Fuck the police!

— Что у нас осталось на сегодня, Антея? — Майкрофт устало повёл плечами, стараясь, чтобы это движение было не слишком заметно, и откинулся на спинку стула, давая отдых затёкшей спине. — Министр энергетики просил о встрече, сэр, — бесстрастно отозвалась ассистентка. — И есть ещё одно обстоятельство, которое… — Назначь Кларку на завтрашнее утро, — Холмс поморщился. — Я примерно понимаю, о чем он хочет говорить, это не срочно. Гораздо важнее сейчас решить проблему с Хэммондом. От моего брата были новости? История, в которую влип второй лорд казначейства, была, мягко говоря, неприятной, и ее надо было замять любой ценой. Майкрофт поручил Шерлоку найти и, в случае необходимости, выкрасть улики, компрометирующие Хэммонда. Предупредил, что речь идёт о деле государственной важности, но противный мальчишка только закатил глаза и заявил, что у него и без того дел по горло. После чего, вероятно, умотал на какое-то из своих дурацких расследований, отключив телефон. За последние два часа старший брат пытался дозвониться младшему пять раз — совершенно безрезультатно. — Мистер Холмс, — Антея отвела взгляд. — Именно об этом я и хотела сообщить. Шерлок снова арестован, кажется, за нарушение целостности места преступления. Инспектор Лестрейд так рассердился, что запер его в камере и поклялся, что продержит там не меньше суток. — И что, это проблема? — Холмс раздраженно фыркнул. — Отправьте наших людей, пусть надавят на этого Лестрейда, пригрозят, если надо. Как будто такое происходит впервые! — Уже сделано, сэр, — ассистентка снова отвела взгляд. — Только… говорю же, инспектор очень рассержен. Похоже, на сей раз ваш брат перегнул палку. Он отказался выпускать его и просто выгнал наших людей. Боюсь, вам придётся вмешаться лично. Внешне Майкрофт остался совершенно бесстрастным, хотя в груди что-то неприятно сжалось. Вмешаться лично, только этого не хватало! Особенно потому, что придётся встретиться с инспектором Лестрейдом. В жизни одного из самых влиятельных людей Великобритании было довольно много вещей, которые он хранил под грифом «Совершенно секретно», но этот полицейский был особым случаем — даже по меркам Холмса. В его присутствии Майкрофт терял способность мыслить рационально и в голову лезла какая-то романтическая чепуха. Вроде уютных совместных посиделок у камина со стаканчиком коллекционного виски, прогулок по парку и поездок за город на выходные. В какой-нибудь тихий небольшой мотель, где их обоих никто не знает. И где из мебели в комнате будет только огромная кровать… последний пункт отзывался ощутимым дискомфортом в паху, но зато наполнял все существо Холмса совершенно неприличным энтузиазмом. А все началось с одной улыбки. Адресованной даже не Майкрофту — его Лестрейд вообще не видел. Как и чёрной машины с правительственными номерами, остановившейся на ярдовской подземной парковке. Холмс тогда решил лично поинтересоваться, что же за приятеля в полиции нашёл себе младший братец и почему тот согласился работать с самопровозглашенным детективом, вместо того чтобы прогнать его взашей, как сделали до него двое его коллег. Майкрофт пару минут наблюдал сквозь тонированное стекло, как Шерлок, бурно жестикулируя, объясняет что-то плохо выбритому седому мужчине. И вдруг тот улыбнулся. Это было сравнимо с неожиданным ударом под дых. Казалось, сердце переместилось куда-то в горло, мешая сделать вдох. Потому что лицо ничем не примечательного мужчины словно осветилось изнутри, сделавшись настолько привлекательным, что Майкрофт едва подавил искушение зажмуриться, чтобы не ослепнуть ненароком. И немедленно отдал приказ водителю уезжать, решив, что встречу с новым наперсником Шерлока лучше отложить до тех пор, пока непонятное наваждение не рассеется. С тех пор встречи с Лестрейдом стали для Майкрофта чем-то вроде личного табу. Фактически их было всего две, и обе Холмс постарался сократить до минимума, чтобы избавить себя от неуместных мыслей. Которые все равно упрямо лезли в голову, несмотря даже на то, что политик в процессе разговора с инспектором старательно избегал смотреть на собеседника, делая вид, что его гораздо больше интересуют