Доппельгангер

— Вера, привет. Да, как тебе сказать… Нет, всё плохо. Нет, не простыла. Сегодня приходили из полиции. Женя пропал. Как пропал? Каком кверху! Подруга лучшая, называется! Да не ору я. Не ору, я сказала! Транспортник должен был выйти из прыжка возле Миража и не вышел. Ищут, высчитывают… А у меня Катюша дома плачет, что папа игрушку ей обещал. Ага, мне то же самое сказали, мол, зависли где-нибудь, где дальше — только Крыжополь, не переживайте… Ладно, Катюша капризничает, надо сворачиваться… Спасибо, Вер, я себя стараюсь в руках держать. Не хочу, чтобы доча заплаканного и опухшего гуманоида видела. *** - …не могу я, Вер. Н-е м-о-г-у. Сколько звонила этим сволочам из полиции… И ни хрена. Ищут они уже шестой месяц. Прямо космос носом роют! Так ищут, что не сразу вспомнили, о каком корабле идёт речь! Я этого жандарма недоделанного спросила, мол, что там с «Ястребком»? А он на меня вылупился, как центаврианин на корову… Держусь, Вер, держусь, куда я денусь. Только Катюша уже про папу не вспоминает. Может, и хорошо, что не вспоминает? Я голографии наши попрятала… Что значит «дура»? Конечно, ребёнку нужен отец! Только откуда я тебе его достану? Схватить мужика на улице и в дом притащить: Катя, это твой новый папа? Женька мой, может, уже… Не реву я! Это связь с помехами. Как будто не в соседних домах живём… Куда сходить? Вера, по-моему это не у меня крыша едет, а у тебя давно слетела. Что мне в DEX-компани делать? Игрушку прикупить, отвлечься? Я сейчас не поленюсь к тебе зайти и по голове дурной настучать за такие предложения… Ну и пошла ты! *** -… была я там, Вера. Ой, всё, я уже извинилась за тогда, не начинай… Да, год уже прошёл, а ты сама знаешь поговорки. А что полиция? До сих пор его пропавшим без вести числят. Новый, молодой появился там. Гонору — выше крыши, а толку чуть. Предложил мне подписать бумаги, чтобы Женьку погибшим записали. Мол, тогда будут мне деньги, как вдове выплачивать. И смотрит так брезгливо, будто именно поэтому я к ним хожу, как на работу. Ну, я ему и сказала, куда он может свои бумаги засунуть и жаль, что единицы виртуальны, а то бы я из него самого кошелёк устроила, пока не треснул бы… Назад шла, и офис их как раз по улице. Чёрт дёрнул зайти… Боюсь, я Вер, боюсь. Чего? Это неправильно как-то… Конечно, знаменитая конфиденциальность DEX-компании и всё такое. Мне там столько дали заполнить, что голова кругом шла. Даже уточнили, не снимали ли мы «любительское видео порнографического характера». Да, так и спросили. Мол, для пущей схожести, рассчитают то ли амплитуду, то ли параметры… Голографии с пляжа пришлось дать, чтобы «фигура соответствовала вашим запросам». И ворох бумаг заполнить для «психологического портрета». Вот сколько жила с Женькой, а только там задумалась, а по какому принципу он одежду выбирает? Он под меня прогибался или я под него? И ещё бред всякий, какая температура воздуха оптимальна, мёрзнут ли у его ноги… Обещали через две недели доставить. Какой модели? Ты же знаешь, что в нашу деревню только Irien'ов завозят... Зайдёшь? А то я боюсь, что сама не справлюсь… Спасибо, моя хорошая, что бы я без тебя делала… *** - … Верочка, он чудо! Мой Женька! Да, помню, как ты меня на кухне валерьянкой отпаивала, а он торчал посреди коридора… Мне тогда страшно было, как будто призрак появился. А он… представляешь, он готовит божественные блинчики! Хотя настоящий Женя никогда готовить не умел, но и ладно. И с Катенькой они не разлей вода. Когда она его папой назвала, я сначала хотела накричать, а потом подумала, что, может, так и лучше. Так, Вер, ты мне сама говорила, что ребёнку нужен отец, а теперь отговариваешь? Я слишком увлеклась? Ничем я не увлеклась! Вот вернётся мой Женя, просто утилизирую и всё… Эй, щекотно же! М-м, Вер, до скорого, меня тут неприлично, но приятно щекочут… Пока Катенька в садике… *** — Алло, привет, это я. Да, правильно слышишь, стряслось. Я уже знаю, какими словами ты меня назовёшь, потому не стесняйся… В общем, он с