Рыцари Ночи. Легенда о Серебряной Тигрице

Этот сон снится мне уже много лет подряд: Я стою у обрыва, за которым грохочет море. С темного, ночного неба льет сплошным потоком ледяной дождь. Даже во сне я чувствую, как по коже расползаются мурашки. Но меня не заботит то, что я промокла до нитки и продрогла до такой степени, что зуб на зуб не попадает. Я хриплю и тяну руки к людям передо мной. Один из них стоит на коленях и лишь кричит, чтобы я оставалась на своем месте, а второй возвышается, как огромная скала, над первым. Он скалит кривые зубы в жестокой усмешке. Все что происходит, доставляет ему нестерпимое удовольствие. Он поигрывает огромным топором, тяжелым даже с виду. - Нет,- вою я и падая на колени, пытаюсь дотянуться до первого человека, но меня удерживают чьи-то сильные руки. Я прошу отпустить меня, пытаюсь вырваться, но все бестолку. А человек с жестокой усмешкой выплевывает проклятья в мой адрес и сообщает, что вскоре я присоединюсь к своей паршивой родне. Еще раз, сплюнув на землю, он громко кричит и заносит топор над первым мужчиной, над тем, кто в последний раз мне грустно улыбается и сообщает, что не прощается. Его слова прерывает сильный удар. Топор разрубает его голову на две части и застревает в ней. Кровь не хлещет фонтаном. Она стекает тоненькой струйкой со лба. Я не слышу мыслей из-за собственного крика. Это даже не крик. Это вой смертельно раненного зверя. Кто-то пытается сдержать меня, руками обнимает мою голову и отворачивает ее, а ногами обвивает мои ноги, чтобы я не смогла вырваться. У этого человека мужской голос. Он шепчет мне нежные слова вперемешку со словами успокоения. Он думает, что боль пройдет, со временем. Но она не проходит ни через час, ни через семь. Я все так же хриплю, пытаясь дышать. Горло как будто скованно оковами. Вдох и выдох удается сделать с огромным усилием. Голова идет кругом, взгляд не может ни за что зацепиться. Я все еще пытаюсь вырваться. Так продолжается еще достаточно долго, пока у меня не кончаются все силы. Пока я не висну на руках того мужчины, что держал меня все это время. Он постепенно ослабляет хватку. Понимает, что я без сил и не смогу причинить ни себе, ни кому-либо еще вреда. Он поднимает меня на руки и осторожно несет куда-то. Мы проходим частично выжженный лес, что некогда хвастался густой зеленью. Сейчас же он представлял жалкое разорённое зрелище. Священный огонь никого и ничего не оставляет. Он уничтожает все на своем пути. Выйдя из леса, мужчина останавливается как вкопанный. На месте некогда прекрасного родового поместья - пепелище. Повсюду обгоревшие трупы и куски кровли. Это моя семья. Вся моя семья уничтожена. Вновь. Раз за разом Совет уничтожает то, что мне дорого в ответ на мое неповиновение. Вчерашний инцидент повлек за собой полное истребление моего клана. Я не чувствую некоторых Хранителей. Значит и Семерка больше не является таковой. Нащупать разорванные связи не удается из-за сильного потрясения и огромного количества погибших. Остается гадать, кто уцелел, а кого я не увижу больше никогда. Сил на крик не хватает, а из горла вырывается лишь полузадушенный хрип. Я беззвучно то открываю, то закрываю рот. Из глаз давно уже не текут слезы. Их просто больше нет. Есть только всепоглощающая боль, в которую я ухожу. В которую я окунаюсь. Мужчина, что держал меня на руках, кладет меня за землю и начинает бить по щекам. Просит вернуться к нему. Но мне так хорошо в вечном холоде. Здесь нет вечных страданий. Они ушли на второй план. Мне хорошо. Спокойно. В сердце остался лишь…холод.