Some Day We Will Be Together

Этап 6. Италия. Антерсельва. 19 января.

—Так, о чём ты? — поднимаю голову, встречаясь с его прекрасными глазами. В них приятным бризом разливается тепло. Он нервно сглатывает и опускает взгляд на мои губы. —Ни о чём… — слова будто растворяются в напряжении между нами и так и не распознаются мной на слух. Но легкое движение головой дает возможность понять его. Вокруг все потихоньку мутнеет, как будто я настраиваю фокус, двигая объектив. И фокусируюсь только на нем. И это действительно все, что важно. Сейчас. И всегда. Внутри всё медленно разъедает огнем, что явно отражается на моем лице. Губы приятно пульсируют. Облизываю их и прикрываю глаза, желая отвлечься хоть на секунду от таких опасно одурманивающих мыслей. Провальная попытка, потому что я даже не успеваю разбудить свой мозг… Теплые губы касаются моих, руки ложатся на лицо, и я чуть вздрагиваю от неожиданного чувства эйфории, что накрывает меня мгновенно. На секунду меня парализует. А когда я оттаиваю, то не могу сдержать стон удовольствия. Отвечаю и стараюсь передать поцелуем все то, что накопилось за такой долгий период. Боль, что противным червяком всегда копошилась в сердце. Мучения, что преследовали меня на протяжении огромного количества времени, заставляли курить и не спать ночами. Радость, что я испытывала от его близости, вне зависимости от мыслей в голове. Желание, что мгновенно просыпалось, даже когда я просто видела его улыбку. Даже просто на фотографии. То глупое чувство влюбленности, проявляющиеся в непонятной тяге именно к нему, которое я не могла перестать чувствовать ни на миг, находясь совсем рядом, на этапе или очень далеко, в Москве. Он, поняв, что я совсем не собираюсь противиться его действиям, перемещает руки мне на талию и крепко прижимает к себе, проникая языком мне в рот. Я обнимаю его за шею одной рукой, а другую запускаю в его рыжие мягкие волосы, в какой раз отмечая, насколько он выше меня. Но это последнее, что имеет значение в данный момент. Самое главное, что я желанна. Желанна любимым. Он отрывается от моих губ и наклоняется к шее и внезапно… Я просыпаюсь. Я очнулась в своей кровати, услышав ужасный звук будильника, предусмотрительно заведенного мной прошлым вечером, и вся моя реакция отразилась в одном слове. Ненавижу. — Не-на-ви-жу, — повторила я шепотом и закрыла руками лицо. Это было слишком реально. Всё, о чем я мечтала было то, чтобы это было реально. Талию будто все еще сжимали его руки, а губы будто до сих пор горели. Я коснулась их пальцами. Неужели нет? Конечно, нет… Я настолько расстроилась, что маленькая слезинка неосознанно сползла по моей щеке. Гребанная жизнь. Лучше бы я все еще умирала во сне! Так плохо мне не было никогда. Никакое похмелье не сравнилось бы с разочарованием, испытанным мной тем утром. Весь последующий день меня преследовали воспоминания из сна. Постепенно детали стирались из памяти, но его прикосновения я помнила настолько четко, что когда я прокручивала их каждый раз в голове, то мне казалось, что он действительно касался меня. А когда я встретила Рыжего наяву, я не смогла нормально смотреть в его глаза. Мы столкнулись перед женской гонкой на стадионе, у тренерской трибуны. —Привет, — он мило улыбнулся мне, хотя секундой ранее он выглядел так, будто что-то сильно расстроило его. Поцелуй меня. —Привет, — я старалась быть милой и одновременно заткнуть глупые мысли в своей голове, но не очень удачно. —Ты в порядке? Выглядишь нервно. «Она будет в полном порядке, только если ты поцелуешь её». Мозг, похоже, принял сторону врага и начал защищать благополучие сердца. — Да, просто кошмары снятся, — проговорив это, я пожала плечами. Я немного заикалась и старалась не смотреть на него в упор, ибо мгновенно краснела, вспоминая «кошмар» той ночи. Похоже, именно из-за попытки выполнения нескольких функций одновременно я начала воспроизводить слова, не подумав. Какие на хрен кошмары? Зачем говорить это ему? Йоханнес же нахмурился, пристально оглядывая меня. — Это плохо, они могут означать некоторые проблемы в жизни: депрессию и прочую ерунду. В точку. А сегодняшний тогда к чему? Я растерянно уставилась на него. И взгляд невольно упал на его губы. Почему это не может быть правдой?! Хорошо, что мы находились сантиметрах в сорока друг от друга, если бы я сорвалась, то был бы шанс остановить себя прежде, чем я наделала бы глупостей и испортила вновь начинающуюся дружбу между нами. В голове сразу возникли образы из сна, а во рту мгновенно пересохло. Самое время записать меня в маньяки. Я с трудом закрыла глаза, так как