Магия крови

Регулус смотрит на полупустой стакан со скотчем и ничего не видит. Зато пальцы наконец перестали дрожать, и, кажется, он готов расплакаться прямо сейчас. Он всю жизнь хотел быть лучше Сириуса, правильнее, разумнее. А сейчас он сидит в доме брата, пьет всунутый в его руки виски и понимает, что он ошибался всю свою сознательную жизнь, а Сириус был прав. Это отвратительно. Унизительно. И в то же время Регулус знает, что больше ему не к кому пойти. — Что случилось? — Сириус спрашивает в десятый, наверное, раз. — Кого-то из ваших убили? Умерла мать? Тебя выгнали из дома? Мерлин, я не знаю, что еще предположить! Сириус, как это ни странно, бегает вокруг него и тоже не может успокоиться. Регулус залпом допивает виски, кашляет, и на глазах выступают слезы. Сириус хлопает его по спине ладонью. — Ты был прав, — говорит Регулус наконец, и каждое слово дается с невероятным трудом. — Темный Лорд на самом деле... — он хочет сказать «чудовище», но у него не поворачивается язык назвать чудовищем кумира своего детства. — Ах, вот оно что... — бормочет Сириус себе под нос и точно так же залпом вливает в себя алкоголь. — Так, для начала: что-то произошло? Ты сделал что-то против Сам-Знаешь-Кого и Пожирателей? Тебя ищут? Регулус мотает головой. Надо же, оказалось так просто, а он боялся подойти к нему после стольких лет вражды. Сириус большую часть времени был невыносимым ублюдком, но знаменитого гриффиндорского благородства у него не отнять. — Уже хорошо, — Сириус выдыхает с облегчением и пьет из горла, пихает бутылку ему. Регулус как в полусне берет, отпивает. В прошлый раз обожгло так, что теперь глотки почти не ощущаются. — Тогда пойдем наверх, расскажешь мне. Регулус кивает механически, но рассказывать ничего не собирается. Он не должен никого вмешивать. Он виновен, и он решит все сам. А пока будет просто отлично, если они с Сириусом просто напьются, и Регулус сможет отрубиться. Новый дом Сириуса намного меньше их фамильного поместья, но Сириус живет здесь один, а Регулус знает, что тот отлично чувствовал бы себя и в собачьей будке. Зато в спальне находится огромная кровать, на которой поместились бы разом пять человек. — Ты ушел из дома, чтобы устраивать оргии? — спрашивает Регулус и смеется, пытаясь пошутить, но изо рта вырывается высокое, нервное хихиканье. — Конечно, — Сириус кивает с серьезным видом и, сбрасывая с ног тапочки, садится на кровать, наваливается спиной на высокую, обитую кожей спинку. — Каждый вечер таскаю к себе шлюх-грязнокровок из ближайшей подворотни, беру оптом, чтобы наверняка хватило. Просто ты сегодня заявился раньше, чем я пошел на дело. Регулус непроизвольно морщится: Сириус в своем репертуаре. Он нисколько не сомневался. — Это была шутка, — Сириус закатывает глаза. — Я просто люблю большие кровати, с детства привык. Иди сюда, садись рядом, и можешь быть уверен: твоя благородная чистокровная задница не будет осквернена. — У меня плоховато с юмором, — Регулус пожимает плечами и садится рядом. Действительно, припоминает он, Сириус даже в детстве спал, раскинувшись на все свободное пространство. — Это неважно, — говорит Сириус и вдруг обнимает его за плечи, притягивает к себе с такой силой, что дыхание вышибает из груди. — Я счастлив, что ты одумался и что пришел именно ко мне. — Больше не к кому, — Регулус давит горькую усмешку. Все его друзья — в лагере Темного Лорда. — Ну, рассказывай, — говорит Сириус отчего-то шепотом прямо в ухо, и гасит свет взмахом палочки. Теперь спальню освещают только яркие неоновые огни вывески маггловского клуба напротив. Красные, синие, зеленые, они расцвечивают темноту и напоминают разноцветные вспышки заклинаний, вылетающие из волшебных палочек. Зеленая — Авада. Красная — Круцио. Регулус качает головой и вцепляется в руку Сириуса. — Не сегодня, — говорит он. — Не могу сейчас. Просто... побудь со мной. Он произносит это и тут же думает, что прозвучало глупо. Потом понимает, что не глупо, просто по-детски. Он так же просил Сириуса остаться, пока они еще не рассорились из-за разных факультетов. Сириус спасал его от боггарта в комоде и от упыря, когда тот спускался с чердака специально, чтобы пугать маленького Регулуса. — Да, Рег, конечно, — отвечает Сириус и гладит его по голове. — Я буду. Обещаю. Регулус кусает губы, он опять готов разреветься, но теперь — совсем не от разочарования. Он хочет сказать, что ему не хватало Сириуса всегда, все это время. Сириус старше, умнее, сильнее его, и за ним можно спрятаться хотя бы ненадолго. Хотя бы на одну ночь. Он поднимает руку, в которой до сих пор зажато горлышко бутылки, и пьет, потом передает Сириусу, и так