бумаги на собственном столе. Он говорил себе, что так оно и есть, что двустороннее соглашение с соседней державой и отчёт министра финансов уж точно важнее игры младшего брата в следователя. Но пульс все равно частил, и удержать на лице равнодушную маску удавалось с трудом. И вот пожалуйста: Шерлок снова влип в историю, и Майкрофту придётся самому поехать в Скотланд-Ярд. Оставить бы его в камере — в назидание. Но нельзя: дело Хэммонда не ждёт. Когда на одной чаше весов — возможный международный скандал с участием одного из первых лиц в стране, а на второй — глупая, непонятная слабость самого Майкрофта, то выбора, похоже, не остаётся. Из двух зол всегда следует предпочесть меньшее. *** Тем не менее полчаса спустя Холмс всерьёз пожалел, что не предоставил Шерлока его участи, да и Хэммонда вместе с ним. Потому что было очевидно: надежды на то, что Лестрейд убоится явления в свой офис небожителя с правительственного Олимпа и немедленно пойдёт на попятный, не имеют шансов оправдаться. Инспектор упрямо поджал губы и указал влиятельной персоне на дверь. Да ещё и заявил, чтобы тот не мешал работать, а не то он обеспечит ему отсидку по соседству с младшим братом. Майкрофт разозлился настолько, что забыл об осторожности и посмотрел наглецу в глаза — взглядом, от которого трепетали первые лица в стране. Но Лестрейд не дрогнул, лишь смотрел в ответ уверенно и с нескрываемым вызовом. Господи, да чем же ты думал, награждая простого полицейского такими бархатными карими глазами! Дыхание перехватило, а ноги сделались ватными. Холмс невольно отступил назад, с силой стиснув побелевшими от напряжения пальцами ручку зонта. — Вы забываетесь, инспектор, — во рту Майкрофта пересохло настолько, что собственный голос показался ему неприятно скрипучим. — Я забываюсь? — Лестрейд, казалось, разозлился ещё больше. — А что же тогда сказать о вас? Кем вы себя возомнили, мистер Холмс? Я ведь не ваша марионетка и даже не ваш подчинённый. Я служу короне и британскому народу и, смею надеяться, делаю это хорошо. И уж точно не заслужил, чтобы какая-то надменная сволочь игнорировала меня, как пустое место! — Желаете неприятностей? — нехорошим голосом осведомился Холмс. — Могу устроить. — Да пофиг мне ваша власть и ваши неограниченные возможности! — прорычал инспектор. — И даже то, насколько вы неотразимы в этом вашем дорогущем костюме! Последнее заявление потрясло Майкрофта так сильно, что он даже не нашёлся что ответить. Впрочем, Лестрейд ответа, похоже, и не ждал. Он горько усмехнулся и шагнул к Холмсу, стиснул его плечи и с силой прижал к стене. — А раз уж вашего гнева мне все равно не избежать, — с каким-то веселым, на грани истерики, отчаянием добавил инспектор, — то пусть хоть будет за что! С этими словами он подался вперёд и прижался губами к губам Майкрофта. Тот задохнулся, невольно приоткрыв рот, и тут же почувствовал настойчивое вторжение языка. На этом месте способность связно мыслить Холмсу полностью отказала. Ощутив ответ, Лестрейд ослабил напор, теперь он уже не удерживал, а скорее обнимал Майкрофта за плечи, отчаянно прижимая к себе — весьма кстати, потому что ноги того почти не держали. — Как же давно я этого хотел, надменный ты ублюдок, — пробормотал он, отрываясь от губ Холмса. — И угораздило же меня запасть на такого холодного, неотразимого говнюка, как ты! Майкрофт лишь раздраженно фыркнул, подаваясь бёдрами навстречу, чтобы потереться мучительно ноющим членом о бедро Лестрейда. — Хотя, кажется, насчёт «холодного» я немного ошибся, — ухмыльнулся тот. — А вот насчёт «неотразимого» — это ещё слабо сказано. — Прекрати болтать, — прошипел Холмс, затыкая его рот жадным поцелуем. Он стиснул задницу инспектора ладонями и терся о него всё более откровенно. — Погоди, дай хоть брюки расстегнуть, — задыхаясь, взмолился Лестрейд. — А то кончу прямо в штаны. — Ну уж нет, — Холмс дрожащими пальцами потянул вниз собачку молнии, пока инспектор, в свою очередь, боролся с пуговицами на его брюках. — Я тоже слишком долго ждал, чтобы ограничиться полумерами. — Так трахни меня скорее, — простонал Лестрейд, когда его член уверенно обхватили длинные холёные пальцы. — Сил нет