по-другому не могла заставить себя отвлечься. — Откуда такие познания в области психологии? — пришлось открыть их, так как мысли о вежливости, исходящие от совести, мгновенно начали сверлить мой мозг. Я наткнулась на его заинтересованный взгляд. Мне кажется, или в его глазах веселье плещется? А что в моих? — Всем иногда требуется психолог, особенно нам, спортсменам. — Мне нет, я не спортсмен, и я в порядке, — я вновь пожала плечами, изучая участок трассы, что виднелся за его спиной. У девушек раскатка, и я, кажется, видела спину Татьяны Акимовой, что уезжала со стрельбища. «Ни черта ты не в порядке, истеричка-маньячка с мазохистскими наклонностями!» — Ты так не выглядишь, — опять я посмотрела на него и отметила, что глаза у него такие же, как в моем сне. Снова я об этом. Сам он, кстати, выглядел не лучше меня. Конечно, он явно не страдал от влечения к недоступному человеку и не пребывал в депрессии, но было невооруженным глазом видно, что он осунулся в сравнении с предыдущим годом, и выглядел невыспавшимся. Неудачи в гонках, наверняка, так влияют. — Я всегда так плохо выгляжу, — это заставило меня отвлечься и вспомнить свой депрессивный настрой. Я же не могу надеяться ни на что рядом с ним. — Ты никогда не выглядишь плохо, — улыбка пропала с его губ, но глаза никак не изменились. «Или можешь?» Это комплимент? Немой вопрос застыл на моих губах, и я встретилась с его взглядом, полных горящих искорок. Издевается. Точно издевается. — Мне идти пора, — теперь он заглядывал за мою спину. Я все также тупо смотрела на него и не реагировала, видимо, поэтому он подошел ко мне опасно близко и, осторожно взяв за кисть, слегка сжал её. Я мысленно порадовалась, что не надела перчатки. Затем он прошептал: — Еще увидимся. А поцелуй на прощание? Сердце потихоньку начало овладевать моим разумом. Кожу на руке приятно покалывало. Внутренности опять заныли. Оставалось только надеяться, что это был комплимент. В тот день мы больше не виделись, и мне после гонки было слишком тяжело на душе. Вот почему вечером после гонки я наведалась к Илье. Как сказать наведалась, ворвалась в номер, как истеричка-жена, мечтающая застать мужа с любовницей. Застала я его с Заниным. Тяжело дыша, я попросила последнего покинуть номер на пару минут, что тот и сделал, закатив глаза, чем и высказал свое мнение о моём поведении. Трифанов же растерянно замер, наблюдая за мной, и хотел было что-то сказать, может быть, сделать ехидное замечание относительно моего запыхавшегося вида. Но мне было не интересно. Я, быстро сократив расстояние между нами, жадно впилась в его губы. И, увы, я не почувствовала практически ничего. Пусто. Он меня не волновал, так как это было во сне с рыжим солнышком Норвегии. Да, какое-то влечение к нему было, но… Не то. Просто не то. Я разочарованно попыталась отстраниться, но Илья-то уже давно целовал меня в ответ, причем так, будто решил, что я пришла к нему за удовлетворением и явно не собирался отпускать меня. —Эй, я… Не в том… Смысле, — несвязно пробормотала я, он наконец оторвался от моих губ. —Возбудим и не дадим? Такова твоя месть? —дыхание у него сбилось, а глаза потемнели, руки уже давно лежали на запретных участках моего тела. Я поджала губы и убрала его конечности, отодвигаясь. Он обреченно вздохнул. — Не делай так, — в голос прям сталь. Мужик, блин. — Как? Не соблазнять тебя? —меня это повеселило. — Ты поджимаешь губы, как он, — он даже поморщился. — Как…? —я замерла, поняв, кого он имеет ввиду. И часто я так палюсь? Он закивал, будто отвечая на мои мысленные вопросы. — Какая тебе разница, что я делаю? Ты не забыл, что я всего лишь проститутка?! — я с вызовом глянула ему в глаза и скрестила руки на груди. — Я не говорил такого! Ну… В смысле, не то имел в виду! — спецкор потупил взгляд, вина отразилась на его лице. — Ага, это комплимент такой был?! Не подумала, извини! Предупреждать надо! Светку тоже так называешь, а, может быть, и Ирку?! — Да ты из-за своего Рыжего вообще, что ли, сбрендила, что за фигня тебе мерещиться постоянно?! — Трифанов разозлился, о чём свидетельствовали его сжатые кулаки. Я испугалась его реакции. Грозный и хмурый, он опять приблизился ко мне и, одарив меня глубоким взглядом, быстрым шагом пошёл к выходу из номера. Спустя секунду, я почему-то понеслась за ним. Сейчас я не могу вспомнить, что руководило мной в тот момент. До двери мне не хватало, может, шага три. И так получилось… Что он, не заметив того, что я решила преследовать его, со всей силы хлопнул дверью. Я успела оказаться почти на пороге. Дверь ударила меня по лбу и носу. Со всей силы…