни меня ничто не радует — ведь я боюсь потерять все. Именно в такие дни я составляю в уме список всех добрых дел, которым стала свидетелем. Это похоже на игру. Она повторяется снова и снова. После нескольких лет она даже стала немного утомительной. Но есть игры гораздо хуже этой.