Катей на улицу вышел. Да, ты правильно поняла. Во двор, погулять. Я не знаю как, Вер, я ему запретила выходить на улицу. Не дай космос соседи бы увидели… Вот, увидели. Я по лестнице поднимаюсь, а там Мария Игоревна, спрашивает: «А что же вы не сказали, что ваш Женя вернулся? Мы все так за вас переживали!» Ага, переживала она, мразь старая. Слышала, как со своими подружайками обсуждала, как быстро я по трусам дам и компенсацию на шубу потрачу… Что сделала? Ленку помнишь? Да не ту, Ленку-паспортистку, которой я помогала с мужа алименты выбить. Ну… Ну не ори… Всё? Высказалась?! Да, дура. Да, сделала я на него паспорт! А что мне делать? Что, а? Как признаться? Чтобы меня со свету сжили? Я же Женьку любила! И люблю! Говорю же, ничего страшного, когда он вернётся, он меня поймёт! Я же не с каким-то левым мужиком кувыркалась, а о дочери пеклась! Чтобы у неё папа был! Вот и ты туда же! Был он уже в полиции. Вообще никто ничего не заметил! Вызубрили историю вместе. Всё равно что на утренник Кате. И дело в шляпе. Говорю же, идиоты там сидят сплошные… *** — Вер… Да, это я. Вер, мне страшно. Я его не узнаю. Я вроде все бумаги правильно заполнила, но это не Женя. Это что угодно, но не Женя. Представляешь, вчера он меня в спальне закрыл, когда я на Катю накричала. Раскидала свои игрушки, я чуть не грохнулась… Ну, я ей и сказала, что завтра никакого зоопарка, если сейчас не соберёт всё своё барахло. А у неё же характер Женьки, упрямый, давай вопить и дуру врубать. В общем, Катя орёт, я ору… И тут меня это… Да, Вер, ЭТО, я не могу больше его Женей называть, хватает и в спальню зашвыривает. А у меня видеофон в гостиной, ты же знаешь, не терплю в спальне технику. Но это ещё не всё. Я же двери пыталась выбить. Но молча, не хотела Катю ещё больше напугать… Это заходит в комнату и спрашивает: «Дорогая, ты успокоилась?» Ну, я на него налетела, показать и доказать, насколько я спокойна… Он мне руки заломил и стоит, ухмыляется. Вер, у-хмы-ля-е-тся. Прямо, как будто всё понимает и это ему нравится. И постоянно мне кажется, что, пока меня нет дома, он куда-то уходит. Доказать не могу, двери-то я закрываю, но не нравится мне всё это. Завтра позвоню в компанию, пусть забирают это куда хотят. А соседям скажу, что развелась. Они всё равно никогда обо мне хорошо не думали. *** — Вера! Да возьми же ты трубку! Ве-ра! Какого чёрта автоответчик? Ладно, я быстро наговорю, обязательно прослушай! Вер, я пошла в компанию. Рассказала всё как есть. А они на меня смотрят и говорят: а вы, Лариса Михайловна, никогда у нас не заказывали киборгов. Никаких киборгов не заказывали, потому менять мы вам ничего не будем. Ну, я же не дура, притащила им бумаги, швырнула этому лощёному идиоту под нос. Он на них внимательно посмотрел и говорит: вы издеваетесь, Лариса Михайловна? Здесь подпись стоит «Ухтыгдым Хренович». Договор от пять тысячного года и вместо голографии, ручкой какая-то жаба нарисована… Вера, как такое может быть? Я иду в полицию. Мне на себя уже всё равно, а за Катю я боюсь… *** — Привет, дорогая Вера. Как хорошо поговорить с тобой снова! Милый санитар мне сказал, что ты в коме с того самого дня или ещё что-то такое... в общем, ерунда, пройдёт. Женька и Катька меня часто навещают. Всегда с цветами. Катюша так вытянулась за последние два года. А Женька ни на день не постарел. Говорит, что я красивая и меня скоро отсюда выпустят. Ой, Верочка, боюсь, не выпустят… Ну дайте мне договорить с Верой! Спасибо, медсестра… Так вот, говорят, что я на поправку иду. Что больше не считаю своего мужа киборгом и не придумываю себе истории. По правде сказать, я не совсем уверена, что он всё-таки мой муж. Но раз остальные об этом говорят, наверное, всё-таки правда. Но для верности мне ещё делают пару уколов. Представляешь, Женька такой милый, всегда следит за тем, чтобы я вовремя принимала лекарства. Всё, Верочка, пока! У меня моцион! Хи-хи… *** Молодая женщина в больничной рубашке положила трубку пластикового детского видеофона на пол.