по кругу. — Мне кажется, я понимаю тебя, — говорит Сириус спустя некоторое время. Его голос доносится словно сквозь мягкую подушку — оказывается, Регулус уже хорошо набрался. Он опускает ставшую тяжелой голову на плечо Сириуса. — Если бы я узнал, что Джеймс или Ремус, или Питер убивают и предают, я бы тоже... Нет, не могу себе представить. Это ужасно. — Заткнись, — обрывает его Регулус. — Я не могу разделить радость за твоих друзей. — Но ты знаешь, малыш Рег... — Прекрати звать меня так, мне не три года. — Так вот, знаешь ли, сложно выбить из себя Блэка и семейные ценности. Тебе это еще предстоит, но тебе будет чуть легче, потому что у тебя буду я. — Душераздирающе трогательно, — бормочет Регулус. — Ты можешь просто помолчать? — Нет, — Сириус смеется, его грудь плавно вибрирует. — Ты наверняка не сможешь разделить со мной и эту радость тоже, но сейчас я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Сириус тепло и мягко целует его в висок, в щеку, в уголок губ, и Регулус поворачивает к нему голову, ловит губы, напрашивается на еще один поцелуй. В ценностях Блэков семья на первом месте, инцест никогда не был для них чем-то непозволительным. Сириус отрывается от него, чтобы допить виски, и кидает пустую бутылку на пол. Регулус устраивается на подушке — голову кружит, но ему впервые за весь вечер не страшно и не плохо. Мыслей в голове нет, тело расслаблено, и кажется, оно помнит Сириуса несмотря на все годы, когда они не подходили друг к другу и даже не здоровались. Есть что-то нечеловеческое, на уровне крови, что тянет сейчас их друг к другу — Регулус уверен, Сириус тоже чувствует это, а иначе он не нес бы только что тот сопливый и пафосный бред. Регулус знает — это невозможно высказать, зато можно почувствовать. Сириус расстегивает на нем рубашку, от выпитого и не только у него путаются пальцы, и выходит невыносимо медленно. Регулус вздыхает нетерпеливо и помогает ему, срывая оставшиеся пуговицы. Рубашка летит в сторону, за ней следуют штаны, и хорошо, что на Сириусе только халат, который он срывает с плеч одним движением, на секунду оторвавшись от Регулуса. Они лежат на застеленной гладким шелковым покрывалом кровати, сплетаясь ногами, руками, языками — всем телом. Втираются друг в друга, Регулус хочет, чтобы Сириус был к нему так близко, как только возможно. Сириус целует шею, плечи, ключицы Регулуса беспорядочно и быстро, Регулус гладит его спину и впивается ногтями между лопаток. Когда не остается ничего, кроме возбуждения, Регулус обхватывает ногами Сириуса и просительно толкается вперед. — Давай, — говорит он едва слышно, потому что горло напоминает сухую пустыню. Сириус отодвигается от него ровно настолько, чтобы можно было посмотреть в глаза. Глаза у Сириуса светлые, серые, и раньше Регулусу казалось, что они могут смотреть только холодно, надменно и свысока. — Ты когда-нибудь?.. — Нет, — Регулус его обрывает. — Плевать. Ничего со мной не случится. — Не случится, — эхом повторяет Сириус и тянет руку за палочкой. Хорошо, что Сириус знает нужное заклинание, потому что Регулусу было не до того. Он чувствует, как член Сириуса упирается в него, и в ответ рефлекторно сжимается, а потом заставляет себя расслабиться. Сириус гладит его по плечам, успокаивая, и в то же время медленно надавливает, растягивая, проникая внутрь. «Это — не боль», — говорит себе Регулус. Перед глазами возникает красная вспышка Круцио, но Регулус не дает мысли развиться, прогоняет воспоминание, насаживаясь на член до конца и шипя сквозь стиснутые зубы. Сириус материт его, и Регулус не может понять, нравится ему или нет. Скорее, да. Сириус сдерживается ровно пару секунд, прежде чем начинает двигаться снова. Они кончают одновременно, как в сказках из популярных подростковых волшебных журналов. Регулус захлебывается стоном, выгибается и выплескивается себе на живот и на грудь Сириуса. Сириусу хватает еще пары толчков внутри него, и он тоже застывает на пике, а потом расслабленно падает сверху. Регулус пытается отдышаться, чувствует, как его прижимает к кровати тяжелое разгоряченное тело, и зарывается рукой в длинные черные волосы. Они все-таки забираются под одеяло, Сириус притягивает его к себе. Перед тем как заснуть, он успевает подумать только о том, что он, кажется, почти протрезвел. А спустя несколько часов Регулус просыпается, словно его кто-то толкнул. Он даже оборачивается, оглядываясь, но рядом никого, кроме спящего Сириуса. В окна льется серый предутренний свет. Регулус осторожно выбирается из-под одеяла, как можно тише натягивает на себя одежду, выходит из комнаты, спускается вниз и аппарирует домой, в поместье Блэков.