терпеть! Эти слова показались Майкрофту лучшим, что он слышал за всю свою жизнь. Едва сдержав довольный стон, он развернул инспектора спиной к себе и слегка подтолкнул вперёд, заставляя улечься животом на письменный стол — прямо поверх недописанного отчёта. — У меня ничего нет, — хрипло сознался Холмс, гладя ладонями соблазнительную, провокационно выпяченную задницу. — Я не собирался… — Слюной обойдёмся, — усмехнулся Лестрейд. — Будет больно. — Потерплю, — инспектор подался чуть назад, прижимаясь к горячему, истекающему смазкой члену Майкрофта. — Давай уже! Дальнейшее было настолько невероятным, что Холмс полностью утратил свой легендарный самоконтроль. Он с силой вбивался в тесную задницу, кусая губы, чтобы не стонать слишком громко. Лестрейд, вцепившись зубами в собственное запястье, сдавленно мычал. На последнем толчке Майкрофт зажмурился, чувствуя, как поджимаются яички, а внутри словно разворачивается туго закрученная пружина. Кончая с глухим, удовлетворённым стоном, он ещё успел почувствовать, как инспектор судорожно дёрнулся под ним, изливаясь в ладонь, сжимавшую его член. — О боже, — сдавленно пробормотал Холмс несколько минут спустя, когда они оба сидели на потертом ковре, прижавшись спинами к инспекторскому столу, и пытались привести себя в порядок с помощью носового платка Майкрофта. — И не говори, — обессиленно выдохнул Лестрейд. — Ох… я, кажется, даже идти не смогу. — Мой водитель тебя отвезёт. — Да не нужно, Майкрофт, я на машине, — инспектор фыркнул, а потом нахмурился. — Кстати, это ничего, что я назвал тебя по имени? — Полагаю, мы с тобой достаточно близко знакомы для этого, Грегори, — Холмс притянул его к себе и с чувством поцеловал. А потом обеспокоенно спросил: — Тут ведь никакой звукоизоляции… Мы не слишком… шумели? — Без разницы, — инспектор беспечно махнул рукой. — В такое время все равно никого уже нет, все по домам разбежались. Он помолчал с минуту, устало опустив голову на плечо любовника, а потом поинтересовался: — Майкрофт, ты не возражаешь против того, чтобы твой брат посидел в камере ещё минут десять? Вряд ли я раньше смогу подняться на ноги. Холмс отстранился, внимательно изучая припухшие от поцелуев губы Грегори, затуманенный взгляд карих глаз, и усмехнулся: — Посидит до утра, ничего с ним не сделается. Не нужно, чтобы он тебя сейчас видел. Да и завтра лучше передай распоряжение через подчинённых, не ходи к нему сам. — Боишься, что он заметит? — Заметит, конечно, — кивнул Майкрофт. — Не хочу выслушивать его комментарии. Да и тебе они вряд ли понравятся. — Ну, завтра так завтра, — Грег с трудом встал, застегнул брюки и болезненно скривился. — О-о-ох! Знаешь, в следующий раз я тебе отомщу! Отдеру так, что даже сидеть не сможешь. — В следующий? — Холмс мечтательно улыбнулся. — Что же, не могу сказать, что мне не нравится этот план. *** Шерлок ворвался в дом брата, кипя от ярости. Холмс-старший посмотрел на часы: девять утра. Надо же, Грег довольно оперативно его освободил… остаётся надеяться, что он послушался совета и все же не сделал этого сам. — Я просидел в камере всю ночь, — младший брат обвиняюще ткнул в старшего пальцем. — Чуть не рехнулся со скуки! — Сам виноват, — Майкрофт равнодушно пожал плечами. — Это научит тебя соблюдать правила. — Да кому они нужны, — Шерлок обиженно надулся. — Ты что, не мог сделать так, чтобы меня выпустили? — Сделал всё, что было в моих силах, — старший ухмыльнулся. — На что ты жалуешься? И так вышел на двенадцать часов раньше, тебя могли и до вечера в заключении продержать. И знаешь что, братец мой, в следующий раз думай, прежде чем злить полицию. Потому что я тебе помогать больше не буду. — Fuck the police! * — с досадой выплюнул Шерлок. Майкрофт закусил губу. Он знает?! Откуда, неужели все же успел увидеть Грегори с утра?! — И что? — сухо поинтересовался Холмс-старший. — Не всё, что я делаю, делается ради тебя. Шерлок несколько раз изумлённо моргнул, переваривая слова Майкрофта. А потом, нервно сглотнув, выбежал на улицу даже не прощаясь. Из всех вещей, которые великий детектив не желал знать о личной жизни своего брата и «своего» инспектора, эта уверенно занимала первое место.